Cherry smoke

Дазай стоял под мощным напором воды из душевой лейки пока в дверь вероломно ломился несносный Чуя. Услышав очередной удар об дверь Осаму хмурит брови, кидает взгляд на деревянную дверь с вентиляционными отверстиями сверху. Принимать душ в чужой квартире было непривычно и даже немного неловко, а ещё больше неловкости доставлял хозяин квартиры ошивающийся за дверью. Но иного выбора у Дазая не было, водная процедура с котами закончилась тем, что он оказался с головы до ног залит водой, а на руках и вовсе живого места не было, царапины хоть и неглубокие были, но очень болючие и кровавые. А вкупе ко всему этому наблюдательный Чуя обнаружил на кофте гостя нескольких блох, что было неудивительно. Он сам загнал Дазая в душ, а теперь вытравлял его избиениями хрупкой двери. — Выходи, заебал уже воду лить! — Ругается за дверью Чуя, удары в дверь тут же прекращаются он, остановившись, видимо ждал ответа Осаму. — Да всё, выхожу уже, не скули. — С ноткой сарказма отозвался Дазай и наконец-то провертел вентиль влево, отключая воду. — Лучше скажи где у тебя фен. — А фен тебе зачем? — Слышится недовольный голос за дверью, правда сейчас он звучал менее угрожающе чем ранее, видимо отключение воды повлияло на Чую в положительную сторону. — Решил устроить личный электрический стул или что? — Хотелось бы, но нет... — С сожалением произнес Дазай покидая пределы душевой кабины, мокрые ноги прикасаются к ворсистому черному ковру, длинные ворсинки обвалакивают его ступни, мягко прикасаясь к нежной коже. Дазай глаза прикрывает от этого внезапного удовольствия. — Если я волосы не посушу, то они будут похожи на веник. — Тогда точно фен не дам, будешь своей головой за собой пол подметать. — Чиби-кун, где твое гостеприимство? Я тут к тебе со всей душой, а ты вот так со мной поступаешь. — Бла-бла-бла, заебал ныть, Осаму. Выходи давай, я не держу фен в ванной, это может привести к несчастному случаю. — Фу, какой ты душный. Подожди пять минут, я оденусь. — Блять, ещё и ждать его... — Мрачно проговорил Чуя оперевшись на дверь спиной, он прикрывает глаза и невольно вслушивается в шорох ткани в ванной комнате. — Я могу конечно выйти в чем мать родила, но боюсь сломать психику Чуе. — Обо мне в третьем лице? — С лёгким непониманием спросил Накахара откинув голову назад, затылком он несильно ударяется о дверь. — При чем тут ты? Я так кота назвал. Ты своему имя уже придумал? — Подозреваю, ты хочешь, чтобы я тоже назвал её в честь тебя, но к сожалению, это не получится, она девочка. Дверь резко отворяется толкая Чую к стене напротив, он ладонью врезается в стену, после чего недовольно смотрит на внезапно появившегося Дазая, тот выглядит до невозможности удивлённо и встревоженно. Видимо, новость о половой принадлежности кошки ввела его в крайнюю степень замешательства. — Оу... Кхм. Ну, тогда назови Дазайка, как тебе кличка? — С натянутой улыбкой спрашивает Дазай, Чуя приподнимает голову, чтобы посмотреть в глаза человека, который его чуть не убил. В таком узком пространстве было трудно полноценно рассмотреть Дазая, но Чуе хватило. Мокрые темные волосы, вода с них капала на чёрную кофту, тонкими ручейками она стекала по аристократично-бледному лицу, обветренные и искусанные губы едва заметно кровоточили. Темные круги под черными глазами, острый подбородок и ярко выраженные тонкие скулы. Он смотрел на Чую опустив голову вниз, из-за чего мокрая челка норовила залезть в глаза, в очередной раз Накахара убедился в том, что Осаму ебучая дылда. Просто кринж. — Хорошо, пусть будет Дазайка. — Отвечает Чуя стиснув зубы. — Пошли покурим, хочется накуриться перед смертью. — Почему перед смертью? — Интересуется Дазай, но предложение незамедлительно приводит в исполнение, он направляется в прихожую, где в компании черной куртки Чуи весело его пальто. Он запускает руку в бездонный карман пальто и, нащупав пачку любимого Чапмана, достает её. — Потому что через час придет Мэри, тебе, кстати, к этом времени лучше уйти. — Произносит Накахара наблюдая за действиями Дазая с такой дотошностью и внимательностью, словно боясь, что тот пришел сюда для того, чтобы обчистить его квартиру, а не притащить грязных котов с улицы. — А причем тут Мэри и курение? — Вновь интересуется Дазай и только сейчас замечает, что в квартире нет запаха сигарет, пепельниц и каких-либо намеков на курение. Он кидает взгляд на кухонный стол, привычное место для курильщиков, но даже там не видит ничего, что могло бы говорить о курение хозяина квартиры, ещё больше домыслов вызывает освежитель воздуха на котором мелкими буквами написано: «маскировка табачного дыма». Тут же вспомнилась брошенная на курилке фраза: «если что я не курил». Всё сразу встало на свои места. — Ей не нравится запах сигарет и всего, что связано с никотином. — Отвечает Чуя, после чего направляется в зал, пропустив перед собой Дазая. На небольшом диване, среди пледа и диванных подушек лежали притащенные с улицы коты, кажется, они чувствовали себя совершенно комфортно и уже успели неплохо обжиться. Всё ещё влажные после ванны они, прижавшись друг к другу, сладко спали. — Потому, когда она приходит, я играю роль человека, который никогда даже не смотрел на сигареты, электронки и всякие снюсы. — Мне кажется, это немного неадекватно... — Тихо проговаривает Дазай, курить было решено на балконе, ведь во всей квартире это самое проветриваемое помещение. Перед тем как подкурить, Чуя плотно закрыл все окна и дверь. — И по сколько ты не куришь обычно? — Когда я жил во Франции, то мог не курить сутками, мы часто ночевали вместе, тогда было проще, я не был так зависим от этого дерьма, сейчас же два часа и меня накрывает. Сам понимаешь, два часа без курения для курильщика это как... Чуя замолкает придумывая красочное сравнение, в этом ему помогает раздраженный такими новостями Дазай. — Как для ошибочно осуждённого слышать слова о предстоящей смертной казни, больно, мучительно и злость аж мозг заполняет до краёв. — Очень точно замечено. В общем, вот так и получается, что сейчас я с тобой выкуриваю свою последнюю сигарету. — Именно по этой причине я никогда не был в отношениях. — С гордостью заметил Дазай и щелчком пальца скинул с сигареты пепел. — Только ли по этой? — Поинтересовался Чуя, покосившись на собеседника, Дазай хмурит брови, смотрит в ответ, но, столкнувшись с фантастически красивыми глазами, тут же взгляд отводит в сторону. — Чуя Накахара хочет залезть мне в душу? — Интересуется Дазай, Чуя лишь плечами безразлично пожимает. — Что ж, ты прав, причин действительно много, я не люблю прикосновения, я не люблю секс из-за тех же прикосновений, я не люблю чувствовать как мне «связывают» руки и... Впрочем, я много чего не люблю. Отношения это не для меня. — Понятно. Во многом я могу тебя понять, секс это действительно отвратительно. Но в отношениях есть и свои плюсы... Приятно чувствовать, что тебя любят. — Ты чувствуешь, что тебя любят? Такой короткий и простой вопрос, но Чуя тут же замолкает, он опускает взгляд вниз. Живёт Накахара на пятом этаже и вид отсюда открывается прекрасный. Действительно ли то, чувство, которое ему дарует Мэри называется любовью? Вероятно, в каком-то извращённом понимании это действительно так. Нескончаемая ревность, ограничения, запреты... Это же и есть некие признаки проявления любви, по крайней мере, так думал Чуя. А понятия о любви у него было очень смешанным и избитым, для него это было красивое слово для обозначения контроля над человеком, для обозначения некого абьюза. Другого он просто напросто не видел и не знал. А его чувства, безусловное доверие, отсутствие ревности, всепозволение и поддержка... Он считал, что чувства, которые испытывает он — не правильные, не такие как у всех. — Наверное. — Почему ты не уверен? — Я не знаю... Мне кажется, что это не то, что я хотел бы чувствовать в отношениях с любимым человеком, но мне кажется, что это и есть проявление истинной любви. — Если тебе это не нравится, то почему ты продолжаешь терпеть дискомфорт? — Наверное, потому что я люблю, а пока я люблю, я смогу стерпеть всё. Ты когда-нибудь кого-нибудь любил, Дазай? Дазай качает головой. Для него это чувство было ещё более размыто чем для Чуи, ведь если у рыжего было хоть какое-то представление о любви, то Дазай никогда в жизни не испытывал это чувство, никогда в жизни он никого не любил и никогда никто не любил его. Пожалуй, это было не так плохо, да и никогда его это не тревожило в полной мере. Даже наоборот, живётся как-то значительно проще. — Тогда ты не поймёшь какого это... Но, возможно, это даже к лучшему. — Я могу представить, знаешь, у меня был сосед, у него был большой пёс, кажется, это был лабрадор, ну и... Он был очень злой, чертовски злой, он кидался на каждого, кто проходил мимо, однажды, когда я был совсем маленький, он укусил меня за руку. — Дазай поднимает рукав кофты оголяя несколько толстых рубцов, рубцы вырисовывались в хват собачьей челюсти, было видно, что укус был сильным и достаточно глубоким, занимали шрамы всю верхнюю часть предплечья. — Ты же собачник, знаешь как особенность у лабрадоров? — Они очень добрые... — Тихо произносит Чуя разглядывая ужасный шрам от собачьих зубов. — Да, ты прав. А какая собака признана самой агрессивной породой? — Вроде как такса. Они не любят незнакомцев, могут даже на хозяина напасть. — Да. У моей соседки была такса, добрейшей души собака, любила всех без исключения... И, я думаю, что это прекрасно показывает любовь. — Пояснишь? — Добрейшей души животное стало злее дьявола из-за отношения к ней, хозяин её бил, не обращал на неё внимание, постоянно орал... А признанная самой агрессивной породы собака была божьим одуванчиком, добрее только Ацуши, а всё потому что её действительно любили, её действительно ценили и у неё не было желания устраивать резню. Возможно, я идеализирую такие вещи, что не очень нормально, но если бы меня спросили про то, что для меня любовь, то я бы сказал, что это забота, внимание и увлеченность твоей жизнью. Вот и всё. — У нас похожее представление о любви. — Подмечает Чуя. — Раньше я думал, что у меня оно какое-то неправильное, потому что... Понимаешь, я в жизни видел только один образец отношений, мои родители, мои бывшие, Мэри. Всегда всё было одинаково и по одному пути, кончалось всё одинаково. — Я не знаю о твоих предыдущих отношениях и о твоих теперешних, но потому, что я сегодня услышал, могу сказать, что твои отношения далеко не эталон здоровых отношений. — Возможно ты прав, но меня всё более-менее устраивает. Но, если вдруг я пойму, что это не те отношения которые мне нужны, то я обязательно их закончу. — Хочется верить, важно чувствовать себя комфортно. Тебе комфортно со мной? — Конкретно сейчас — да. — Вот и замечательно, пожалуй, это действительно самое главное. — А тебе? — Думаю, тоже. *** Он выходит из подъезда пятиэтажного дома в котором живёт Чуя ровно тогда, когда на телефон Накахары приходит уведомление от Мэри о её скорейшем приезде. Остановившись под козырьком предподъездной крыши, Дазай подкуривает сигарету, взгляд его устремлён на подъездную дорожку, куда вот-вот должно подъехать такси в котором едет Мэри. Она освещена одинокой лампочкой под козырьком, тень от лавочки пересекает половину дороги и прилегающий к ней тротуар, вторую часть дороги пересекает одинокая тень Дазая. На улице прохладно, а голова его до сих пор чуть влажная, он сжимает в ладони теплую зажигалку и делает шаг вперёд, твердая подошва кроссовка со стуком опускается на асфальт и Дазай вновь замирает. Он не знал почему, но где-то внутри было стойкое ощущение того, что Мэри захочет с ним поговорить, потому он терпеливо ждал. Свет от фар подьездающего автомобиля освещает дорогу, площадку перед подъездом, сам подъезд и курящего Дазая, тот глаза щурит от яркого света, но взгляд не отводит, с интересом рассматривает черный Lexus RX, автомобиль принадлежал компании Lyft Lux Black, пожалуй, одно из самых премиальных передвижных организаций в стране. Передняя дверь со стороны водителя отворяется и автомобиль покидает таксист, высокий и плотно сложенный мужчина в черном костюме, он обходит машину вокруг и отворяет заднюю дверь откуда выходит вчерашняя девушка подошедшая к Чуе с Дазаем на курилке. Мэри была одета достаточно красиво, стильно и со вкусом, хоть Дазаю и сложно было судить, это был не совсем его типаж в одежде. Покинув Лексус девушка на секунду замирает при виде Дазая, но тут же берет себя в руки, попрощавшись с водителем автомобиля она направляется к подъездной двери. Пройдя через предподъездную площадку она останавливается рядом с Дазаем в полуметре, осматривает его с ног до головы и усмехается, взгляд её останавливается на коричневой сигарете и на мгновение взгляд меняется с насмешки на неприятие. Дазай молча смотрел на девушку в ожидание элементарного приветствия. Он подносит сигареты к обветренным губам и делает затяжку, сизое облако дыма выходит из его лёгких и медленно поднимается ввысь, растворяется в черноте неба. — Привет. — Наконец-то здоровается Мэри, на губах его проскальзывает прежняя не усмешка, это не было похоже на доброжелательную улыбку. — Какими судьбами ты оказался тут, Дазай? — Заходил в гости к нашему общему знакомому. — Произносит парень, он смотрит в глаза блондинки, взгляд не отводит, ведь та первая начала эту известную в животных кругах войну. Решила показать свою доминантность, но, к сожалению, не на того напала. — Мне кажется, ты хочешь о чем-то поговорить? — Почему ты так думаешь? — Если бы ты не хотела со мной поговорить, то пошла бы к своему благоверному, а не вторглась в мое личное пространство. Так... Какое у тебя ко мне дело? Мэри медленно кивает, но взгляд в сторону не отводит, со стороны это всё больше начинало напоминать начало драки дворовых котов, настороженность, дистанция. Казалось, от напряжения между ними сейчас начнет искриться воздух. — Ты прав, я действительно хотела обсудить с тобой один вопрос который меня очень волнует, не думала, что возможность поговорить с тобой произойдет так скоро. — Я слушаю. — Сначала затуши сигарету, потом мы с тобой поговорим. — Хорошо. — На губах у Дазая появляется довольная усмешка, он делает шаг в сторону, но продолжает войну взглядов. — В таком разе, я пойду. Не хочу ограничивать себя в комфорте из-за того, что ты хочешь со мной поговорить. — Ладно, кури. В таком случае... — Девушка на несколько секунд замолкает, руки её скользят в карманы белой шубки. — Я хочу, чтобы ты отстранил Чую от участия в твоей пьесе. — Ого. — Искренне удивляется Дазай. — Ничего себе просьба. С какой такой радости я должен отстранять от работы своего главного актёра? — Ты должен это сделать из солидарности ко мне. Ты же понимаешь как неприятно проезжать пол страны для того, чтобы проводить с человеком время, а потом узнавать, что он не сможет уделять тебе время из-за какой-то дурацкой пьесы. — Увы, в этом я с тобой не солидарен. К тому же, я не думаю, что ты можешь решать за меня, что мне делать. А я не могу решать за него, что ему делать. Потому, я отвергну твое предложение, оно мне не интересно. — Ты хочешь денег? Сколько? — Решила купить своего парня? Во сколько ты его оценишь? — Нет, ты неправильно понял, я... Мэри отводит взгляд в сторону и Дазай усмехается своей лёгкой победе. Он оказался сильнее, впрочем сомнений в этом никаких не было. — Думаю, я понял всё так, как должен был понять. — Перебил её Дазай, свет фар освещает их силуэты. — Мое такси приехало. — Подумай над моими словами, я настоятельно рекомендую тебе согласиться. — Обязательно.