N is for Tonks. Thin blue line

Весь остаток дня Тонкс едва ли могла сосредоточиться на работе, но благо, Маркус во всю справлялся за них двоих с бурной деятельностью. И она надеялась, что никто ее медлительности и рассеяности не замечал, особенно Хэйвуд. Римуса она увидела всего раз: он мельком показался в общем зале через пару минут после того, как она покинула кабинет Робардса, и видимо, ушел к нему или Скримджеру. Тонкс даже задержалась на минут двадцать-тридцать, но в итоге пошла домой одна. — Что ты делаешь? Римус нахмурился на ее чемодан, раскрытый посреди спальни и лишь на четверть заполненный вещами. Ей практически не удавалось сосредоточиться и на этом процессе, хотя, казалось бы, что тут сложного? Благодаря, опять же, Люпину, вещи искать по всей квартире или даже в одной комнате не требовалось, все лежит на местах, но она все равно тратила невероятное количество времени на каждую тряпку или вещичку. — Мне показалось, это то, чего ты хочешь, — тихо отозвалась Тонкс и меланхолично бросила футболку в чемодан, которую последние минут пять рассматривала, словно видела первый раз в жизни. Римус потер шею, задумчиво смотря в чемодан. — Нет, я… — он медленно подвигал челюстью из стороны в сторону. — Если ты этого хочешь, то… Тонкс подняла на него глаза: она ожидала увидеть его разъяренным или, наоборот, до предела апатичным на сегодняшний вынесенный приговор, но не таким. Она даже не могла толком понять, какой он сейчас, но больше было похоже на сбитого с толку. Или это она сбита с толку, а он планировал сейчас опять включить режим молчанки и уткнуться в телевизор, но ее чемодан в другой комнате помешал каким-то образом. Хотя она была готова побиться об заклад, что в любой другой прошлый раз он бы заметил ее уход только под вечер или вообще через пару дней. — Не знаю, Рем. Я устала. — И поэтому решила заняться сборами вещей?.. Она вновь напряженно посмотрела на него, но Римус тут же отвел взгляд на чемодан, пожевывая нижнюю губу. — Я был на боксе. — Моргана… — Тонкс тут же обреченно помотала головой. — Нет, ты не поняла, — Римус, обойдя чемодан, замер на несколько мгновений у кровати и все-таки сел рядом. — Я был в зале всю ночь, да, но… Он вдруг оборвался, и тишина начала ее злить с каждой новой секундой. Что, он не смог за все это время придумать какую-ту адекватную отмазку? Целый день был! Он же даже на заседании не присутствовал. — Рем, мне все равно, — фыркнула она в итоге, когда злость дошла до уровня, что уже еле удавалось сдерживаться и формулировать безобидно мысли. — Ты правда хочешь уйти?.. — Я не знаю, — Тонкс зажмурилась в попытке хоть немного успокоиться, но не выходило. Все бесило: этот тупой разговор, Римус, суд, работа, ее жизнь, она сама. — Я не знаю! Ничего не знаю! — и зажмурилась еще сильнее, чувствуя слезы в уголках глаз и закрывая их руками. — Я ничего не знаю! Не знаю! Я устала! — Дора, пожалуйста, останься. Я очень прошу тебя остаться, — его шепот, какой-то странный: то ли испуганный, то ли виноватый, донесся до нее сквозь беснование отчаянья в собственной голове. Тонкс убрала ладони от глаз: Люпин продолжал сидеть рядом, смотря на нее растерянно и слабо сжимая руки в кулаки. — И что мне делать? Что мне делать тут? С тобой. — Я исправлюсь, стану лучше, — все также тихо ответил он. — Римус, это не работает. Мы — не работаем. Я не делаю тебе лучше, я не могу помочь тебе. Понятия не имею, почему Робардс считает, что я могу помочь. Он ошибается, Рем. Очень сильно ошибается, просто не хочет или боится это признавать. — Нет, — тут же сказал он. — Нет, он прав. Он прав буквально во всем. — В чем же? — она невольно усмехнулась. — Вот в чем он прав? Она в принципе была согласна, что он прав — в половине случаев точно — но сейчас ее интересовало, с какой правотой Робардса согласен Римус. У них же должны быть совершенно разные разговоры. Он повинно опустил голову и разжал кулаки. Потом потер ладони о ноги, словно они вспотели, и шумно и прерывисто выдохнул. — В том, что я горделивый идиот. Самоуверенный эгоист, который убивает тебя. Что делаю тебе хуже, а я… — он громко сглотнул. — А я должен быть твоей опорой, а не… Не тем, кем являюсь. Я должен открываться тебе, а не избегать, потому что якобы сложно. Я должен быть рядом с тобой не только, когда все хорошо, но и когда плохо. Я должен делать все, чтобы стало легче хотя бы тебе. Я просто… Я привык. — К чему ты привык? Римус поднял взгляд с пола на стену, но все еще не осмеливался посмотреть на нее хотя бы на мгновение. Помолчав пару секунд, ответил: — Я привык, что должен сам справляться. Что я никому не нужен, если у меня все плохо. Если все плохо, то нужно уйти. Я не… Я… Я поэтому и не ночевал сегодня дома. Я… — он зажмурился на секунду, — Я встретился с мамой и все прошло отлично: она была рада видеть меня, даже ничего не говорила про отца. Она очень обрадовалась, когда рассказал ей про тебя, про нас. Она задавала миллион и тысячу вопросов про тебя, про то, какая ты, что любишь и чем интересуешься. И… и когда вы познакомитесь. Она была так рада всему, что я рассказал, что-что… — он вновь оборвался. — Что я не смог сказать ей главное: что Грейс мертва, что Ивон убила ее собственноручно, что она сбежала с ней от меня, а потом вступила в эту секту против волшебников. Что тебя похищали эти упыри, что они мучали тебя, а я даже не предполагал, что среди них будет моя бывшая жена. Что Ивон будет только рада использовать шанс мне отомстить, а Бетелл — чтобы вывести из дела да еще и таким образом. И что потом я собственноручно чуть не убил тебя. Что я чуть не убил тебя и Гавейна, нажравшись, как последнее животное. Что меня практически уволили и отправили в тюрьму. Я… Я должен был рассказать, но у меня язык не повернулся хоть что-то из себя выдавить. Римус вновь замолчал, тяжело дыша, и потер шею, странно похрипывая. Тонкс понимала, что нужно что-то сказать ему, как-то подбодрить, что ли. Напомнить, что она все еще здесь, а Ивон, Бетелл и все остальные либо мертвы, либо получили сроки. Но она просто сидела рядом молча и смотрела в свой чемодан. У нее не было сил на слова поддержки. Ни сил, ни даже желания. И это сейчас, почему-то только и именно сейчас напугало до чертиков. Она сдалась? Это вот так происходит? Человек, которого она любит, который сейчас проживает, очевидно, не самое простое время и которому она без раздумий решилась помочь, будет брошен ею сейчас? Она предаст его, его доверие, его надежду. Она предаст себя. — Гавейн сказал мне, что это наш последний с ним разговор, — сипнул Римус через минуту. — Последний? «Все-таки сдался», — хмыкнула она про себя, испуг из головы испарился. Она даже не вспомнила об этом. — Такой — последний. Это последняя его попытка вправить мне мозг и, если ничего не поменяется, если он увидит, что тебе стало хуже — и неважно, сейчас или потом — то это все. Он умывает руки: дает делу о моем нападении ход и… Уберет тебя от меня навсегда. — И как он это собирается сейчас сделать? — Тонкс невольно усмехнулась. — После суда-то, где он в глаза всем судьям говорил, что его побои никак не связаны с тобой. — Не думаю, что его это будет волновать, — он усмехнулся в ответ и покачал головой. — У них с Руфусом предостаточно доказательств, чтобы дело окончилось Азкабаном в любом случае. Руфус бы еще раньше это исполнил, в тот же день, но согласился дать шанс только по просьбе Гавейна. — И ты поэтому решил сейчас мне это все сказать? Признание, чтобы я для виду держалась перед Робардсом? Римус медленно повернул к ней голову. — Нет, Дора, я пытаюсь научиться. Я пытаюсь сделать так, чтобы мне не просто стало легче, а чтобы ты хотела быть со мной, — он на секунду скосил взгляд на чемодан. — Чтобы хотела остаться. Потому что я идиот, но хочу стать лучше. Чтобы ты осталась со мной. Даже не чтобы вернуться к работе, — и выдавил из себя подобие улыбки. — Ты — важнее, чем работа. Ты — самое важное для меня. Тонкс понятия не имела, что ответить. Что-то подобное так или иначе она уже слышала, а в итоге лучше не стало. Наверное, не стало. Но черт, с другой стороны, ведь неспроста Робардс завел с ней один разговор: про свою уверенность, что у нее получится, про свою схожую когда-то ситуацию, про требуемое время, которого прошло еще слишком мало. Про запятые эти, опять же. И совершенно другой разговор с Римусом. Наверное, в этом смысл. Или он просто думал, что все не так плохо, когда говорил еще с ней? А пришел Римус, и стало ясно, что тут все, конец, дальше уже некуда плыть, дальше уже нет смысла пытаться. Но тогда зачем эта очередная угроза про «последний разговор»? — Тебе придется помочь мне с подарком твоей маме, — тихо сказала она и в следующую секунду легонько пнула угол чемодана. — Потому что я понятия не имею, что дарить человеку на Рождество, которого даже ни разу не видела. Римус молча смотрел на нее несколько мгновений. — Если хочешь, мы можем отложить помолвку, мы… Я могу съехать куда-нибудь или… Не знаю, что угодно, только останься со мной. — Люпин, ты правда не понимаешь намеков? — Тонкс удивленно осмотрела его. — Думаешь, я бы согласилась встретиться с твоей мамой, если бы хотела уйти? Не говоря уж про выбор подарка, — и усмехнулась. Он заторможенно моргнул пару раз. — Куда ты собрался съезжать? При этом прося меня остаться с тобой, — добавила она. — На диван хотя бы, — он криво улыбнулся. И в следующий миг осторожно приобнял ее за талию. — А кто меня греть в этом морозе будет? — Тонкс покачала головой, приобнимая его за шею и притягивая к себе. — Любитель жить в холодильнике. — Буду греть, обязательно буду, — он погладил ее по бокам. — Извини, что… Что я такой мудак, — прошептал он. — Я обязательно все исправлю. Она помолчала пару мгновений, но все-таки решила озвучить: — Римус, у нас есть одна проблема, которую я бы очень хотела решить. Прямо очень. — Да? — он отклонился от нее. — Выпей зелье, прошу тебя. Я помню, что сама говорила, что не буду давить и… — Тонкс зажмурилась от стыда и выпалила: — Но черт, мне безумно хочется трахаться! У меня уже с конца лета не было секса, хорошего и качественного секса. А я люблю секс. Римус молчал, а она смотрела на него в ожидании хоть какого-то ответа. Хоть да, хоть нет, но пусть что-то скажет. Он однако только кусал губы. — Рем, я совершенно не хочу изменять, но… — Хорошо, я-я… Я куплю, — он с силой закусил нижнюю губу. — Может… Может, это и правда поможет. Не только тебе, я имею в виду. — Можешь попросить у меня что угодно в постели в обмен на это. — Да ты… — Римус поднял изумленный взгляд на нее. — Ты и так мне никаких нет не высказывала до этого. — Вдруг в твоих темных фантазиях было что-то эдакое, но ты боялся осуждения, — она постаралась улыбнуться, чувствуя ужасный стыд. — Давай не будем про мои темные фантазии со сторонами, — он тут же нахмурился и отвел глаза. — Извини. И Тонкс вновь обняла его, упершись носом в плечо. — Я… Я вчера пошел в зал только из-за них. Вышел от мамы и понеслось: все вокруг раздражает, ужасно злит. Люди вокруг, звуки отовсюду, все, что вижу, слышу и чувствую. И я не хотел в таком состоянии быть рядом. — Я помню причину, почему ты начал ходить туда, — напомнила она. — Да, но… Мне не помогло. Попросил оставить свет, когда начали закрываться, помутузил грушу еще какое-то время и завалился на маты, потому что… Потому что злость не проходила, сколько бы я ни махал кулаками. А потом в итоге просто отрубился прям на матах. И я видел твой вопрос вчера вечером, но… — Рем, — она перебила его, предполагая дальнейшие извинения, и обняла ладонями лицо, — я люблю тебя. — Я бы хотел, чтобы ты не страдала из-за любви ко мне, — он с горечью улыбнулся. — И моя любовь хоть как-то ощущалась, а не была только словами. — Я твою любовь чувствую уже давно: еще с того момента, как заявилась тебе под дверь однажды ночью, вся вымокшая до нитки. — И тогда мы, кстати, тоже не занялись сексом из-за меня, — он тихо хохотнул, но Тонкс тут же засмеялась уже в голос. — Ну, может, тогда и правда это было бы не лучшей идеей, но сейчас… Мне кажется, половина моей раздражительности тупо из-за недотраха. Он смущенно почесал кончик носа и еле слышно спросил: — Можно вопрос?.. Он очень… плохой, но… — Давай. — У тебя никогда не было таких длинных, ну… перерывов? Тонкс задумалась. — Дело не в длине перерывов, Рем, — она вздохнула. — А в том, что я знаю одного мужчину, который меня со всех сторон устраивает, в том числе и в постели, и мы даже живем вместе. Но по итогу… В общем, мне дико хочется именно с тобой, но у нас никак не выходит, — и она машинально засунула руки ему под рубашку, погладив по спине у самого ремня. — Полноценно не выходит, а мне очень хочется именно так. — Понял, — коротко и как-то странно ответил он. Словно приказ услышал. Но через несколько секунд добавил на тяжелом выдохе: — Значит, через пару минут сбегаю в лавку зелий. — Сейчас не нужно. — Тебя не поймешь, — Римус усмехнулся. — Сейчас я хочу, во-первых, разобрать обратно чемодан, а во-вторых, просто отдохнуть, побыть с тобой. Вот завтра уже было бы неплохо. — Может… — он огляделся, но в итоге так ничего и добавил. — Рем, — Тонкс отсела к подушкам и поманила его к себе, — ложись рядом. Он однако только повернул к ней голову, выглядя ужасно подавленным. — Что не так?.. — Завтра тоже вряд ли получится. Я про секс. — Почему? Люпин тяжело вздохнул и некоторое время помолчал. — Завтра Гави покажет мне место, где… — Я поняла, — тут же выпалила она, лишь бы он снова это вслух не произносил. — Тогда не завтра, а как… Ну, знаешь, станет полегче. Взгляд Римуса застыл, смотря куда-то сквозь постель. — Давай я все-таки сейчас схожу? — сипнул он. И вдруг, не дожидаясь ее ответа, заклинанием вылетел из квартиры. Тонкс медленно перевела взгляд на чемодан, ощущая внутри еще большее отчаянье, чем было до его прихода: на какой-то момент ей показалось, что все пошло в гору, но… Римус пропадал на улице где-то с полчаса, и Нимфадора за все это время даже не поднялась с кровати, только завернулась в одеяло посильнее. Окно не было открыто, но почему-то холод все равно окутывал ее, то ли от усталости, то ли от морального состояния. Слабый щелчок от входной двери застал ее на грани сна, а через несколько мгновений матрац рядом с ней продавился, и она ощутила руки Римуса сквозь одеяло. — Ты не голодная? — шепнул он в следующий миг. — Взял нам китайской лапши. Она, не открывая глаз, наощупь нашла его шею и легонько потянула его к себе. — Хочу тебя здесь, — пробормотала она сквозь сон. — Здесь, рядом, теплого. — Слушаюсь, — он хохотнул и перелез через нее. Они полежали в тишине несколько минут, и Тонкс все-таки спросила: — Почему именно сейчас? — Что сейчас? Тонкс вздохнула: — Почему именно сейчас тебе приспичило за зельем? Я же сказала, что сегодня не хочу точно. — Пусть будет, — ответил он как-то отстраненно и добавил через пару мгновений: — Вдруг мы в какой-то момент увлечемся, и бежать за зельем будет значить, что образуется пауза, ненужная совершенно пауза. — Ладно, звучит логично, — ответила она после недолгого обдумывания. Хотя даже эта логика не убавила ее уверенности в том, что сбежал он на улицу по другой причине. И спросила еще через какое-то время: — Вы завтра вдвоем пойдете? — Честно говоря, я не очень хочу, чтобы ты присутствовала, — Тонкс все-таки открыла глаза и увидела, что Люпин хмуро смотрел в темное окно. — Совершенно не нужно тебе видеть еще и это. — Ладно, — она вновь закрыла глаза. — Все равно Хэйвуд меня бы вряд ли отпустил. Весь день Тонкс пыталась сосредоточиться на работе, когда же все ее мысли были заняты тем, что происходило где-то на кладбище. Она вообще не понимала, почему ее больше всего заботит вопрос, почему Гавейн решил устроить перезахоронение сегодня, а не, скажем, завтра или в любой другой день, особенно выходной. Сегодня экзамен у стажеров, а он не присутствует. Вторая и последняя причина ее рассеяности касалась Маркуса: ни она, ни кто-либо из других авроров не имели права заходить сегодня в тренировочный зал, а единственный раз, когда она увидела его в кучке бывших сокурсников на обратном пути из кафетерия, он был какой-то расстроенный и плелся в конце. Но ведь раз он не ушел в перерыве, то первую часть-то прошел, тогда почему? А вот Римуса ее мысли вообще, казалось, избегали. Она поняла это только во второй половине дня, когда заметила Робардса в общем зале: он о чем-то разговаривал со Скримджером, явно не очень хорошем, но его взгляд то и дело сканировал ее. Его хмурость касалась экзамена? Перезахоронения? Чего-то еще? Но единственное, что он сделал по отношению к ней: пристально посмотрел через пол зала и кивнул, после скрывшись в местных кулуарах. Что это значит? Но она не успела подумать об этой странной переглядке: в общий зал выскочили бывшие стажеры и, громко обсуждая итог, переключили ее внимание. Маркус вроде бы улыбался, но делал это как-то странно: она бы так делала, если бы Меллор с Вивиан прошли экзамен, а она нет. Но он был единственным таким, все остальные пять человек — вымотанные, но радостные до предела. — Он прошел? — спросила Тонкс у мимо проходившего Винсента. — Кто? — он обернулся на нее и проследил за взглядом. — А, да. Практически идеально. «Тогда вообще ничего не понимаю», — она нахмурилась. — Кстати, хочу тебя обрадовать, — начал Хэйвуд, тяжело опустившись за свой стол и роясь в выдвижном ящике, — твой выкрутас на тренировке все-таки пошел ему на пользу. — Каким образом? — Ки решил с ним тот же трюк провернуть, проверить, как он урок недавний усвоил, — он усмехнулся. — Урок был усвоен на «П» с тремя плюсами, — и отпив из склянки, добавил: — Но больше так не делай. — Я изначально не планировала делать именно так. Хэйвуд только покачал головой и опрокинул в себя остатки зелья, после сильно поморщившись. Тонкс осмотрела его: вроде, после их дуэли год назад он не выглядел так, будто нога его и правда волновала, а сейчас — бледный и немного вспотевший. Но ведь это всего лишь стажеры: будет какой-то серьезный бой, то он, получается, окажется слабым звеном. Это же должны понимать те же Робардс со Скримджером, но почему он все еще тут работает в таком случае? Вряд ли сейчас такая ситуация, когда его заменить некем. Но ее размышления прервали стажеры: они двинулись на выход, продолжая обсуждение, а вот Маркус остался у коридора до тренировочного зала и смотрел вникуда. Она кинула взгляд на Винсента: его уже отвлек подошедший Кингсли. — Что с тобой? — Тонкс приблизилась к Хоббсу, который за все это время не сдвинулся с места. — Хэйвуд передал, что ты хорошо сдал экзамен. — Да нормально, — он натянуто улыбнулся. — Тебя не ранили? — Не-не, — он махнул рукой и, вздохнув, печально посмотрел на входные двери. — Но моя девушка не сдала. Ее на дуэли еще завалили. — Мне жаль. Правда. Маркус посмотрел на нее, сдержанно приподняв уголки губ. — Я, честно говоря, из-за нее в Аврорат пошел, хотели вместе работать когда-нибудь. Ну, не прям вместе, а хотя бы в одном филиале, а теперь… — А где она стажировалась? — В Белфасте, но стажеры сдавали экзамен в Эдинбурге, их всего трое было, — он опустил еще сильнее поникший взгляд. — У нее был какой-то запасной план? Ну, к примеру, еще в школе, если на курсы не возьмут. — Не-а. Она всегда рвалась в Аврорат, горела этим еще чуть ли не с первого курса и только сюда готовилась. Да и… Честно говоря, она во всем была лучше меня на учебе: и в школе и на курсах. Не понимаю, что могло пойти не так… — Может, переволновалась, — предположила Тонкс, хотя даже если так, это не решит проблему. Она вообще понятия не имела, что ему сказать, как поддержать. Прекрасно понимала и его чувства, и чувства его девушки, но какие бы слова ее в такой же ситуации поддержали? Наверное, мало какие. Она точно не знала какие. — Может, — он все так же понуро закивал. — Ладно, я… Если хочешь, могу помочь с чем-то. — Иди лучше домой: во-первых, вас должны были отпустить, а во-вторых, тебе сейчас не тут нужно быть, особенно когда есть добро на это полное. — Спасибо, — Маркус кое-как улыбнулся и поплелся в сторону выхода. Тонкс в какой-то привычной апатии смотрела на Люпина: он уткнулся в телевизионный ящик и, кажется, даже не заметил ее возвращения. «Да иди ты к черту», — вздохнула она про себя и направилась в ванную. Но буквально пара шагов, и за ее спиной раздалось: «О, блин!..», звук от телевизора пропал и в следующий момент Римус нагнал ее в спальне, тут же замерев, стоило ей обернуться. — Извини, я… — он в испуге смотрел на нее во все глаза. — Слишком увлекся. Там… Там… — он поворачивал голову то в сторону телевизора, то к ней. — Фильм интересный. Слишком увлекся? Фильм интересный? Она осмотрела его с подозрением: точно ли этот человек сегодня свою дочь перезахоронял? «Моргана, как все достало…» — Дора… — начал он, когда она вновь отвернулась. — Вы ходили сегодня? — Да, — и она даже не успела подумать ничего нового, как он выпалил: — У меня есть хорошая новость. — «Хорошая новость»?.. — Тонкс еле удержалась от сарказма и вновь посмотрела на него. — Звонила мама пару часов назад, она хочет зайти к нам завтра. Если ты не против, конечно же… Мерлин, только этого не хватало. — Я уже договорилась с Вивиан, что зайду завтра. Ее выписали больше недели назад, а я до сих пор ни разу не заходила с того раза, как ее перевели в Мунго, — и все-таки ушла в ванную. «Херовая подруга, херовая невеста и едва ли сносный аврор — шикарно, Тонкс», — усмешка подсознания в голове все продолжала и продолжала издеваться, пока она раздевалась. Но ледяной душ, стоило ей встать под лейкой, мигом прогнал это дерьмо. Только холодно стало. Римус встретил ее печальным и задумчивым взглядом, и она замерла у двери. — Извини, я уже… Я предложил ей другой день, — медленно проговорил он. Тонкс опустила взгляд в пол и, сглотнув ком в горле и посильнее прижав к себе скомканные брюки со свитером, осторожно села рядом. — Рем, давай лучше поговорим, — голос немного хрипел. — О нас, о том, как все… Что у нас происходит, потому что мне кажется, что мы… Что мы друг друга не понимаем. — Хорошо. — Что у тебя происходит? — В каком смысле? Она посмотрела на него, но взгляд был только удивленный. Он не выглядел так, будто прикидывался дурачком на такой простой вопрос. — В прямом, Рем. Я не понимаю, что с тобой происходит. Я не понимаю, что мне делать, как себя вести. То есть я, конечно же, понимаю, что… вся эта правда открылась вот так, что ты сделал то, что не хотел совершенно, но… Я не знаю, что делать мне. Потому что моего одного присутствия рядом, очевидно, не хватает. Люпин пару секунд посидел молча, а потом вдруг забрал у нее вещи из рук и, поднявшись, начал складывать. — Вот сейчас, к примеру, — она напряженно посмотрела на него. — Что ты делаешь? — Складываю вещи. — Я вижу. Зачем? — Затем, чтобы… — он замер на мгновение, а после продолжил делать то, что делал. — Затем, что мне нужно подумать над ответом. Она молча следила за ним, но Люпин, даже сложив ее вещи и сев обратно рядом, не спешил с ответом. — Нам, может, перенести этот разговор? — все-таки спросила она. — Я хочу выпить, — хрипнул он, смотря перед собой немигающим взглядом, и тут же стиснул челюсти настолько, что на его щеке напрягся желвак. — Не думаю, что эт… — Я не собираюсь, Дора, — тут же выпалил он. — Точнее, очень стараюсь не позволить себе этого. Но это ответ на твой вопрос: я, порой, до трясучки хочу выпить. Хоть пива, хоть чистого спирта, хотя никогда не пил его, — он сглотнул. — Выпить, чтобы это все прошло. Ладно, даже не порой: проснулся и хочется, занят чем-то и все равно хочется. Пытаюсь уснуть — и оно прям все внутри жжет. Я как будто изнутри горю каждый чертов день. И не знаю, что делать с этим, как избавиться, кроме как выпить, — и шумно выдохнул, начав тереть лоб ладонью. — Если появляется хоть что-то, на что получается с этого перескочить, то я… — но он замолчал, не закончив предложение. — Сейчас хочется?.. — Очень, — он тут же быстро закивал. Тонкс осторожно положила ему ладонь на спину, начав слабо поглаживать, но понятия не имела, что еще сказать или сделать. Хотя и это казалось бесполезным. Через пару секунд и вовсе потянула его на себя, и Люпин тут же крепко обнял ее, вжимаясь носом в шею. Кажется, он даже немного подрагивал, но Тонкс не могла понять причины. Вполне возможно, из-за алкоголя. — Я люблю тебя, Рем, — шепнула она, и его руки еще сильнее сжались, словно еще чуть-чуть и они выжмут ее, как губку. — И хочу тебе помочь, только не знаю как. — Не уходи, пожалуйста. Тогда я точно сорвусь. — Я здесь. «Пока что», — пронеслось в голове очередным упреком, но она только посильнее стиснула зубы. — Как ты справился в прошлый раз? — В прошлый раз? — он посмотрел на нее. — Ну, я так понимаю, ты же прекращал пить на какое-то время. Когда уезжал в Гонконг хотя бы. Люпин чуть приоткрыл рот, сдвинув брови, а потом резко кивнул. — О да. Три или четыре месяца завязки, но это было адом, — он вновь потер лоб. — И там еще, полагаю, дополнительный ад был из-за таблеток. — И все-таки тебе удалось тогда, — заметила она. — Муди выбрал… интересный способ, если можно так выразиться, — он наморщил нос с безрадостной улыбкой. — Я сидел у него на привязи дома. Практически на привязи: сначала пустая комната, не считая кровати со столом, и из которой я не мог выходить. Только дверь, никаких окон. А когда меня начало откровенно колбасить, то запихнул в сундук свой, пока я в себя не пришел. Потом чемодан с вещами и портал до Гонконга со словами: «Это большее, чем тебе можно помочь». Ну, и записка, кто мне работу может дать. — Я… Я не хочу с тобой так поступать, — выдавила она из себя, пытаясь не выдать ужаса собственных воспоминаний, который охватил ее практически сразу, стоило ему описать даже комнату. Представлять себе его заточение в сундуке она не хотела, даже если учесть, что Грозный Глаз пытался помочь Римусу, а не пытать. Все равно это звучало как самая настоящая пытка. — Знаешь, меня все чаще и чаще посещает мысль, что это мой единственный выход, — он болезненно и с отчаяньем улыбнулся. — Если я хочу остаться в завязке, то единственный. — Ты говорил Гавейну об этом? — Говорил, но боюсь, он не представляет себе всей картины. У него никогда не было проблем ни с алкоголем, ни уж с наркотиками. — Хочешь сказать, у Грозного Глаза были, раз он выбрал такой способ? — Это просто Грозный Глаз, — он пожал плечами. — Лучший способ решения проблемы, если у него он есть, то это своими силами. А уж церемониться — еще меньше про него. Разговоры задушевные, как Гавейн, он вести тоже не умеет. Но признаться, разговоры помогают все меньше и меньше, — последнее он уже пробормотал, посмотрев куда-то вбок. Тонкс в смятении осмотрела его: у нее и ее друзей тоже, вроде бы, не было таких историй, чтобы она смогла спросить их способ решения. Может, они и были, но она не знала о них. А что делать-то в итоге? Она вновь глянула в сторону привет-ведьмы, но та все еще отвечала на какие-то вопросы подошедшей парочки. Римус прошлым вечером уснул только… Только, кажется, когда уже начало светать. Они до глубокой ночи пытались обсудить еще что-то, но его алкогольная тяга беспокоила ее больше всего. И она решила с утра перед Вивиан зайти в Мунго: если кто-то и мог дать хотя бы совет, то его нужно искать в здешних стенах. Привет-ведьма, услышав ее вопрос, какое-то время сверялась со своими записями, а потом, тяжело вздохнув, предложила спросить на пятом этаже: мол, на первом такие вопросы не решают, на третьем или шестом тоже, а вот всех пациентов с какими-либо острыми приступами отправляли обычно туда. Тонкс, поднявшись на этаж, осмотрелась. Пустовато и даже относительно тихо, но с другой стороны, понятно: если в отделении недугов суматоха, то это что-то серьезное и всем будет явно не до нее. Однако когда она дошла до целительской, то ее остановило сомнение: Тонкс меньше всего хотелось, чтобы о таком проблемном авроре узнал кто-то лишний. А ведь станет, вероятно, известно, что разговор идет об авроре, особенно, если Римусу придется идти сюда за каким-то лечением или обследованием. И она решила проверить, вдруг миссис Робардс на месте. Короткий стук в дверь ее кабинета, но ручка не поддалась. Тонкс расстроенно выдохнула: черт возьми, а ведь это было бы идеально. И уже сделала пару шагов в сторону целительской, как дверь за ее спиной открылась, и она увидела Розалинду. — Ты по поводу расследования? — она скептически или, может, серьезно осмотрела Тонкс. — Нет, мэм. Но я хотела поговорить именно с вами. — Это надолго? — спросила она, когда Нимфадора прикрыла за собой дверь в кабинете. — Честно говоря, понятия не имею. Но меня отправили сюда в приемном, когда услышали проблему. — Римус? — Да, мэм. И кажется, аврор Робардс в этом мало понимает, а вы как раз целитель, который в курсе всех или почти всех подробностей. Розалинда устало вздохнула, и Тонкс уже решила, что та ее сейчас выставит из кабинета, как она сказала: — Ладно, что случилось? — Мэм, я могу обрати… — Тонкс, — она склонила голову набок, но через секунду потерла глаза тыльной стороной кисти и села на диван, — ты уже пришла. Ты уже практически обрисовала проблему, так что договори хотя бы, а дальше решим. Я просто после суток, голова гудит, мне не двадцать, к сожалению, — и устало улыбнулась. — Вы когда-нибудь сталкивались с алкогольной зависимостью? Я имею в виду, среди пациентов. — Бывает. Лечим ли мы? Едва ли, разве что снимаем часть симптоматики. Зачастую они пытаются нас убедить, что с этого дня-то, после своего диагноза, они обязательно завяжут, но… Но такое мы видим откровенно редко, — и печально полуулыбнулась. — А как вы лечите их? — Не даем им алкоголь, пока они здесь. — И никаких зелий? Чар каких-то?.. — Тонкс, я бы хотела тебе сказать, правда хотела бы сказать, что в мире магии существует волшебная пилюля, но ее нет. У нас практически всё те же способы, что и у магглов, а в обоих случаях лучше всего работает личный стержень. — Личный стержень? — Намерение человека завязать с этим, а не надежда, что оно само как-то пройдет незаметно и для этого не нужны будут какие-то усилия. — Римус, кажется, очень стойко этого хочет. Миссис Робардс как-то странно усмехнулась, покивав. — Вы не верите? — Скажем так: я не хочу разочаровывать тебя и, уж тем более, отговаривать. Но я видела слишком много неудач в этом как бы стремлении. Тонкс уставилась в одну точку: в принципе, это ровно то, чего и стоило ожидать. — Но ведь… — она вновь посмотрела на целительницу. — Но ведь должно быть что-то, что может облегчить эту… Я не знаю, агонию. Какое-то средство. Римус мне рассказывал про способ Грозного Глаза, но я, честно говоря, в ужасе. Мне бы не хотелось засовывать его в какой-либо сундук, пока не пройдет эта… стадия. — Его ломает? — Возможно. Я не знаю, мэм. Первые месяцы было нормально, а вот где-то с начала этого он стал… — она вздохнула, не зная, как это точно описать. — Все обратно в пропасть понеслось, если можно так выразиться. Но сразу хочу сказать: я ни разу не чувствовала от него запах алкоголя. Миссис Робардс раздумывала несколько мгновений, неотрывно смотря на нее. Или она решала, насколько Тонкс может ошибаться в своих наблюдениях по поводу Римуса. — Я могу предложить ему вариант. Он, конечно, будет не самым приятным, но лучше сундука Аластора. Но есть одно но: Римус должен прийти сюда сам. Лично и один. — Почему? — Потому что, Тонкс, — она шумно вздохнула. — Потому что я не верю в успех, если взрослого человека приводят за этим близкие. Он должен сам. Он должен сам встать одним утром, умыться, одеться, поесть, а потом прийти сюда за помощью. Он должен признать, что ему нужна помощь, он должен ее попросить. Вот тогда и только тогда я соглашусь на помощь, потому что это самый минимум. Тонкс немного в замешательстве смотрела на нее. — Что, думаешь, он не согласится? — та выгнула бровь. — Думаю, что это странно. Я в курсе, что аврор Робардс когда-то помог вам подобным образом, как я сейчас Римусу. Подробностей не знаю, но меня все равно удивляет, что вы настолько… — она задумалась на пару мгновений, подбирая слова, — настолько скептически относитесь к нашей с Римусом проблеме. — Хорошо, скажу иначе: я не отношусь к помощи скептически. К помощи — нет, а вот к тому, что ты приходишь с его проблемой, а не он сам… Вот тут да, мой опыт показывает, что идея изначально имеет мизерный шанс на успех. Итоговый успех, а не только тут. Я уже видела кучу раз, когда жены, матери или еще кто-то из небезразличных приходил и вот так спрашивал. Потом приходил сам человек, он даже оканчивал все лечение, но по итогу все возвращалось к тому, с чего начинали: он давал слабину. Конечно, слабину давали и те, кто сам изначально приходил, но процент сильно ниже, а рецидивы были менее ужасными. Тонкс помолчала пару мгновений, но в итоге решилась на вопрос: — Думаете, мне надо просто сидеть и ждать, пока он сам додумается? — Сомневаюсь, что он этот вариант еще не рассматривал. Но по какой-то причине его отмел, к сожалению. — Может, он не хот… — Тонкс, не стоит, — миссис Робардс мягко перебила ее. — Не стоит искать оправдания поступкам взрослого человека. Я уверена, у тебя собственных проблем выше крыши, лучше займись ими. — Да, и одна из них — как помочь Римусу. — Именно, помочь. Помочь, а не бегать вместо него и искать варианты решения его проблемы, когда он едва ли сам хочет что-то решать. — С чего вы взяли, что он не хочет? — Мне кажется, ответ ты знаешь прекрасно, — она поджала нижнюю губу. Тонкс пару раз медленно кивнула. И уже было намеревалась покинуть кабинет, как вновь посмотрела на миссис Робардс. — Знаете, я не очень понимаю, почему вы с аврором Робардсом занимаете противоположные лагеря. Он пытается помочь, а вы, наоборот, отговариваете. — Я не отговариваю, а ставлю свои условия. И тебе заодно пытаюсь объяснить, почему они такие, как ты наивно полагаешь, несправедливые. — О, так я наивная, — Тонкс не смогла сдержать усмешки. — Нет, ты просто… — Розалинда прервалась и продолжила после тяжелого вздоха: — Тебе не все равно. И видя всю ситуацию, это очень больно: ты пытаешься помочь изо всех сил, даже себе во вред, а это не приносит никаких результатов. — Да откуда вам знать, приносит ли это результатов?! — воскликнула Тонкс и тут же прикусила язык, зажмурившись. И спросила уже настолько спокойно, насколько позволяло ей состояние: — Извините, мэм, но откуда? Она осмотрела Нимфадору каким-то странным взглядом: то ли печальным, то ли безразличным, то ли вообще презрительным. — Ну, какие-то, может, и приносит. Но если бы это помогало, реально бы помогало, тебя бы здесь не было. — Я просто устала. Хочу побыстрей решить хоть что-то. — Да, я в курсе. И проблема тут еще и в этом: Римус, определенно, видит твою усталость, но… Но ничего не делает. И мне жаль, Тонкс. Мне правда жаль, что ты в такой ужасной ситуации. — Тогда почему не помочь, раз вам жаль?.. — Так я согласна помочь, но у меня есть условия. Ровно как и у Гавейна они были, и Римус их как бы принял. А если его или тебя мои условия не устраивают, то пожалуйста: любой другой целитель в моем отделении снимет на пару часов или день-два симптомы. Вот только, Тонкс, это принесет лишь временное облегчение, а потом станет еще хуже. Римус должен действовать, а не так, для вида что-то говорить да кивать. — Вы считаете, что он для вида это делает? — тихо уточнила Тонкс. — Я вижу именно это, — Розалинда легонько пожала плечами. — Да и Гавейн тоже, но все еще надеется, что в какой-то момент до Римуса дойдет хотя бы часть тех слов, что он пытается донести. У него намного больше веры в людей, чем у меня. Видимо, в этом дело. Нимфадора кивнула пару раз: ей казалось изначально, что уж миссис Робардс как-то обнадежит ее. Что она согласится без промедлений. — Значит, просто ждать… — она тяжело вздохнула. Сколько можно в этом ожидании существовать? — Ты можешь его легонько подтолкнуть к этому: предложить зайти сюда, тут я не против совершенно. Но не говори, что мы уже это обсуждали, какие условия ты получила и так далее, а просто предложить зайти в больницу. И заодно развеешь свои предположения, если он откажется. Но поверь мне, это лучший вариант для тебя, для вас. Иначе ты так и будешь его тащить на себе, а он привыкнет и все. И однажды ты обнаружишь себя, тянущей две жизни на своих плечах, и поймешь, что усталость сейчас не идет ни в какое сравнение с той усталостью. Тебе оно надо?.. Тонкс отозвалась печальным вздохом, как бы отвечая: «Нет, конечно». — Мэм, можно вопрос? Личный. Я бы не стала спра… — Задавай. — Вы же были, можно сказать, в такой же ситуации, как Римус. Не про алкоголь, а потрясение сильное. Она лишь кивнула, молча ожидая продолжения. — Как долго вы в себя приходили? Розалинда задумалась на пару мгновений. — Сложно сказать. Не было такого, что я одним утром проснулась и поняла: «Ну, вот и все прошло», — она печально улыбнулась. — Я просто медленно выбиралась, поднималась со дна. День за днем, месяц за месяцем, год за годом. Бывало, что за минуту какая-то проблема меня отталкивала обратно, и возникало ощущение, что я снова на старте. Или даже еще дальше от него, чем была изначально. Но я, как и Римус, имела помощника. Он также подавал мне руку, иногда даже в одиночку тащил меня вперед, когда сил никаких не было от безысходности. Но мне приходилось подниматься и идти за ним. — Потому что любили? — И в том числе, потому что любила, — она кивнула. — Но и потому, что я до безумия не хотела в этот ужас возвращаться. Двигаться было сложно, но бездействие для меня не тот вариант, на который я бы согласилась. Потому что бездействие в конце концов означало бы для меня смерть: физическую или душевную, не важно, это было бы равнозначно. Эти шаги могут казаться невероятными из-за сопротивления, но они возможны. Они более чем возможны, Тонкс. И именно поэтому я ставлю такие условия. Я помогу Римусу всем, чем смогу в данном случае, но мне нужно видеть его желание, а не какие-то действия для галочки. Мне-то ничего не будет, если он провалится, но давать тебе надежду, осознавая простую отсрочку провала, я не хочу совершенно. Потому что тебе будет ужасно, как было бы Гавейну, больно от подобного моего провала. А я не хочу видеть этого даже в твоем случае. Пойми меня, Тонкс, пожалуйста, я совершенно не хочу, хоть я и просто целитель, дело которого помочь, а уж что будет дальше уже с пациентом — его решение, его жизнь. — Я понимаю. Частично хотя бы. — Ты справишься, дорогая. В любом случае ты справишься, но я надеюсь, что еще больнее тебе не будет. Что Римус все-таки найдет в себе силы и смелость. Весь остаток дня она провела у Вивиан: подруга выглядела уже вполне здоровой, если только не учитывать легкие ошибки в составляемых предложениях или непроизвольные странные звуки, которые она иногда издавала. Но как сказала Чадвиг, это с каждой неделей происходит все реже и реже, и в середине или в конце января ее должны уже будут выписать с больничного. — Ну, как Вивиан? — спросил ее Римус, встретив еще на подъездном крыльце. — Можем пройтись немного, если не устала. Он дожидался ее, сидя на ступеньке, и потягивал какую-ту газировку из стеклянной бутылки. — Лучше скажи мне, пожалуйста, — она глянула на него виновато, — насколько ты расстроился, что сегодня мы с твоей мамой не познакомились? Римус без слов поманил ее к себе еще ближе и приобнял одной рукой в районе колен, упираясь лбом ей в живот. — Не переживай, прошу. Я совершенно не подумал о твоих планах на выходные, когда соглашался. — И все-таки, — она посмотрела на него сверху вниз, перебирая волосы на макушке. — Немного расстроился, но все в порядке, правда, — Римус поднял голову и печально улыбнулся, не глядя отставляя бутылку на ступень. — Просто она очень хорошая, а я… А я теперь меньше могу с ней общаться из-за отца. И прекрасно знаю, как ее это, все наши с ним ссоры, расстраивает. Мне просто невыносимо видеть ее такой. Да даже знать об этом. И мне хотелось увидеть ее такой же радостной, как когда я о тебе сообщал, еще раз. — Я рада, что хотя бы с мамой у тебя хорошие отношения, — она грустно улыбнулась ему в ответ, стоило Люпину приподнять уголки губ. — Так что насчет Вивиан? Как она? — Лучше намного. — Но ты какая-то грустная, — заметил он. — Потому что есть два момента, которые меня сильно тревожат, — Тонкс вновь глянула на него и, вновь печально улыбнувшись, погладила кончиками пальцев по щеке. — Я все равно надеялась, где-то в глубине души надеялась, что Вив хоть что-то почувствует к Меллору. Что она захочет с ним попробовать, особенно учитывая, сколько он ей помогал и вообще переживал за нее. — Все-таки нет?.. Она печально угукнула и добавила после тяжелого вздоха, оглядывая окна высотки: — Они решили разъехаться. Мелл уже живет с Томми, нашли новое место, а Вив… Она пока не знает, что будет дальше делать. Ищет, вроде бы, жилье. — Хочешь с ней? — Что? — она тут же нахмурилась. — Нет, конечно. Что за глупости, Рем? — Почему глупости? Вы раньше жили вместе и, кажется, тебя все устраивало. — Люпин, не неси бред, прошу тебя. Я за тебя замуж выйти собираюсь, какой разъезд? — Недавно ты хотела съехать… — глухо напомнил он, но только посильнее обнял ее ноги рукой. — Мы же уже обсуждали: я просто уставшая. И из-за этого я то и дело делаю попытки сделать так, чтобы стало легче, но они не то чтобы правильные. — А второе что? — Второе? — Ну, ты сказала про две вещи, которые расстраивают. Первая — Меллор и Вивиан, вторая какая? Тонкс напряженно посмотрела на дверь подъезда: как сказать ему о том, что его ждут в Мунго? Даже подтолкнуть. Она пыталась придумать вариант, но ни один удовлетворительный не пришел в голову за весь день. Каждый из вариантов оканчивался его криками с обвинениями, что она лезет не туда, или очередным приступом молчаливости. Молчание в данном случае звучит лучше, но хотелось избежать и этого. — Я хочу тебе помочь, — и добавила сильно боязнее: — с алкоголем. — Я бы был непрочь, но понятия не имею, что ты тут сделать можешь, — и Римус помотал головой. — Возможно… Возможно, у меня есть вариант. Он в непонимании сильно нахмурился, даже немного прищурился на нее. — И какой же? — Ты не заходил в Мунго по этому поводу? Римус тут же презрительно усмехнулся и натужно вздохнул. — Я знаю ответ: так же, как и магглы. Помещают в лечебку на энное время и просто ждут. Только магглы еще психотерапевта приставляют. — Но это же лучше, чем в одиночку мучиться. А целители, думаю, могут помочь хотя бы в физическом плане. — О, замечательно, — он вновь усмехнулся. — Теперь я еще и им буду обязан. Зачем, Тонкс? Вот на кой хрен? — проговорил он сквозь зубы гневливо. Хоть и пытался его сдержать, кажется, но гнев все равно просачивался. Хотелось верить, что он пытался сдержаться. — Потому что тебе нужна помощь, Римус. — Я сам должен хоть с чем-то справиться!.. Что, ты меня настолько тряпкой считаешь? Шикарно, все ровно так, как она и предполагала. — Не нужно отказываться от помощи. Ты справишься, я верю, но так, вероятно, будет намного легче. Люпин засмеялся с откровенным отчаяньем и после утер лицо на выдохе. И следом зыркнул на нее, совершенно не скрывая гнева ни во взгляде, ни в голосе: — Да ну? Веришь? Если бы ты верила, ты бы не бегала то и дело к Гавейну. А теперь еще и в Мунго меня справляешь, как безнадежно больного или умалишенного! Тонкс наморщила нос, силясь хоть немного сдержать собственный ответный гнев. — А ты, значит, не бегаешь к нему, да? — Если бы он не поставил меня перед этим ебаным выбором: либо ходить к нему с повинной, как маленький мальчик в обоссаных штанишках, но зато на свободе, либо добро пожаловать в Азкабан, я бы ни шага в его сторону не сделал. — Ты сам его поставил перед таким выбором. Тебя кто-то заставлял бухать? Тебя кто-то заставлял нападать на нас, когда мы пришли с помощью? — Да какая помощь мне тогда от вас двоих пришлась бы к месту?! — Люпин мгновенно вскочил. — Я вам четко тогда сказал отвалить, уйти, но нет, этот спасатель решил и тут встрять! — Так это все наша с Гавейном вина, да? — зубы сами стиснулись. — Это он заставил тебя на него напасть? Или может, я заставила тебя на меня напасть, когда ты ему чуть голову об холодильник не разбил? Может, мы еще и влили в тебя несколько бутылок перед этим?! Может, мы еще виноваты в расследовании? В том, как все в итоге вышло, кто оказался на скамье подсудимых? — Мне не нужна была помощь ни тогда, ни, уж тем более, сейчас! — и он быстро поднялся по ступенькам, но затормозил у двери, шумно выдыхая и опуская голову. — Я поняла тебя, Рем, — она осмотрела его, флегматично усмехаясь. — Справляйся сам, хорошо. Собери мои вещи только, я завтра их заберу. — Куда ты?.. Но на этот вопрос она уже не хотела отвечать, даже если бы могла: короткий взмах палочкой, и она трансгрессировала, даже не озаботившись о лишних свидетелях. Шум предрождественской Косой аллеи ворвался в уши, но ощущался как-то отдаленно. Словно она смотрела чьи-то воспоминания, даже свои личные, но на самом деле была где-то еще. Тонкс понятия не имела, куда идти и что вообще делать, но ноги сами начали движение. Она же — в прострации пялилась на витрины и мимо проходящих волшебников, то и дело отвлекаясь на браслет. Его чуть ли не каждые полминуты раскаляло от чар Римуса: «Где ты?», «Пожалуйста, вернись», «Дора, я не хотел», и «Скоро ночь, возвращайся домой». Вот только, домой — это куда? В итоге ноги привели ее к «Дырявому котлу». Тонкс уселась за маленький двуместный столик и за раз осушила половину бокала пива. Пить не хотелось, но с другой стороны — хотелось до одури. Очередные чары от Люпина, которые она даже не стала читать, и браслет был отправлен в карман: там она его чувствует сильно хуже, а вероятность, что сейчас что-то произойдет, чтобы ее вызвали на работу, стремилась к нулю. Куда ей идти теперь? Домой к родителям? Нет, точно нет. К Блэку? Там Гарри, а волновать Сириуса ей не хотелось. Да и он поймет все так или иначе, а значит, скорей всего, пойдет Римусу что-то высказывать или даже делать. Вернуться к нему? Да пошел этот Люпин нахер, пусть справляется сам, как и хочет. Она сделала все, что могла, но ему это совершенно не нужно. Она посмотрела на свою левую руку. Кольцо отправилось в карман к браслету. Пошел. Он. Нахер.