Вальс

Холодная капля дождя на пару секунд задерживается на кончике иголки ели, серебрясь в свете солнца, просачивающемся через плотное полотно светло-серых туч, и резко падает вниз, минуя другие иголки и ветки и врезаясь в неспокойную гладь реки. От того места, где капля слилась с холодной зеленоватой водой, по поверхности расходятся тонкие круги. В центре круга возникает тёмная макушка. Рябь на глади становится всё больше, белые водяные лилии с толстыми стеблями покачиваются на волнах. Вместе с макушкой из воды показывается голова с тяжёлыми густыми кудрями цвета горького шоколада, почти чёрного от воды. Дальше — шея, тонкая и длинная, как у молодого лебедя, бледная, подобно дорогому фарфору. Она плавно перетекает в узкие белые плечи, облепленные мокрыми прядями. Влажная спина с ярко выраженным позвоночником поблёскивает на свету. Появляются худые мягкие бёдра, перетекающие в длинные красивые ноги. Аккуратные ступни становятся на водную гладь, передёрнутую рябью. Юная девушка с худым упругим телом удерживается на поверхности реки так легко, будто она — пёрышко, выпавшее из крыла молодой синицы. Её тёмные кудри вьются ещё сильнее от влаги, узкие ладони поглаживают влажную кожу на талии. Миндалевидными глазами с кусочками чистого янтаря — радужкой — девушка оглядывает берега реки, густой еловый лес, тёмный и хмурый после дождя, вслушивается в тишину и широко довольно улыбается. Дазай глубоко вдыхает, наполняя свои лёгкие свежим после дождя воздухом. Лёгкий ветер обдаёт тело, посылая мурашки по коже, но от воды, воды её реки, будто исходит тепло, согревая. Она, мельком глянув через толщу воды на зелёную муть в глубине, на серебрящиеся в этой мути хвосты рыб и покачивающиеся тонкие водоросли, делает уверенный шаг. Один, второй. Под ногами — будто мягкий шёлк, легко поддерживающий её тело. Дазай срывается на бег. Бойкое течение реки подхватывает её. Дазай будто летит, вырисовывая затейливые пируэты, перепрыгивая через кувшинки и лилии, пробегая мимо обрывов песчаного берега, на бегу проводя кончиками нежных тонких пальцев по камышу, растущему у берега. Воздух в лесу звенит от её счастливо тихого смеха, игривый ветер переплетается с её волосами, таинственные существа, скрытые во тьме между толстыми стволами елей, с нежностью наблюдают за своей ласковой сестрой — водной нимфой этой молодой бурной реки. Небольшой спуск, и Дазай, спрыгнув, резко замирает, оказавшись на озере, заросшем камышом и жёлтыми кувшинками. Вдоль позвоночника идёт крупная дрожь от ощущения воды под ногами, но Дазай быстро справляется с этим. Вода её реки так тесно переплелась с водами озера, в которую впадает река, что даже Дазай на глаз не смогла бы отличить её от сестры-близняшки. К тому же, здесь ей всегда рады. Успокоившись, Дазай осторожно ступает по поверхности, вглядываясь в берег с камышами и высокой травой. Взгляд карих глаз цепляется за бархатные чёрные волосы, Дазай замирает перед особо густыми зарослями камыша, пальцы на ногах щекочут края круглых листьев лилий. За камышами — небольшая полянка с оградой из высокой сухой травы. На самой полянки трава пониже, свежая и мягкая. На ней сидит девушка, тонкая и худая, с длинными худыми ногами и упругими бёдрами. Тонкие длинные пальцы удерживают гребень, аккуратно вырезанный из дерева, расчёсывая длинные, до талии волосы цвета воронова крыла и перебирая влажные пряди. Дазай, на секунду задерживаясь взглядом на упругих маленьких грудях, переводит взгляд на утончённое лицо с расслабленной линией рта. — Феодора. Дазай просачивается мимо камыша, переступая через лилии, и ступает на мягкую траву. Девушка, названная Феодорой, откладывает гребень в сторону и, откинув длинные волосы за спину, лениво смотрит на Дазай снизу вверх. Та неосознанно улыбается, рассматривая родное лицо своей любимой. Дазай присаживается между согнутых в коленях ног Феодоры и наклоняется, оставляя лёгкий поцелуй на тонких прохладных губах. — Такая красавица, а совсем одна, — хитро ухмыляясь, шепчет Дазай, зарываясь пальцами во влажные чёрные волосы. — Такая красавица согласится на танец? — Такая красавица хотела бы отдохнуть и привести себя в порядок, но появилась слишком уж назойливая нимфа, — в тон ей тянет Феодора, складывая ладони на чужой талии. — Ну Фе-е-е-едя! — канючит Дазай в чужие губы, часто-часто целуя в попытке согреть. — Воздух такой приятный! Ты будто паришь, а не танцуешь. Давай! Феодора коротко вздыхает. — Ну, хорошо. Дазай сияет, резко вскакивает и тянет Феодору за руки за собой. Та покорно идёт за ней между камышей, ступает на водную гладь, встречая её с привычной слабой улыбкой и жарким теплом внутри, переступает через кувшинки и замирает перед остановившейся Дазай. Дазай, улыбнувшись ей, переплетает их пальцы и складывает другую руку на чужую тонкую талию. Феодора, откинув её тяжёлые кудри, кладёт узкую ладонь на её плечо. И они начинают вальсировать. Им не нужна особая музыка, чтобы попадать в такт. Музыка их родного дома всегда окружает их: танец ветра в камышах, журчание реки, гулкое кваканье лягушек, далёкое пение птиц. Они вальсируют в этой дивной музыке, лениво прижимаясь друг к другу и греясь о тела друг друга. На лицах — нежные улыбки, с которыми всё живое смотрит на своих любимых. Если бы какой-нибудь путник осмелился зайти в хмурый еловый лес и пройти вдоль бурной реки, на озере он бы увидел необычайную красоту — ленивый вальс двух водных нимф, вечно юных и красивых, пока живут река и озеро. Они постепенно ускоряются, Дазай ведёт Феодору в каждый уголок озера. От их ног расходятся круги по воде, будто снова пошёл дождь и холодные капли снова сливаются с озёрной водой. Под конец они быстро кружатся на одном месте и, резко остановившись, звонко переливчато смеются, прижимаясь друг к другу. Ветер поднимает их звонких смех и разносит по лесу, сливая с его музыкой и пением птиц. Продолжая тихо смеяться, Дазай и Феодора, держась за руки, возвращаются к полянке среди камышей, легко ступая по воде и неловко задевая камыши. Они падают на траву, Дазай оказывается на Феодоре и тут же растекается по её телу. Тела водных нимф обычно прохладные, но они успели согреться друг о друга. Феодора, совершенно не возражая, гладит Дазай по спине и плечам, зарывается во влажные кудри, расчёсывая вьющиеся пряди тонкими длинными пальцами. А Дазай, лёжа с прикрытыми тонкими веками, чувствует под собой упругое тёплое тело и ощущает, как в животе зарождается жар. Дазай, неожиданно выбравшись из-под рук Феодоры, опирается на руки и нависает над ней. По привычке насладившись чужим прекрасным лицом, Дазай приникает к тонким губам Феодоры, вовлекая в поцелуй. Та удивлённо выдыхает, но быстро втягивается и отвечает, играясь с языком Дазай и посасывая её пухлые нежные губы. Дазай тонко мычит в поцелуй, её руки гуляют по бледному телу под ней, вслепую обводят родинки и останавливаются на мягкой груди, сжимая. Феодора удивлённо стонет в чужие губы, смотрит на Дазай удивлённо, когда та отстраняется с ехидной ухмылкой. — Сегодня такой чудесный день. Хочу сделать тебе приятно, — мягко шепчет Дазай, играясь с чужими волосами, а другой рукой поглаживая нежно-розовый сосок. Феодора мелко дрожит от чужих прикосновений, удивлённо моргает, но кивает. Дазай радостно улыбается и прижимается с новым поцелуем, более жарким, чем предыдущий. Острый кончик языка обходит все чувствительные места во рту Феодоры, заставляя её задыхаться и чувствовать быстро растущий жар внизу живота. Нежные пальцы Дазай снова на груди, играются с её мягкостью и упругостью, подушечки пальцев растирают соски, заставляя их краснеть и твердеть. Феодора уже явно дрожит, тепло тела Дазай, прижатого к ней, обжигает. Мягкие худые ляжки крепко сомкнуты и подёргиваются. Феодора чувствует, как внизу становится очень жарко и мокро. Дазай отрывается от губ Феодоры. Они мило покраснели, припухли и пошло блестят от их слюны. Дазай, коротко ухмыльнувшись, сжимает грудь Феодоры, наслаждаясь зрелищем и выбивая из неё шумные вздохи. Её соски тоже очень мило покраснели, и Дазай, не сдержавшись, приникает к одному из них горячим влажным ртом. Феодора тонко стонет над головой, извивается под ней и выгибается навстречу горячему юркому языку, который трётся о её чувствительные соски. Руки Дазай гуляют по телу Феодоры, пересчитывают рёбра, очерчивают тазовые косточки, гладят мягкую кожу на бёдрах и касаются завитков жёстких волос на лобке. Феодора тихо хныкает, когда нежные пальцы Дазай проходятся по очень горячим припухшим складкам и погружаются во влажное нутро. Дазай не отрывается от груди Феодоры, чтобы довольно ухмыльнуться, но всё это и так видно в её глазах, которыми она смотрит на лицо Феодоры с мутными от возбуждения глазами. Влажные пальцы проходят по половым губам, сладко сжимая, от чего бёдра Феодоры дико дёргаются, и ложатся на клитор. Феодора громко стонет, выгибая спину, подставляясь под влажные пальцы, потирающиеся о её набухший клитор. Дазай отрывается от опухших сосков и ловит ртом сладкий стон Феодоры, прежде чем опуститься между её ног. Дазай убирает руки, складывая их на чужие бёдра и сладко сжимая, и облизывается при виде влажной манящей промежности с набухшим покрасневшим клитором. Она широко проводит языком по мягким складкам, по их влажной изнанке, толкается кончиком языка внутрь, собирая вкусно пахнущую естественную смазку. На вкус она тоже приятная, немного горькая, как вода в озере. Руки собирают крупную дрожь тела Феодоры. Оторвавшись, Дазай облизывает влажные горячие губы и опускает их на клитор, обводя его кончиком языка. Феодора со звонким вскриком тут же запускает пальцы в тёмные кудри и давит на затылок, молча прося не останавливаться. А Дазай и не планировала. Она быстро водит языком по клитору, сжимает дрожащие бёдра, наслаждаясь чужими звонкими стонами. Они — музыка для ушей. Феодора так мило хныкает, когда она втягивает щёки. Дазай могла бы провести весь день за этим занятием, лаская свою любимую и доводя её до оргазма. — Ах, я почти–! Дазай не останавливается, неосознанно сильнее сжимая её бёдра, чувствуя жар и влагу под губами. Феодора крупно содрагается всем телом и выгибается, погружаясь в оргазм. Её промежность дико мокрая. Дазай неторопливо отстраняется. Она может продолжить в любое другое время, а Феодоре необходима небольшая передышка. Дазай ложится на бок рядом с мелко дрожащей после оргазма Феодорой, перебирая её волосы и прислушиваясь к её тяжёлому дыханию. Феодора быстро успокаивается и погружается в приятную сладкую негу после оргазма. Она медленно приоткрывает дрожащие веки и смотрит на серое небо, затянутое тучами, и на Дазай, лежащую рядом с ней. Полминуты она разглядывает её каким-то странным взглядом, а потом неожиданно переворачивается, меняя их местами и нависая над Дазай. — Что ты– — Дазай обрывается с громким стоном, когда ладонь Феодоры резко накрывает её влажную промежность. — Я так и знала, что уже мокрая, — мурлычет Феодора, проникая внутрь и собирая густую влагу. — Возбудилась, пока ласкала меня ртом, а, Осаму? Дазай так мило дрожит и хнычет, когда Феодора играется с её клитором влажными пальцами, измазанными в её смазке. Феодора улыбается, зажимая клитор между пальцами и потирая кончик шершавой подушечкой, выбивая из Дазай громкий стон. Милашка. Дазай намного чувствительнее её и очень ярко реагирует на каждое прикосновение к клитору. Она стонет и хныкает, крупно дрожит всем телом, её мягкие бёдра судорожно дёргаются и сжимаются, будто в попытке прикрыться, отзывается на каждое движение ловкой нежной руки Феодоры. Дазай не перестаёт течь, и Феодора периодически опускается пальцами вниз, собирая полупрозрачную смазку, размазывая её по горячим складкам и снова возвращаясь к набухшему клитору. — Не останавливайся аах!.. — задушено шепчет Дазай, жмурясь и вцепляясь в её предплечье. Феодора, коротко улыбнувшись, наклоняется, чтобы часто-часто целовать Дазай в приоткрытые дрожащие губы. Её пальцы не перестают тереть клитор, а другая рука опускается на мягкую грудь, зажимая между пальцев сосок и нежно скручивая. И этого достаточно, чтобы Дазай с громким стоном содрогнулась в сильном ярком оргазме. Они ложатся рядом друг с другом на мягкую траву, мокрые и приятно расслабленные после оргазма. Безумно жарко, приятный жар продолжает гореть внизу живота, но они всё равно прижимаются друг другу чуть прохладными упругими телами, стараясь согреть друг друга своим теплом.