Постоянство капли

      Тарталья и не знал, что драконья морда может быть такой гибкой в выражении эмоций, особенно, когда дело касается простой просьбы забраться в чашку для безопасности. Чжун Ли, не мигая и никак не комментируя предложенное, выразительно смотрел прямо в душу. Тарталья сдался под янтарным взором. Пришлось спрятать обитель в рукаве-подпространстве и прикусить язык.       Чернильные волны следовали за ним, расступались под шагами священного зверя, укрывали аркой. И упали перед появившемся в проходе горящем ядре в обрамлении каменной звезды. Молотильщик гудел. Огромные металлические пальцы сжимали стену дверного проема. Из-под механической ладони показалась родная взъерошенная макушка. Ужас на лице младшего брата в мгновение сменился строгим спокойствием.       - Бой!       Из ядра тут же вырвался ослепительный луч. Бедствие краем глаза заметил глубокую обугленную борозду в стене позади себя и проводил дракона взглядом – тот, не привлекая внимания, прошмыгнул мимо Тевкра и скрылся в зале.       - Солидный Одноглазик. Совмещаешь работу и хобби?       Лицо Тевкра исказилось от злобы. Автоматон протянул вторую руку в проем и резко опустил растопыренную ладонь. Волны тут же обвили ее, спиралью помчались вдоль – и Бедствие материализовался на горячем металлическом плече аккурат над головой младшего брата. Неуместная заминка, но ему хотелось попрощаться.       Внушительных размеров зал амфитеатром уходил вниз. Молотильщик стоял во весь рост, опираясь на выступы в нижнем ярусе. Лаборатория была и здесь. От рядов цилиндрических колб, мерцающих рыжим, тянуло скверной. Бедствие задрал голову и увидел затянутый прозрачными кристаллами потолок, за которым мрачной тенью высился летающий остров с виднеющимися частыми башнями.       Руинный молотильщик пошатнулся, сделал пару шагов назад. Чернильные волны облепляли исполинские ноги, из гребней тянулись пятипалые кляксы, проникали меж шарниров и шестеренок. Смертоносный луч очертил дугу, целясь в взвившуюся вверх фигуру. Звонкая молния трещин перечертила кристаллы, и тысячи осколков озарили зал разноцветьем красок.       Священный зверь доверительно прыгнул в руки. Перед тем, как покинуть это странное место, Тарталья повернулся к младшему брату. Тот коротким словом приказал роботу остановиться. Человеческие дыхание и сердцебиение наполняли зал – к ним из круглых дверей-люков спешили люди с нашивкой на рукавах.       - Надеюсь, мы сможем поговорить, когда будем на это способны.       Тевкр во все глаза смотрел на него.       - Вернись!       Порыв холодного ветра подхватил и развеял крик, растрепал волосы. Чжун Ли удобно свернулся клубком в объятиях. Мир с высоты полета казался совсем небольшим и укромным.       ***       Измученная фигура едва касалась носками сапог выложенного символами постамента. Белый свет тлел в груди и запястьях. Вдоль основания купола располагались мерцающие рыжим колбы. Фонтейнцы подарили миру воистину полезную технологию: их резервуары без потерь хранили божественную энергию.       - Ты разве не мог переместиться сюда сквозь разрез в пространстве?       Белая змея удобно разместилась в углублении разрушенной колонны и наблюдала, как Тарталья с божественным зверем на надплечье осматривает тонкие нити, вплетенные в косу Путешественника.       - Меня с ним ничего не связывает. Поэтому не мог.       Несмотря на то, что между ними все разрешилось, Тарталье хотелось, чтобы у Чжун Ли не оставалось никаких сомнений на этот счет. Его ласково похлопали по спине хвостом.       - Сошедший видит приятный сон. Без его пробуждения прекратить процесс не получится.       - Ты как-то кусала меня, чтобы развеять наваждение, - вспомнил Тарталья и воззрился на змею.       Та прикрыла глаза пленкой.       - В данном случае привлекать Чан Шэн не стоит. Без желания проснуться наши методы не возымеют эффекта. Лечение не принесет плодов, если тело отвергает лекарство.       Дракон ловко спрыгнул на пол. Тарталья смущенно отвел взгляд.       - Сяншэн, вы только это…       Янтарные глаза упрямо смотрели ему в душу. Вдоль чешуйчатого тела пробежала рябь.       - Не перевоплощайтесь сейчас, ладно? Здесь нет халатов и… одежды вообще.       Не успел он закончить фразу, как перед ним вырос Моракс. Бурая броня покрывала сильный торс, на золотые отблески под глазами падали длинные тени от ресниц. Тарталья сконцентрировал внимание на аккуратных рогах над шелком волос, а после стянул с себя и накинул на плечи Чжун Ли серую куртку.       - Коротковато, - оценил он.       Чжун Ли смежил веки, материализовал в ладони Селестианский гвоздь и, не обращая внимания на примирительную улыбку Бедствия, подколол им косу Итэра. Тонкие нити постепенно исчезали, будто их пожирал огонь. Под куполом раздался короткий свист, и все смолкло. Рыжий свет в капсулах померк. Путешественник плавно опустился на пол.       ***       Итэр, задумчиво прислонив ладонь к губам, наблюдал за суетой нотных человечков и размышлял, как их грамотно распределить на натянутом между басовым и скрипичным ключами стане. Диез в соседней области мельтешил, прыгая с такта на такт. Паймон строго качала пальчиком: хранитель музыки не сможет помочь, если символы продолжат разбегаться и звучать каждый на свой лад.       - Каждый раз, играя одну и ту же мелодию, - наставлял его старейшина деревни, - она будет звучать по-новому.       Путешественник понял логику ребуса, загнал непослушную паузу перед аккордом и раскрыл узорчатую тетрадь, чтобы проверить, отзовется ли Певчий, как из партитуры показалась хищная рука в перчатке и сжала репризу. Пронеслось нервное стаккато. Крышка рояля с грохотом упала. Нотные человечки бросились врассыпную.       - А ты здесь откуда? Тебя тут быть не должно!       Тарталья ловко спрыгнул в колокольчиковую траву. Каждое его движение сопровождалось высоким звоном музыкального треугольника.             - Какое раздражающее место. И из-за этого ты не можешь просн…       - Какое тебе дело до этого?!       Паймон возникла между ним и Итэром прежде, чем Тарталья успел приблизиться.       - Все в порядке. Многие наши друзья оказывались в волшебных областях.       - Друзья – да. А это… Это… - она сжала кулачки и топнула в воздухе ножкой. – Это ка-та-стро-фа!       - Не преувеличивай. – Итэр аккуратно отодвинул Паймон в сторону и посмотрел на гостя. – Давно не виделись.       - Я думал, ты покинул наш мир.       - Всегда есть какие-то дела.       - Где твоя сестра? Вы воссоединились во время битвы за небеса.       - Я не… - Итэр осекся. Музыкальный мир отвлекал его слух.       - Как бы то ни было, - вмешалась Паймон; она взяла себя в руки и говорила спокойнее. - Нам нужно решить загадки этой волшебной области, а ты можешь пойти своей дорогой.       - Ты всегда решаешь чужие проблемы, - заметил Тарталья.       - Да, - пожал плечами Итэр.       - Хранитель, хранитель! – заголосили нотные человечки и высыпались к ногам Путешественника. – Помоги нам! Принцесса пропала!       - Видишь? Иначе никак.       Тарталья перевоплотился в Бедствие и разрезал пространство, и тут же из его живота хлынула скверна – неприятная рана от Селестианского гвоздя открылась и доставляла неудобства. В портале Итэр увидел изможденного себя, безвольно прислонившегося к резервуару. Рассмотреть внимательнее не вышло из-за Паймон, закрывшей взор собой.       - Ты пришел все испортить?       - Не странно ли, что каждый раз, как ты готов воссоединиться с сестрой, что-то этому мешает?       Нотные человечки оцепили Итэра хороводом.       - Как бы тебя не развлекали выдумки ведьм и божеств…       - Я теряю основную цель.       Паймон открыла рот, чтобы возразить, но не нашла слов. Путешественник нахмурился и сложил руки на груди.       - Я помню. Единственный способ спасти людей – контролировать их. Дать развлечения и зрелища, чтобы они зациклились на себе и не устремили взгляд в небо. Так сказала Люмин. Перед тем, как я оказался здесь.       Паймон состроила милую рожицу. Бедствие ощутил это – очарование бога. Оно всегда действовало на сошедшего успокаивающе. Он предостерег:       - Если ты останешься, мир впишет тебя в себя.       Итэр понимающе кивнул и обратился к Паймон:       - Зачем вы решили запустить новый цикл?       - На случай, если бы у вас ничего не получилось.       Итэр сделал шаг вперед. Человечки сомкнули ряды теснее.       - Если нет читателя, мир не будет жить!       - Если нет смотрителя, мир не будет петь!       - Мир живет и вне читателя. И вне автора. Никто не вправе удерживать кого-либо вне его воли.       Итэр посмотрел на Бедствие.       - Ты изменился.       Разрыв увеличился, открывая путь. По ту сторону на изнуренного спящего Итэра упала знакомая тень.       ***       - Я не стал бы использовать его против вас, - ответил Чжун Ли, заметив вопросительный взгляд синих глаз. Длинный гвоздь распался, стоило Путешественнику прийти в себя. Девушка как капля воды похожая на сошедшего придерживала за локоть, помогала подняться. Цветы в ее волосах покрылись серой пылью. В момент, когда летающий остров впервые рывком снизился, немного закружилась голова. Их тянуло в бок. Облака за куполом цепляли башни и ускользали в вышине. Один из секторов над их головами замерцал и почернел.       - Но вы тогда сказали…       - Помню и приношу извинения за несдержанность.       Тарталья улыбался. Можно было отдать все сокровища мира за эти слова. Золотой обычно скупился на проявление эмоций, а тут такое счастье.       Остров ощутимо тряхнуло, и он остановился. В полукруглых оконцах виднелись кроны деревьев. Спустя мгновение тишины со всех сторон раздалось эхо тяжелых шагов. Трикветр на полу вздрогнул, повернулся и ухнул вниз. Порыв ветра взъерошил волосы. Девушка с лицом Итэра обнажила меч, за ее спиной распахнулись крылья. Путешественник вторил ей. Чжун Ли, не обращая внимания на происходящее, взял ладонь Тартальи и положил в нее возникшую в столбе золотых искр монетку с четырехлистником. Спокойствие, исходящее от Моракса, дало сил на искренность:       - Хотел вас уберечь.       В зал из узких проемов ворвались солдаты фатуи и охотники на богов. Ворчали и скрежетали древние механизмы. Болты арбалетов источали подавляющую небесную энергию. Первый залп смела воздушная дуга – Итэр призвал силы анемо и взмыл вверх, уклоняясь от ударов автоматонов. Бедствие не думал вмешиваться. Под яшмовым щитом царило умиротворение. Белая змея ожерельем отдыхала на плечах золотого бога, и в нем Тарталья чувствовал свою тихую гавань, свою обитель, свой маленький остров покоя.       - Мы можем справляться вместе.       Молот фатуи угодил прямо в длинный стол, размозжил стеклянные оконца, уничтожил несколько рычагов. Сектора купола вздрогнули. Близнецы заблокировали, а после отразили смертоносный луч автомотона. Жужжали моторы. Из стен неторопливо вылуплялись крохотные красные кубы, разрастались в плеть. Охотники на богов юркнули к панели, но ничего не могли сделать – купол медленно раскрывался бутоном.       - Мне очень повезло, что эти мерзавцы взяли обитель с собой.       - Они не посмели бы не взять. Я озарил ее.       Из звезд на них вытекала нежность. Мир сузился до этих интимных фраз, и так не хотелось отвлекаться и прерывать момент эмоциональной близости. Из круглого отверстия в полу, к которому Итэр оттеснил солдат, поднимался руинный охотник с рассерженным исследователем на спине.       ***       Они мчались по каменному лабиринту из стен и башен, ориентируясь на зелень крон по правую сторону. Яркая луна освещала путь. Где-то позади стремился нагнать их рассерженный всадник. Несмотря на усталость и боль в животе, на душе царили легкость и любовь.       - Раньше энергии было достаточно для обнуления. А в этот раз, судя по всему, им понадобился живой бог с сильной верой.       Змея следила за дорогой и делилась соображениями насчет происходящего.       - Думаешь, они попробуют еще раз?       - Небеса опоздали, ключевая точка пройдена. Путешественник воссоединился с сестрой, а значит, достиг цели.       Слух Тартальи задели тихие аккорды. Чжун Ли тоже их услышал, и они направились на звук. Спустя несколько поворотов каменные стены расступились, и перед взором возникла лесная чаща.       «Где-то багульник на сопках растет,       Сосны вонзаются в небо…       Кажется, кто-то давно меня ждет       Там, где ни разу я не был».       Тарталья эти строки знал. И этот голос. Внутренний подъем нес его вперед, и вот на поляне он столкнулся нос к носу с фатуи в форме командира, ласкающего гитару грубыми пальцами.       - Что ты здесь делаешь? – рассердился Тарталья. Небеса все еще вспыхивали битвой, близнецы сражались за свою свободу с вихрем запечатывающих алых кубов, а Антон непринужденно сидел на бревне посреди леса и рвал струны.       - Это ты здесь что делаешь, - буркнули ему в ответ. - Ломишься как раненый лось сквозь чащу. А я дежурю. – Антон отложил инструмент и приветливо поднял ладонь. – Рад видеть вас во здравии, господин Чжун Ли. – он оценил длину серой куртки и быстро отвел взгляд, спасаясь от гнева старшего брата. – Нам велено охранять тайный опасный объект, только тут ничего не... А… А! – его глаза округлились от понимания. – Так вот он какой, северный пушистый зверь.       Над лабиринтом пронесся шум двигателя. Гнетущая красная точка показалась из-за башни и пропала в ночи.       - Разве ты не должен нас ловить?       - Определенно должен, но, как видишь, руки у меня заняты.       - Знаешь, как это называется? Преступное бездействие.       - А что я могу сделать божественным сущностям? Разве что задержать душевными разговорами.       - И то верно.       Скрежет приближался. Тарталья посмотрел на Чжун Ли. Тот сохранялся спокойствие и безмолвие. Действительно, все не так плохо. Здесь возможностей для маневра больше.       - Знать бы, как это все разрешить.       Антон кивнул на выход из лабиринта. Сквозь деревья можно было различить очертания летающего робота. Красный свет единственного глаза скользил по траве и нагнетал жуть.       - Вон у него спроси.       - Проще просить совет у ясеня. – Тарталья вздохнул. – Он так изменился.       Антон похлопал брата по плечу.       - Все наладится.       Хотелось верить.       - Ты сам-то как поживаешь?       Жуть, вонзая длинные лезвия перед собой, направлялась к ним.       - Как, как… Скучно живу. Скучно и хорошо.       ***       Винтовку с пулями Селестианских технологий сжимают дрожащие от злобы пальцы. Огромный летающий автоматон рядом, ждет команду на растерзание. Тарталья стоит под красным светом, раскинув руки. Чжун Ли и Антон где-то за его спиной, незачем впутывать.       - Ты добился, чего хотел. Смотри, я почти что снегирь.       Скверна пропитала его красную рубаху, а он ведь даже еще не перевоплощался в чудовище. Вызволение Путешественника из губительного сна стоило дорого. Невозможно всегда быть в порядке. Спине было тепло. Его родные в безопасности.       Лицо Тевкра терялось в глубокой тени. Он сделал шаг вперед, удобнее перехватил оружие.       - Легко быть снисходительным, когда ты круче всех.       Тарталья беспокоился, что на него нападать будут молча. Тевкр медлил. Эмоции, несмотря на мудрость древних, не всегда все портили. За них стоило ухватиться.       - Ты в самом деле так считаешь? Нам необязательно сражаться, чтобы все разрешить.       - И это мне говоришь ты? Ты, который жизни без битв не видел? – Тевкр задохнулся. – Ты, который лгал обо всем только ради очередной схватки?       Тарталья прикусил губу. Тевкр взял его на мушку.       - Поэтому вовсе неудивительно, что я выбрал именно такой способ поговорить с тобой.       Короткая команда – и автоматон взмывает в воздух, готовит лазер, но не успевает поразить цель. Тарталья срывается с места, направляет энергию в руку – и острые когти вонзаются в ядро, сжимают его вопреки сопротивлению. Исполинские механические крылья поднимают волну воздуха. Руинный охотник закачался и рухнул вниз, стремясь прижать к земле. Тарталья фиолетовой стрелой пронесся вдоль механизма, оставляя когтями глубокие борозды. Все закончилось быстро. Груда металла затихла.       - Коромыслик… - донеслось до слуха Тартальи, и он мгновенно приблизился к Тевкру. Дуло винтовки упиралось ему в грудь, но выстрелов не последовало.       - Посмотри на меня.       Чернильные волны растворились в земле. В блестящих синих глазах напротив плескались растерянность и печаль.       - Ты в самом деле хотел меня убить?       - Я хотел вернуть своего брата.       Мысли и воспоминания серебристым ручьем потекли сквозь пальцы, превратились в шелест страниц под кожаной обложкой.       Почему твое внимание всегда достается другим, а мне твою любовь приходилось заслуживать? Я не жил. Удовлетворял ожидания. Материнская любовь безусловна. Отцовскую нужно заслужить. Непослушание – грех. Послушание – добродетель. Мой старший брат Аякс был для меня как отец.       Тевкр отступил и опустил винтовку. Обошел замершего брата. Упрямо направился к своему роботу. Громкий вздох – из обнажившегося хребта автоматона вырвались струи обжигающего пара. Тарталья, не думая, схватился на нашивку, обхватил и закрыл Тевкра собой. Мир превратился в невыносимый жар. А потому все закончилось. Нарастающая дрожь, мокрый хлопок о землю, и нерешительные руки, выпустившие оружие, вцепляются в горячую ткань на спине.       Трава мокрая от ночной прохлады и росы. Осторожный шорох – две фигуры, наблюдающие за ними, приблизились. Ухо согрело чужое дыхание.       - Люди ценят только то, что им не гарантировано. Вам не нужно заслуживать любовь. Отложите свои планы. Ничего не поздно. Ваш гроб еще шумит в лесу. В его ветвях вьют птицы гнезда.       Тарталья сильнее обнял младшего брата.       - Воображаешь себя бессмертным? – Антон был взволнован и за своими эмоциями не чувствовал атмосферу. – Ты дурак? Я не осуждаю, только спрашиваю.       Тарталья держал Тевкра и переживал случившееся.       - Я не дам тебе сделать то, что ты хочешь, - прошептал он, - именно потому, что люблю тебя.       Тевкр в его руках замер.       - Мы поговорим обо всем, когда ты будешь готов.       ***       Он никому не позволил бы увидеть себя в уязвимом состоянии. Путешественник однажды застал его слабость вынужденно, и это здорово цапнуло самолюбие. Золотой бог неумолим. Смотрит в душу, заставляет прислониться к дереву, вынуждает опуститься на землю и показать… Его заботу хотелось принять, но очень уж неловко и стыдно за свое бессилие.       Рана расползлась до шрама-авантюрина под ключицей. Внутри нее виднелись отблески звезд. Из нее, вздымаясь и опадая, медленно выливалась скверна. Антон вместе с Тевкром отправились на базу фатуи. Павший в бою Коромыслик дожидался возвращения хозяина. Тарталья с Чжун Ли продолжили путь и прошли достаточно, как боль и слабость накрыли с головой, и скрывать свое состояние от чуткого Моракса стало невозможным.       - Со мной все в порядке, - уверял он обеспокоенного Чжун Ли, осматривавшего разрез в теле. –  Я сам могу о себе позаботиться. Дайте мне пять минут.       - Вы можете сыграть в упрямство после.       Тарталья ощущает, как тело обволакивает родная энергия, как оно погружается в тягучую смолу. Под лунным светом на лице Чжун Ли блестят вязкие капли, текущие из янтарных глаз.       - Почему вы плачете?       Чжун Ли касается щек, за пальцами тянутся золотые нити. Легким движением правой кисти материализует в пальцах серебряную иглу.       - Способ древний, но действенный.       Тарталья сдается заботе и нежности.       - Вам хочется  составить компанию близнецам?       Мир скрывался от опасностей извне. Купол, оберегающий планету от зла и смерти, таящейся в космосе, обязательно подлатают – союз людей и богов способен и на большее. Осторожные руки касаются живота, крепкая золотая нить стягивает края раны. Булавка – оберег пригодилась им обоим. Тарталья счастливо улыбался.       - А вы не хотите отыграться?       - Я, признаться, устал. – Чжун Ли осмотрел аккуратный шов. – Раньше бы стремился, крушил… Сейчас мне хочется лишь насладиться чаем. Если вы хотите пойти, то я вас подожду.       Тарталья взял его ладонь в свою. Та битва была не его. Уютная чайная, где Чжун Ли раньше любит проводить время, всегда ждала любимых посетителей. Дорогу туда он отлично знал.       - Пойдемте, сяншэн. Мне тоже хочется отдохнуть.