А может...

Ещё с детства он мечтал о любви, думая, а какого это иметь человека, который заботится о тебе и оберегает. Но его всегда окружал холод. О нём никто не заботился, даже когда он болел, некому было оберегать от нападок дяди и Дадли, и он никогда не чувствовал любви. Ему оставалось лишь наблюдать за тем, как этим окружали Дадли и чувствовать зависть. Для него было не понятно, чем он заслужил такую ненависть к себе. А потом в его жизни появился великан, который вытащил из этого кошмара, приведя в мир волшебства. У него появился первый друг, чудаковатый немного, но общаться с ним было весело. Всю дорогу до Хогвартса они общались на разные темы и ели сладости, которые он купил, впервые, хотя для него всё сегодня было впервые. Добравшись до школы, он познакомился с ещё одним мальчиком, с которым хотел подружится, но его поведение и слова в сторону Рона оттолкнули его, поэтому он не принял протянутую руку. И как-то так получилось, что между ними постоянно были какие-то перепалки, чуть ли не каждый день, постепенно входя в привычку. Так проходили дни, незаметно приближая рождество, оно было первым вне стен дома Дурслей, что очень воодушевляло, хотелось провести его беззаботно, не думая ни о тролле, ни о Снейпе, просто ни о чём. Это даже получалось, в рождественское утро он получил первые подарки в своей жизни, свитер, который как объяснил Рон есть у всех членов семейства Уизли и что он теперь часть их семьи, что очень растрогало его, хоть он этого и не показал, для него это было слишком ценно, а вторым подарком стала мантия-невидимка, перешедшая к нему от отца. Определённо, самое лучшее рождество в его жизни. Но провести каникулы спокойно, всё же не получилось, надев мантию, он отправился в запретную секцию, желая найти хоть что-то о Фламеле. Кто ж знал, что в этот день он наткнётся на странное зеркало, в котором он увидел своих родителей, смотря в него уходить совершенно не хотелось, а по щекам начали идти слёзы, счастья или печали не понятно. Они смотрели прямо на него и улыбались, обнимая его отражение, как же хотелось почувствовать эти прикосновения, но всё что ему оставалось – сидеть напротив зеркала и плакать, чувствуя себя как никогда одиноким. Вот так и прошли его первые каникулы, после которых вернулась привычная рутина по раскрытию тайн Хогвартса в комплекте с Малфоем, из-за чего печаль вновь отошла на второй план, тем более, когда он встретился с Воландемортом и каким-то чудом победил его. Началось лето и пришлось вернуться к Дурслям, чего очень не хотелось, поскольку вернулся и холод, вновь одиночество и печаль. Было правда одно изменение, недородственники переселили его из чулана в комнату, которая раньше была для бесчисленных подарков Дадли, в остальном ничего не поменялось. Так и проходили дни, за ними недели и вот уже август, скоро можно будет вернуться в Хогвартс. Но было и то, что беспокоило его, друзья ни разу не написали ему, будто забыли о нём, их очень не хватало всё это время, он очень скучал по ним и… даже по его перепалкам с Малфоем, к такому выводу он пришёл совершенно неожиданно для себя, по кому уж он и должен был скучать в последнюю очередь, так это по этому несносному блондину. Так и проходили его однотипные, серые будни, полные тоски и одиночества, пока не появилось непонятное существо, заявившее, что ему нельзя возвращаться, ведь там опасно и что это он крал все письма от друзей. И, признаться честно, это очень разозлило его, он был и вправду зол на это существо, ведь мало того, что он уже сделал, так теперь из-за него его наказали, хотя он так старался всё лето быть как можно незаметнее. Правда недолго он страдал, вынужденно сидя лишь в своей небольшой комнате, его вытащили из этого ада близнецы Уизли и Рон. Покупая всё нужное для второго курса, он столкнулся с Малфоем и именно в этот момент он понял, насколько ему не хватало перепалок с этим слизеринцем, а ещё успел подметить, что блондин немного вырос за лето и теперь был выше на несколько сантиметров. За этими мыслями он и не заметил, что Малфой всё это время что-то говорил, а вместо него ему отвечала Джинни, невольно в голове промелькнуло чувство неправильности ситуации, но эта мысль не осталась незамеченной для него, заставляя думать о ней. Он не понимал, почему так подумал, почему вместо того, чтобы ответить Малфою, он разглядывал его, но ответов не находил, а потом и вовсе не до этого было, Хогвартс вновь захлестнул его в своих тайнах. И вновь лето, вновь три месяца с ужасными родственниками. Холода он больше не испытывал, слишком привык к нему, как и к одиночеству в этом доме, но была одна вещь, которая продолжала выбивать из колеи – мысли о Малфое. Примерно в середине июля, лёжа в своей комнате, в его голову прокрались размышления о том, изменился ли блондин внешне и в этот раз, ведь он сам подрос на целых десять сантиметров, думал так же о том, как слизеринец проводит лето, ведь у того, в отличии от него, была семья. Поначалу эти мысли пугали, он старался отгонять их, а потом это стало чем-то привычным, и он позволил вырасти в себе что-то непонятное, новое для него. Новым стал и побег от Дурслей, это произошло так спонтанно, что он даже не понял, как оказался сидящим на бордюре возле дороги. Осознание пришло лишь тогда, когда он увидел пару жёлтых глаз, смотрящих прямо на него, казалось будто ещё секунда и это существо напрыгнет на него, но между ними появился двухэтажный фиолетовый автобус, который увёз его подальше от Дурслей. А потом он оглянуться не успел, как уже сидит в купе вагона с Роном, Гермионой и неизвестным преподавателем, они сидели обсуждали Сириуса Блэка, когда резко похолодало, а поезд встал, вслед за этим исчезли позитивные эмоции, будто их и не существовало, погружая в те привычные одиночество и тоску. Встреча с дементором очень сильно выбила из колеи, это существо заставило его прочувствовать все те эмоции, которые он прятал в себе, настолько сильно, что он вновь почувствовал себя никому не нужным мальчишкой. И как же стало удивительным то, что в норму его вернуло Малфоевское «Поттер» и его столь привычная издёвка, сказанная его фирменным саркастическим тоном, только сил не хватило сказать что-нибудь в ответ, слишком сильно и, по его мнению, слишком неправильно привлёк внешний вид блондина. Он явно вырос за лето, а черты лица стали более угловатые, уменьшая эту детскую округлость, было бы ложью, скажи он, что Малфой некрасив собой. Но Рон не дал продолжить ему разглядывать заклятого врага, повернув к столу. Дальше погружаться в эту тоску ему не позволили события, которые вновь поглощали в себя, сначала дементоры, потом информация, что Блэк, предавший его родителей, является его крёстным, ещё и Малфой периодически появляющийся перед глазами, год вышел сложным…. Но он раскрыл ему немного прошлого родителей и Блэка, которого уже успел возненавидеть, пока не узнал правду. Теперь у него наконец-то появился человек, который мог стать семьёй, нужно только подождать. И вот опять настало лето в ненавистном доме, которое он провёл, зарывшись в себя. Размышляя о своей жизни, родителях и крёстном. Он не понимал за что ему всё это, почему именно он. Ему не нужна была эта известность, этот титул «избранного», ведь они отобрали у него всё, из-за них он стал таким одиноким, потерянным и жаждущим любви и заботы, но всё что он получал – ненависть от Дурслей, издевательства, фальшивую любовь, которую он получал лишь из-за имени, а не собственных качеств. Единственные, кто был с ним искренне – Рон, Гермиона и… Как ни странно, Малфой, они хоть и пытались уколоть друг друга словами и дрались постоянно, но их отношения никогда не были ложью, они ни разу не лгали друг другу и казалось знали о друг друге очень многое. Все эти мысли в какой-то момент стали настолько невыносимы, настолько стали вселять в него множество чувств, которые тяготили так сильно, что жизнь казалось удушающей, что он начал вести записи, в которых описывал их все до единого, желая найти утешение на бумаге. Вот так и прошло лето перед четвёртым курсом. А сам четвёртый курс начался… Мягко говоря непросто и сбивающе с толку. Прошло уже несколько дней с того момента, как его имя выпало из кубка, а он всё ещё не понимал, каким образом оно там оказалось и почему ему не верят, хотя его не сильно волновали другие, недоумение вызывал именно Рон. Было очень непонятно и в каком-то смысле больно, в голове постоянно крутились мысли почему его друг ведёт себя так, почему не верит, неужели их дружба не настолько крепкая, насколько он считал. Ещё и постоянные издёвки от других учеников. Было и вправду сложно. В это время его успокоением стала Гермиона, которая верила в невиновность друга, Сириус, который писал ему и звонил по каминной сети, и неизвестный, поначалу отправляющий ему записки с подсказками, а потом со словами поддержки или историями, которые веселили его, это и вправду помогало, вызывая искреннюю улыбку. Интерес к личности анонима был очень высок, он невольно представлял себе этого человека множество раз и это стало таким привычным, что в какой-то момент он поймал себя за тем, что читает очередную записку голосом Малфоя, а сам образ неизвестного стал обретать черты блондина и это пугало… Почему вдруг он, с какой стати, они же враги. А больше всего пугало, что эти мысли не отталкивали и не вызывали ощущение чего-то неправильного, наоборот, почему-то хотелось продолжать представлять именно его. Несколько раз он задумывался о том, чтобы написать Сириусу обо всём, что тревожило, но мысли о том, что он мог разочаровать крёстного, были сильнее, поэтому в письмах аноним не был упомянут ни разу, а вот о Роне, самом чемпионате и каких-то других переживаний он рассказывал всё, что было в голове. Ему была необходима поддержка, которую мог оказать только крёстный, который за столь короткое время стал для него настолько родным человеком, что невольно, только в своих мыслях, он воспринимал его своим отцом и было очень тяжело от факта, что этого человека нет рядом физически и письма можно было отправлять не так часто, как хотелось бы. Одной из проблем стал святочный бал, он вообще не представлял кого можно позвать, ещё и эта традиция с первым танцев чемпионов. Идти не хотелось настолько, что партнёршу он нашёл за несколько дней до бала и как бы он не старался оттянуть это момент, пойти всё же пришлось. Чемпионов попросили зайти позже, выставив других учеников так, чтобы образовывался коридор, по которому те и должны были пройти. Как-то так произошло, что его взгляд зацепился за Малфоя, стоявшего так близко, они встретились глазами, успев изучить друг друга за эти несколько секунд, которых сполна хватило, чтобы признать красоту блондина в смокинге, а после постоянно искать его макушку среди толпы, и как бы он не старался выгнать образ слизеринца, ничего не получалось. В себя он пришёл только тогда, когда на него накричала Гермиона, приказывая идти спать, и уже идя по коридорам школы в спальню, он засунул руки в карманы брюк и сразу же вытащил обратно, так как наткнулся на бумажного журавлика, в котором была очередная записка от анонима. В ней его назвали красивым и признались каких усилий стоило, чтобы не послать всё и не подойти к нему с приглашением на танец. После прочитанного захотелось вернуться и наконец найти этого анонима, но всё что ему оставалось – стоять посреди коридора и глупо лыбиться бумажке. Вечер определённо стал лучше. Дни вновь стали сменять друг друга так быстро, что он не заметил, как прошло последнее испытание перед финалом, а потом началась и сама борьба за кубок. Эту ночь он запомнит на всю жизнь, то как схватившись вместе с Седриком за кубок они оказались на кладбище, то как его схватила статуя, то как на его глазах убили Седрика, то как на его руке вырезали непонятные узоры и то как перед ним появился ОН. В голове упорно билась мысль, что это всё сон и сейчас он проснётся в спальне Гриффиндора, но с каждой минутой эта надежда угасала. Страх сковывал, дышать было невозможно, а сердце билось настолько быстро, что казалось оно вот-вот выскочит. Хотелось спрятаться где-нибудь и разрыдаться, чтобы кто-нибудь защитил, помог, но реальность такова, что его, четырнадцатилетнего мальчика вызывает на дуэль сам Воландеморт и никто его от этого не спасёт. Всё что он мог – спрятаться за какой-то могилой и надеяться не умереть сегодня, делая всё что в его силах. Именно в этот момент, когда надежда покинула, а смерть буквально стояла радом, перед ним появились духи его родителей и Седрика, которые спасли от гибели, дав возможность убежать к кубку и переместиться обратно в Хогвартс. Звуки мира для него пропали и всё что было перед ним – события с кладбища и тело товарища. Осознание накрыло с головой, поэтому обхватив Седрика, он разрыдался и начал кричать. Всё что он чувствовал – паника и страх, который душил собой. А потом была тьма и вновь настало лето. С каждым летом ему было всё хуже и хуже. Его стали мучать кошмары, у которых был один и тот же сюжет, каждую ночь он просыпался из-за них в панике и со слезами на глазах, и с невозможностью уснуть обратно. Хотелось спрятаться от всего мира, хотелось спокойной жизни, столько всего хотелось, но каждый раз он возвращался в серую реальность, где его единственным, хоть каким-то успокоением стало перечитывание записок неизвестного, которые он сохранил за весь период четвёртого курса. Это был своего рода ритуал после каждого кошмара, чтобы хоть как-то отойти от ужасного сна. И в какой-то момент он обнаружил то, что выбило все ужасы сна. Среди журавликов он нашёл немного помятого и потёртого, в отличии от остальных. Раскрыв его, он увидел двигающийся рисунок, как в него попадает мяч вовремя квиддича, а под ним колкие фразы. Это явно одна из тех записок, которые отправлял ему Малфой на третьем курсе, стоило бы выкинуть эту бумажку, но кое-что привлекло его внимание, почерк был идентичен почерку анонима, что явно не совпадение, осознание пробежалось мурашками по телу, его неизвестный, даривший утешение и улыбку в трудное время – Малфой. Он должен был бы испытывать отвращение и злость, но этого не происходило, всё что он чувствовал даже близко не похоже. Невольно начали вспоминаться их переглядки на четвёртом курсе и тот бал, ещё и эти журавлики добавились. Но думать об этом не хотелось. Точно не сейчас, потому что понимал к какому выводу может прийти и это пугало. Это лето запомнилось страхом и нескончаемыми кошмарами. Ещё одна вещь которая придала ему сил, помимо тех записок, была долгожданная встреча с Сириусом, они хоть и встретились на короткий промежуток, но и этого хватило, чтобы почувствовать себя хотя бы немного легче. Хотелось остаться с крёстным, ведь здесь о нём заботились и можно было побыть слабым, побыть хоть немного ребёнком, но до тех пор, пока не пришлось поехать обратно в Хогвартс, возвращаясь на пятый курс, который прошёл под какой-то пеленой решимости бороться за спокойную жизнь и попытками высмотреть Малфоя, с которым они пресекались всё реже. С каждым месяцем становилось всё тяжелее, хотелось и вправду сбежать от всего этого, от всей этой ответственности, свалившейся на него. В свои пятнадцать ему это было совсем не нужно, не хотелось нести эту ответственность за этот отряд «Дамблдора» и за защиту магического мира от Воландеморта. Поэтому по вечерам он стал сбегать, туда где никого не бывает, на астрономическую башню. Приходя туда каждый день и вдыхая свежий воздух, он чувствовал себя свободным и каждый такой миг был волшебным для него, но в какой-то момент место перестало быть лишь его, появился Малфой. Наблюдая за ним из-под мантии невидимки, он открыл для себя новую сторону слизеринца, такую безмятежную и в то же время печальную, и которая завораживала. Вскоре после этого он застал Малфоя за попытками призвать патронуса, которые множества раз были неудачными, явно загоняя блондина в отчаяние, пока в один из таких вечеров он не замер, смотря как будто на него настолько долго, словно мантии невидимки и не было, словно он видел его, это было, в каком-то смысле, глаза в глаза. А потом Малфой неожиданно улыбнулся и с уверенностью взмахнув палочкой, призвал своего патронуса, который и вправду отобразил своего хозяина, ведь сейчас между ними скакал хорёк, обегая их по кругу. Чувство гордости поглотило его, хотелось сорвать с себя мантию и обнять блондина с криками «у тебя получилось!», но выдавать себя нельзя, поэтому он лишь улыбнулся так широко как мог, наблюдая за таким радостным Малфоем. Эти вечера и вправду стали волшебными, ведь он открыл для себя несколько новых сторон слизеринца, наслаждаясь этими открытиями. Но волшебство вскоре пропало, а жизнь замерла ровно в тот миг, когда он увидел смерть Сириуса. Боль охватившая его переросла в агрессию, в желание отомстить было настолько сильно, что он был уверен - она не уйдёт отсюда живой. Но что-то остановило его в последний момент, а потом было и не этого, ведь перед ним предстал ОН. Злость увеличилась, перед ним стоял тот, кто был виновен во всех бедах, произошедших в его жизни, за каждой смертью близкого человека стоял ОН. Рука сама сжала палочку, настолько сильно, что ещё немного и она треснет, а перед глазами стояла пелена из вихря эмоций, в нём объединились все те чувства, что он успел испытать по вине этого… Нет, человеком его нельзя было назвать, он был монстром. Вот кого хотелось убить. Палочка теперь была направлена не на Беллатрису, а на него. Что было дальше он не запомнил, слишком был ослеплён эмоциями, а когда они прошли осталась пустота и вновь наступило лето. И это лето было наполнено абсолютной пустотой. Больше не осталось чувства одиночества, грусти и боли. Всё что было – абсолютное ничего. Он потерял самого близкого человека, которых хотел стать его семьёй, нет, не так, который стал его семьёй. Он стал проводить дни за закрытой дверью своей комнаты, лёжа на кровати и вновь и вновь перечитывая каждое письмо крёстного, каждый раз представляя, что было бы сложись всё иначе, но всё было разрушено, ничего из того, что они хотели сделать, не получило даже шанса на исполнения. Мысли начали поглощать его, утягивая с каждым разом всё сильнее и из этой пустоты начало появляться отчаяние – чувство абсолютной безысходности. А потом он впервые начал испытывать потребность, потребность в поддержке. В попытках найти её он начал перечитывать каждую записку Малфоя, которую он писал ему на четвёртом курсе, становясь источником хоть чего-то положительного. Начало становиться лучше, начали проявляться эмоции и другие желания, мысли начали меняться, до тех пор, пока не появилась решимость – стереть с лица магического мира Воландеморта. Он был как никогда готов бороться с этим монстром, он устал терять близких по его вине, устал быть один. Встреча с дементорами стала большой неожиданностью. Он был не уверен в своей способности вызвать патронуса, но если бы он не рискнул, если бы не попытался, то погиб бы вместе с Дадли. А потом был суд, хотя, казалось бы, он спас жизнь человеку от дементоров, которых должно контролировать министерство. Так что итог суда был в его пользу, и он спокойно отравился готовиться к отправлению в Хогвартс. Уже в поезде он встретился с Малфоем и хоть тот сказал то, что должно было разозлить, он не почувствовал ничего, кроме какой-то странной радости, что наконец-то увидел этого противного блондина и осознания, что он соскучился по нему и это обескураживало. А потом, сидя с Роном и Гермионой, он всё прокручивал в своей голове встречу с… Драко и вдруг понял, что блондин выглядел бледнее обычного, а под глазами залегли тёмные круги, было определённо что-то не так. Решив это выяснить, он схватил свою мантию и направился к вагону, где находились слизеринцы, благо долго идти не пришлось, так как расположились они не сильно далеко от них и думать о том, как было бы удобнее подслушать тоже не пришлось, поскольку над столом где сидела "серебряная троица" находилась полка, на неё то он и залез, устраиваясь прямиком над ними. Но к сожалению выяснить удалось не много, лишь то, что с Драко определённо что-то случилось, он был слишком мрачен и отстранён, явно не желая разговаривать с друзьями, ещё и поглядывал на верх, как будто видел его, чего быть не могло, верно?... И когда поезд прибыл, а Драко направился вслед за друзьями на выход, он уже успел облегчённо выдохнуть, что ему всё же показалось, когда в его спину неожиданно прилетело сковывающее заклинание и он оказался на полу. К нему подошёл блондин и сорвав с головы мантию, прошипел, что подслушивать неприлично и поспешно ушёл. В голове был лишь один вопрос "как он понял?", но ответ на него не нашёлся ни через день, ни через месяц, а потом и во все забылся. Но следить за Драко он не перестал, выискивая его на карте мародёров и наблюдая за каждым его передвижением, из-за чего друзья стали называть его помешанным на слизеринце, даже не догадываясь, насколько они были правы. И до определённого момента, он не находил в этом что-то странное, до тех пор, пока на зельях они не прошли амортенцию, которая пахла для него Драко. Но этого быть не могло, он не мог влюбиться в Малфоя... Не мог же… Этой ночью он не мог уснуть, слишком много мыслей крутилось в голове, и каждая была связана с Драко, тот с каждым месяцем выглядел всё хуже и всё чаще находился один, ещё и эти чувства… Не выдержав, он встал с кровати и направился туда, где любил проводить вечера на пятом курсе, на астрономическую башню. Когда он почти поднялся на верх, то услышал знакомый голос, пытающийся призвать патронуса, а преодолев последние ступеньки, он увидел блондина, сжимающего в трясущихся руках палочку и растерянно смотря на проявляющегося перед ним... оленя?... Но это же его патронус, неужели… Нужно пойти спать, не нужно ему было это видеть, точно не нужно было. Уснуть тогда так и не получилось. А на следующий день произошло то, чего он не хотел. Погнавшись за Драко, он пришёл в туалет плаксы Миртл, где застал блондина стоящим над раковиной, тот явно плакал, но заметив в отражении зеркала его, он развернулся и направил палочку, выкрикивая заклинание. Между ними завязалась драка, итог которой… Он не хотел, не знал… Смотря на Драко, который лежал в луже собственной крови и воды, медленно умирая, его одолевал страх, он и вправду боялся потерять слизеринца. Руки тряслись, а по щекам потекли слёзы. И как нельзя вовремя появился Снейп, велевший ему убираться отсюда, тоном не терпевший непослушания, пришлось уйти, а оказавшись в каком-то тёмном коридоре, он прислонился к стене и чувствуя, что ноги не держат, осел на пол. Трясущимися руками он начал вытирать слёзы с щёк, размазывая их всему по лицу. Паника, вот что он чувствовал сейчас. Он чуть не убил Драко. Не известно сколько времени он так просидел, но прошло бы ещё больше, если бы его не нашла бы Гермиона, которая достала из своей сумки успокаивающе зелье и отвела в комнату. Только потом, он понял, что она не задавала вопросов о том, что с ним случилось и почему он здесь, она просто помогла ему без слов, будто знала в чём причина, но такова была Гермиона, которая всегда всё подмечала и понимала, она привела его в гостиную Гриффиндора и посадив на диван перед камином, села рядом с ним взяв его за руку и положив свою голову ему на плечо, оказывая безмолвную поддержку. И для него это было сейчас очень важно, он был очень благодарен ей, что она ничего не спрашивала и не говорила. Так они просидели довольно долго, пока по его щекам не перестали течь слёзы, а руки трястись. Понимание того, что сейчас уже очень поздно пришло тогда, когда к ним осторожно подошёл Рон и присев перед ними, сказал, что уже очень поздно и пора спать. Повернув голову, он увидел, что Гермиона уже спала на его плече, Рон помог её разбудить, а после дойти ему до кровати, придерживая под руку. Уснул он с трудом, периодически просыпаясь от кошмаров, разбудив Рона, который заставил его выпить зелье сна без сновидений, только после этого он смог заснуть. На следующий день, проснувшись после обеда, он принял решение избавиться от этого учебника принца полукровки, отнеся его в выручай-комнату и закинув её как можно дальше, сразу же ушёл обратно в гостиную, проведя остаток дня там, пока его не позвал к себе Дамблдор. Вместе с ним они отправились за крестражем, ради этого ему пришлось пересиливать себя и стимулом для него стало лишь одно – желание избавиться уже от всего этого и начать жить в спокойствии. Но до этого было ещё очень долго. И когда он заставлял директора пить то зелье, в голове упорно билась мысль: «как же я уже устал». Потом это сражение с неизвестными для него существами и ещё одна смерть на его глазах. Спрятавшись по просьбе директора, он наблюдал за тем, как сначала появился Драко и стоило его увидеть, он невольно облегчённо вздохнул, было отрадно видеть блондина живым, но радость быстро сменилась страхом. Он видел, как Малфой направил палочку на Дамблдора, видел, как появилась беллатриса и как руки Драко тряслись, а в его глазах стояли слёзы. Было понятно, тот должен убить директора, но явно не хотел этого делать. Смотреть на происходящее было очень тяжело, хотелось вмешаться и стоило ему решиться, перед ним появился Снейп, который ясно дал понять вести себя тихо, а после поднялся наверх, появилась надежда, что сейчас всё закончится, ведь профессор поможет Дамблдору. Напряжение, так явно витавшее в воздухе, чувствовалось всем телом, как и давление, которое оказывали на Драко, и эта атмосфера была нарушена появлением Снейпа. То, что произошло дальше, заставило его вновь пережить события прошлого года, вновь этот зелёный свет, вновь жуткий смех Беллатрисы и вновь смерть. Дышать стало трудно, его заполонил гнев, который был направлен на Снейпа, тот предал их, предал тем, что убил того, кто доверял ему, кто так отчаянно произнёс «прошу Северус». Даже не успев обдумать свои дальнейшие действия, он погнался за профессором, уже недалеко от хижины Хагрида он не сдержался и бросил сектумсемпру в Снейпа, желая остановить того любыми способами, но не смог, ведь тот как оказалось и есть создатель этого заклинание. И вот, он лежит на земле, скованный невидимыми тисками, сбоку от него горит хижина Хагрида, а внутри него бушует злость, вместе с твёрдой решимостью действовать. Пора всё закончить. Он слишком устал от всего. Война Стоя перед домом и наблюдая, как Дурсли собираются уезжать, он чувствовал себя странно, понимая, что больше не увидит их, казалось бы, нужно радоваться, что наконец-то избавился от них, но было ощущение какой-то странной печали, которая так неправильно лежала на сердце. Он не ожидал от них ничего, даже прощания, поэтому был удивлён, когда дядя и тётя сказали ему "пока" и ещё больше удивился, когда Дадли сказал ему, что никогда не считал его лишним в их семье и попрощавшись, сел в машину. В этот момент он отпустил все обиды на них, но не простил, этого он сделать не мог, уж слишком много боли они причинили ему. До прибытия его друзей ещё было время, поэтому он решил пойти собрать вещи, в этот дом он больше никогда не вернётся. Зайдя в свою комнату, он присел перед своей кроватью и достав из-под неё небольшую коробку, сел на пол, открывая её. В ней он хранил то, что было дорого сердцу и что было его тайной. Зелёно-серебряный галстук, с небольшими каплями крови, который он подобрал в том туалете, когда пришёл туда перед уходом из Хогвартса, тот лежал под одной из раковины, явно забытый хозяином. Каждый журавлик, полученный на четвёртом курсе и один с третьего. А под этим количеством записок лежала рамка с фотографией его небольшой тайны. Блондин на ней самоуверенно улыбался, слегка поворачивая голову. Он не помнил откуда у него эта колдография, но был рад, что каким-то образом она появилась у него, ведь теперь только так он мог видеть Драко. Интересно, как он там. Хотелось бы увидеть его, но это было невозможно. Этой маленькой тайне никогда не стать взаимной и никогда не стать чем-то большим, остаётся лишь хранить её в своём сердце. Сложив всё обратно в коробку, он закрыл её и уменьшив положил на самое дно рюкзака, пора собираться, вот-вот прибудут друзья, чтобы забрать его. *** Букля и Грюм мертвы, Джордж потерял ухо, таков был итог их пути в нору. Он не мог простить себе этого, чувство вины съедало его изнутри. Он не мог смотреть на это и не хотел, чтобы кто-то ещё пострадал из-за него. Поэтому, он принял решение уйти, отправиться искать крестражи в одиночку, но к его сожалению, это заметила Гермиона, и она на пару с Роном не дали ему уйти, уговорив отправиться на поиски после свадьбы, позволив себе насладиться последними мгновениями спокойствия. Так и прошло несколько дней, за которые он успел встретить своё совершеннолетие и получить вместе с Гермионой и Роном наследство от Дамблдора, а так у него было время на размышления, которые позволили более трезво смотреть на ситуацию и прийти к выводу, что без друзей, в одиночку, ему будет трудно найти оставшиеся крестражи, тем более, не зная, как выглядят некоторые из них. Было даже хорошо проводить время вот так, но всё рано или поздно заканчивается. Во время свадьбы к ним заявились Пожиратели, началась суматоха и растерявшись, он не знал, что делать и где искать Рона с Гермионой, повезло, что они сами нашли его и сразу же аппарировали подальше от норы, оказавшись в Лондоне, а оттуда уже добрались до дома Сириуса, решив переночевать там. Для него было тяжело находиться в этом доме, где буквально всё напоминало ему о крёстном, хотелось уйти отсюда и не возвращаться, но больше некуда, это единственное безопасное место для них на данный момент. Поэтому приходилось пересиливать себя и пытаться вытягивать улыбку перед друзьями, позволив себе быть слабым лишь в комнате Сириуса, сидя на его кровати и размышляя о многих вещах, очень многих. А когда Рон и Гермиона уснули, он достал из рюкзака ту самую коробочку, вновь находя в ней утешение. Прошло некоторое время, за которое они нашли настоящий кулон Слизерина, который оказался у Амбридж, после побега из министерства, они отправились искать оставшиеся крестражи и способ их уничтожения. Этот путь был тяжёлым, даже слишком. Рон оставил их, явно из-за влияния кулона, но отговаривать его от ухода он не стал. Им всем было трудно, каждый из-за чего-то был на грани, но слова Рона задели слишком сильно, поэтому он его и не остановил, поэтому и позволил уйти, продолжая путь лишь с Гермионой. Они провели в пути ещё несколько дней, и оказавшись в каком-то заснеженном лесу, решили остановиться, всё это время он видел, что Гермиона была очень расстроена, хоть и старалась не показывать этого, поэтому он включил радио и пригласил её на танец, чтобы хоть как-то подбодрить. Закончив танцевать, они продолжили заниматься каждый своим делом, она продолжать изучать книгу, подаренную Дамблдором, а он вышел наружу, решив проветриться. Что-то подсказывало ему, что они здесь найдут нечто важное и не прогадал. Дежуря ночью у палатки, он заметил среди деревьев голубое свечение, словно от патронуса. Держа палочку на голове, он решил подойти ближе и увидел лань, в этот момент его дыхание и сердце замерли, такой же патронус был у его матери, лишь по этой причине он не раздумывая последовал за животным, которое явно хотели ему что-то показать. Доведя его до озера, патронус превратился в шар и нырнул под лёд, стоило больших усилий, чтобы увидеть то, что ему хотели показать, но ему всё же удалось это сделать. На дне лежал меч Гриффиндора. Не дав себе времени на раздумья, он с помощью заклинания растопил лёд над мечом и сняв с себя одежды нырнул за ним, но, когда пришло время всплывать, у него не получилось и уже на грани смерти, он почувствовал, как его рывком вытянуло на верх, а стоило прийти в себя, он увидел стоявшего над ним Рона. Теперь их было вновь трое. Тем же вечером Гермиона обнаружила, что в книге был нарисован неизвестный для неё символ, в виде треугольника, внутри которого был круг, а по центру ровная линия. Приглядевшись к этому рисунку, он вспомнил, что точно так же выглядел кулон отца Полумны, поэтому они решили отправиться к ней, чтобы выяснить, что же это за знак. Луны дома не оказалось, зато был её отец, который рассказал, что это символ даров смерти, а после поведал рассказ о трёх братьях, которым они принадлежали. Но было что-то странное в его поведении, он был слишком напряжён и постоянно поглядывал в окно, словно ожидал чего-то и когда возле дома появились клубы тьмы, стало понятно, что он ждал не "чего-то ", а кого-то, а именно пожирателей, которые оказывается забрали Полумну и отдадут обратно, если к ним привести Гарри Поттера. Понимая, что шансы не велики, они решили бежать как можно быстрее, но им не удалось этого сделать, их поймали, когда они только выбежали из дома. Он уже успел подумать, что всё кончено, что теперь они ничего не смогу сделать, но Гермиона успела наложить на него жалящие заклинание, чтобы его не смогли узнать. Но кто же знал, что их приведут к Малфоям. Сидя в гостиной на коленях, пока его за волосы держала Беллатриса, он ожидал встречи с тем, о ком думал всё это время, уже зная, что его точно узнают и скажут об этом. Стоило Драко появится, сердце забилось от волнения и радости, только сейчас он осознал насколько сильно скучал по этому противному слизеринцу, насколько сильно его не хватало рядом. Малфой присел перед ним, заглядывая прямо в глаза. Он узнал, это было видно, но не сказал. Драко солгал. Солгал смотря ему прямо в глаза. Хотелось улыбнуться, но нельзя, иначе тогда всё станет очевидно. Он слышал разочарованный вздох Беллатрисы и чувствовал, как хватка на волосах ослабла. Его и Рона повели куда-то вниз, но всё о чём он мог думать это то, что Драко его не выдал и о взгляде этих серых глаз. Их заперли в каком-то подвале, полном мрака. Но среди этой тьмы он разглядел несколько силуэтов и когда Рон зажёг свет с помощью делюминатора, перед ними предстала Полумна, Дин, Томас, Олливандер и Крюкохват. Он уже хотел заговорить с ними, но с мыслей сбил жуткий крик, пробирающий до мурашек, а когда дошло кому он принадлежал, сердце болезненно сжалось, это кричала Гермиона… Нужно было выбираться и срочно. Появившийся Добби пришёлся как нельзя кстати, с его помощью они и вернулись назад. Завязалась драка, в итоге которой в его руках оказалась палочка Драко и когда это произошло их взгляды пересеклись, буквально на несколько секунд, но и их хватило, чтобы увидеть страх и сожаление в этих серых глазах, а потом всё оборвалось, они аппарировали из Менора. На его руках оказалась ещё одна смерть… Добби погиб от рук Беллатрисы, но оплакивать его времени не было, пришлось быстро захоронить его и двигаться дальше. Нужно победить как можно скорее. *** Было сложно, но они вернулись в Хогвартс, с чашей Пенелопы на руках, ещё одним крестражем. А поиск следующего завёл их в выручай-комнату, нужно было найти диадему Кандиды, в куче хлама… И только она оказалась в его руках, перед ним появился Драко в сопровождении Крэбба и Гойла, даже непривычно было видеть их втроём, казалось бы прошла вечность. На него было направленно две палочки, с явным намерением причинить ему боль, но он видел лишь Драко и его ещё более печальные глаза. К блондину было море вопросов, но сейчас было не время, хотя от одного он всё же не удержался. «Почему ты солгал?» - всё что он успел произнести, когда мимо него пролетел зелёный луч, предназначенный кому-то позади него. Повернув голову, он увидел Гермиону, еле увернувшеюся от смерти. А потом всё начало происходить настолько быстро, что он не успел понять, как они оказалась убегающими от адского пламени, благо им повезло наткнуться на мётлы и они почти вылетели из комнаты, когда он заметил Драко на вершине одной из горы хлама. Не раздумывая ни секунды, он направился к блондину, протягивая ему руку, он не мог позволить тому умереть, только не Драко. Вылетев из объятий пламени, они свалились с метлы, тяжело задышав, словно они вдвоём не дышали всё это время. Хотелось сказать блондину, как он рад, что тот остался жив, но только он посмотрел ему в глаза, Драко поднялся на ноги и убежал, оставив его сидеть на полу и смотреть ему в спину. В этот момент он твёрдо решил для себя, что после битвы найдёт его и расскажет обо всём, что чувствовал. Эту уверенность ему придало осознание, что он почти потерял Драко, что, если бы он хоть немного не успел бы… Было страшно и подумать об этом. Но эта мысль дала толчок. Он уже потерял человека, с которым были совместные планы на будущее, с которым он откладывал на потом, больше он не хотел это повторять, больше не хотелось терять. *** Но будущее оборвалось, даже не получив и шанса. Воспоминания Северуса открыли ему глаза на многое, а самое важно из этого стало то, что он последний крестраж и для победы, для исполнения мечты и получения спокойной жизни, он должен умереть… Такова его жизнь. Ничего из того, что он хотел не сбылось и никогда не было суждено сбыться… А он и вправду начал думать, что теперь всё получится, что после битвы он признается, обретёт свой шанс на счастье, но к чему привёл его этот путь? К тому, что он стоит перед Воландемортом и его пожирателями, готовый к смерти, сожалея лишь о том, что не признался Драко. Сириус не соврал, умирать и вправду не больно… Он и вправду был готов к смерти, был готов пожертвовать собой, лишь бы война закончилась, но у него никогда не получалось то, что он задумал. Сделав вдох, он почувствовал, как боль прошлась по всему телу и лишь мягкое и осторожное прикосновение к его руке привело в чувство, а после последовала ещё одна ложь от члена семейства Малфоев, Нарцисса солгала Воландеморту о его смерти, она спала ему жизнь. Находясь на руках у Хагрида, он не мог решить, когда будет наиболее удачный момент спрыгнуть и как будет сражаться, ведь палочка осталась там в лесу. Как иронично, на носу финальная битва, а он безоружен. Слыша каждое слово Невилла, он впервые понял, что и вправду вселил в людей надежду и дал веру в победу. Идеальнее момента для «воскрешения» чем сейчас для него не было. И стоило ему оказаться на ногах, он услышал, как его позвал, уже ставший для него родным голос, «Поттер!», а после в его руках оказалась палочка. Вот теперь он готов к сражению. *** Всё кончено. Они победили. Даже не верилось, что всё закончилось. Теперь он мог позволить себе жить так, как он захочет, теперь он мог стать счастливым. Но для этого ему нужно было найти Драко, что было сделать довольно нелегко, ведь среди тех, кто праздновал победу его не было. Он уже успел отчаяться, когда заметил блондина идущим за руку с Нарциссой по мосту и сразу же побежал за ними. Он не мог упустить свой шанс, только не сейчас, не тогда, когда он решился. И стоя в его объятьях, он как никогда понимал, что теперь они оба могут стать счастливыми. Что теперь его мечта о человеке, который будет любить его просто так и заботиться о нём, исполнилась.