Personal Jesus

***

Культ тела, культ тела Меня интересует лишь твоё тело Культ тела Я сделал для тебя Ошейник из металла, чтобы ты не убежала «Буерак»

      Лёве восемнадцать, он строит из себя взрослого, поэтому курит, носит «крутую одежду» и общается с людьми старше себя на лет семь минимум. Среди них он чувствует себя напряжённо, но того не показывает, раз за разом бросаясь пошлыми шутками и заливая в глотку алкоголь. Тот раскрепощает, застилает стыд пеленой раскованности и прививает веру в собственные силы и возраст. Всего бутылка, и нет ничего, что могло бы разбудить того трусливого и робкого мальчишку, сидящего в глубине сознания.       «Взрослый» Лёва с важным видом сидит в баре, пьёт виски и флиртует с каждым встречным и встречной. Лёва пользуется своей внешностью, знает — она привлекает многих, а особенно — людей в два раза старше без личной жизни, зато с огромными кошельками. Но не в них сок, а в возрасте, если он больше двадцати семи – Лёва готов отдаться за милую душу и комплимент. По правде говоря, секс почти не будоражит. Он ощущается чем-то скучным и несколько мерзким, тем, что является своеобразным мостом для главного – ощущения безопасности. Оно создаётся исключительно с теми, кто старше, кто повидал в жизни больше, кто мог по-странному заменить родителя и подарить необходимое тепло.       Тепло, тепло, тепло...       Пять букв, а сколько они значат! По крайней мере, для Лёвы – слишком много. Он постоянно мёрзнет, из-за чего старается согреть себя алкоголем. Получается паршиво, потому и приходится искать «компанию на вечер». Правда, в голове отчаянно трепыхается надежда на то, что «компания на вечер» станет чем-то большим, но раз за разом всё трескается. Оно и понятно: никакому состоятельному человеку не нужен «взрослый» с кучей психологическим травм и потребностью в постоянном внимании.       Не то, чтобы Лёва ложится подо всех. Нет, он живёт совсем не этим. Он учится в колледже, подрабатывает по профессии и иногда гуляет со знакомыми. Друзей нет, пары тоже. Лёва быстро всем надоедает: он нарцисс, требующий к себе внимание буквально двадцать четыре на семь. Это никому не нравится, потому люди вокруг Лёвы предпочитают оставлять его в статусе «хорошего знакомого», но не более того.       Вроде в жизни есть всё для счастья, но пустота в груди мучает. Она не заполняется ни работой, ни прогулками, ни спортом, ни хобби, ни алкоголем, ни сексом. Здесь необходимо нечто большее, наверное, другой человек, который останется ни на один вечер, а хотя бы на неделю, а лучше на года. Наивно? Определённо. Но слащавыми надеждами жить приятно, это напоминает поедание сахарной ваты, после поедания которой появляется кариес, от которого болят зубы. Но секундное удовольствие стоит всех страданий. В конце концов всё во «взрослом» мире крутится вокруг кратковременных наслаждений.       Попытки влиться в общество «взрослых» трезвым выходят неудачно: постоянно возникает противная неловкость. Потому Лёве приходится выделять один день в неделю, чтобы сходить в один из баров и попытаться завести там «полезные» связи, втайне надеясь встретить что-то большее, чем простой секс.       Наверное, большую любовь стоит искать не в клубах, но именно там сидят «взрослые», к котором Лёву так тянет. Он хочет стать одним из них, так же пошло шутить, а после размышлять о «вечном». Но в итоге его толком и не слушают, принимая за ребёнка, излишне заигравшегося в бунтаря. Ну а другие видят в Лёве того, кого можно утянуть либо в номер в отеле, либо в квартиру, либо прямо в туалетную кабинку. От части так и есть, но спать Лёва предпочитает исключительно с теми, с кем есть о чём поговорить.       Он много чего хочет, примерно столько же ждёт, а в итоге ничего не получает. Он любит строить воздушные замки, а потом убиваться, когда их топчут ботинками, возвращая к суровой реальности. В ней ни один «взрослый» не горит особым желанием возиться с парнем, требующим внимание двадцать четыре на семь.       А зачем оно, вообще, нужно?       Почему из всех возможных наркотиков Лёва выбрал тот, который получить можно исключительно в барах с пьяными людьми?       Да потому что в детстве этого внимания не хватило, а личностью Лёва был и остаётся творческой. А что таким людям необходимо? Обожание окружающих. Родители его не давали, потому что работали. Папа был максимально далёким от искусства человеком и разбирался лишь в физике, от которой Лёву, мягко говоря, воротило. А мама сама рисовала, от чего имела завышенную планку для сына, через которую он так и не смог перепрыгнуть. Он пытался, но каждый раз падал, разбивал колени в кровь и ревел в комнате после очередной «честной» критики. Разве её можно назвать справедливой, если говорили исключительно о минусах, не выделяя плюсов? Мама считала, что да, потому и не хвалила сына в творческих начинаниях. В итоге он сейчас не говорит с ней о профессии и университете, не показывает свои работы да и в целом толком и не звонит. Почему? Потому что странно говорить с той, кто подсадил на самый страшный наркотик, дозу которого приходится искать в чужих плотских желаниях.       Но в одном Лёве везёт – он красивый. Он знает это и использует на полную катушку. Он не стесняется своего тела, не прячет его за мешковатой одеждой и старается выбирать стильные вещи. Он знает – обращают внимание из-за красивой обложки, а на содержание смотрят в самый последний момент. Первое время из-за такой правды мучила обида, она обвивалась щупальцем вокруг шеи и сдавливала её, а потом Лёва принял правила игры. Хотят «взрослые» получить красоту? Они её получат, но использоваться будут сами. В конце концов это не они выбирают Лёву, а он – их. Это он сидит со взглядом хищника и решает, с кем поедет «уединяться», а кого пошлёт куда подальше на три весёлые буквы. Это Лёва король среди крестьян. Это он хозяин ситуации. Это он всех тут использует без стыда и совести.       По крайней мере, он хочет так думать.       Всем по большей части всё равно, что там о себе думает Лёва, никто не слушает его. Он пытается не обращать на подобное внимание. Почему? Потому что невероятно больно и паршиво понимать – никому ты не нужен, всех интересует исключительно твоё тело и готовность переспать за пару ласковых и умных слов.       Тело решает всё.       Оно у Лёвы превосходное благодаря многочисленным тренировкам и диетам. Их нельзя назвать правильными, ибо Лёва постоянно меняет график. То он сидит на «интуитивном» питании, то голодает днями и тренируется часами напролёт. Он срывается, быстро устаёт и мечется от желания иметь здоровый вес до больной страсти к ненормальной худобе, при которой кости прямо-таки торчат, а кожа их обтягивает. Лёва знает – у каждого «взрослого» свои фетиши, многим нравятся пухлые, но ради внимания таких Лёва не готов набирать килограммы. Он излишне привык весить мало и быть меньше.       А к самому Лёве никто так и не смог привыкнуть. Самые долгие его отношения со «взрослым» длились всего ничего – около трёх недель. А потом... А потом Лёва надоел со своими постоянными требованиями. Оказалось, что за его смазливым личиком таится ребёнок, требующий любви и тепла. Давать этого вне секса не собирались. Оно и понятно, но Лёва упорно ищет того, кто сможет восхищаться им просто так.       Вот он в очередной раз и собирается искать тепло во «взрослых». Ради них Лёва напяливает на себя узкие чёрные джинсы, в меру яркую футболку, а волосы зачёсывает, чтобы выглядеть максимально привлекательно. Оно и работает: Лёва то и дело ловит на себе похотливые взгляды, но никто не кажется интересным. Все ощущаются одинаковыми, пресными и скучными. Ну нет ничего интересного в мужчинах, изменяющих жёнам. Или это чисто ощущения Лёвы. Он спал как-то с женатым и в итоге сам сбежал, когда услышал, как любовник после секса говорит с дочкой, спрашивая, чего она хочет на день рождение. В тот момент Лёве сделалось так мерзко на душе, что он готов был блевать от самого себя.       В баре, достаточно дорогом, вовсю орёт музыка, а сердце, кажется, бьётся в такт с ней. Оно рвётся, потом сжимается и кровоточит от одиночества, требуя исцеления в виде столь желаемого тепла. Последнее находится быстро: к Лёве подсаживается мужчина в несколько раз старше с длинными волосами, бородой и спокойным взглядом. Вроде ничего примечательного, но Лёве кажется, будто он раньше видел этого человека. Но напрягать память незачем: будь это некто опасный, Лёва сразу бы это почувствовал.       — Ищешь кого-то? — тот слегка улыбается.       На вид ему больше тридцати, но нет сорока. Морщины уже поселились на лице, растянувшись тонкой паутинкой, над глазами и возле уголков рта. Но это не портит внешность незнакомца, наоборот, красит его и добавляет какого-то шарма. Он сажает Лёву на невидимую цепь и побуждает перейти в режим «флирта».       — Тебя, — "мурчит" Лёва, уже представляя, как тепло будет рядом с этим телом, оно вряд ли флиртует просто так.       Лёва сразу отрекается от обращения на «вы», нагло переходя на «ты». В конце концов именно так и поступают «взрослые». Они никогда не используют «вы» по отношению к тем, кого мечтают нагнуть или перед кем мечтают прогнуться. По крайней мере, никто из «взрослых» не обращался так к Лёве. А он привык черпать всё из своего опыта. Но не он сейчас стоит в приоритете, а незнакомец, выглядящий, как Иисус.       Одет он стильно, достаточно богато, но не вычурно. Определённо имеет вкус. Лёва скользит взглядом по его пальцам. Обручального кольца там нет, следа от него тоже. Значит — не женат, с ним будет проще. Почему? Не придётся вечно прятаться от жены, ощущать себя последней потаскухой, а ещё холостяки почти всегда хотят секса. Этим необходимо пользоваться, пока есть шанс, а не смущаться и строить из себя недотрогу. Последнее является гиблым номером, не приносящим ровным счётом никаких результатов. Да, есть те, кто любит недотрог, но мужчина, сидящий рядом, явно не из тех. Он похож на того, кто хочет получить желаемое сразу, но никогда не станет давить, всегда оставляя шанс уйти.       – А за словом ты в карман не лезешь, – тот облизывает зубы, крупные и неестественно белые, явно вставные.       Он богат.       – Могу за чем-то поинтереснее полезть, – Лёва усмехается и нагло подмигивает. – Как хоть тебя зовут? Не Иисус случайно?       Он старается пошутить, показаться интересным. Перед ним сидит его идеал, от того отточенные по сто раз схемы перестают работать. Лёва надеется, что не отпугнёт этого мужчину и получит от него как можно больше тепла.       Мужчина немного удивляется вопросу. Возможно, он привык к тому, что все его узнают. Наверное, он какой-нибудь блогер или нечто в этом роде. В любом случае, Лёва видел его где-то, но вспомнить не может. Да и разве важно оно? Нет конечно! Всё равно вскоре удастся узнать нового знакомого получше.       – Я Шура, но для тебя могу быть персональным Иисусом, – Шура шутку оценивает, нагло обнимает Лёву одной рукой и глядит на него властно.       Лёва не робеет, отвечает таким же взглядом и позволяет себе прижаться к телу, пахнущему мятным одеколоном. Аромат приятный, прямо как голос Шуры, как его прикосновения. Он одновременно наставает и позволяет в случае чего себя оттолкнуть. Идеально. Главное, чтобы потом его удалось убедить повторно встретиться.        – К сожалению, я не религиозный человек, – Лёва наигранно грустно вздыхает. – Может... Хочешь стать для меня кем-то, кроме Иисуса?       Шура довольно усмехается. Он точно не любит робких и напористых. Необходимо соблюдать баланс, представляя, как шагаешь по замёрзшему озеру. Необходимо правильно высчитывать шаги. Необходимо правильно ставить ногу.       – Можем выяснить, кем я стану у меня в номере, – прямо говорит Шура, обнимая чуть крепче, но по имени не называет: не знает, а узнавать не стремится, что от части задевает и шатает самооценку, готовую рассыпаться.       – Я Лёва, – улыбается молодой человек.       – Ты согласен или нет? – Шура игнорирует чужие слова.       Обидно, но упускать такого мужчину совершенно не хочется. Можно ему и простить маленькую оплошность. В конце концов сам Лёва порой не запоминает имена «взрослых», с которыми «кувыркался» по двадцать минут.       – Согласен, – Лёва кивает.       Он не играет в недотрогу и старается анализировать того, кто прижимает к себе. Тот поправляет солнечные очки.       – Будешь чего пить? – Шура шепчет на ухо.       Горячие дыхание вызывает стадо мурашек, от которых волосы на руках встают дыбом.       – Тебя буду, – нагло отвечает Лёва, облизывая губы.

***