N is for Tonks. Thin blue line

Праздник в Аврорате был шумным, как и в прошлом году, но в этом Тонкс едва ли присутствовала. Зашла только, чтобы поздравить Маркуса с официальным окончанием стажировки, а как только началась застольно-хмельная часть, скрылась сначала в туалете, а потом в старом кабинете. В уборную ей пришлось сбежать от Сириуса: стоило Тонкс поздравить Маркуса, как дядя двинулся в ее сторону, перегородив путь к оступлению, но говорить с ним она совершенно не желала. Вчера Блэк, на удивление, только справился, уверена ли она, что никак нельзя отложить новое расследование хотя бы на один вечер, но видимо, он решил сегодня лично узнать у нее реальную причину. И заодно переубедить в чем-либо. Слава Мерлину, дядя не стал ее караулить у туалета слишком долго: получаса на крышке унитаза хватило, чтобы, когда она выглянула в коридор, не обнаружить его под дверью. Но идти в общий зал тоже не хотелось: настроение, мягко говоря, дерьмовое. Совершенно не подходило, чтобы даже делать вид, что ей хоть немного весело, хочется здесь быть и что-то обсуждать. Да и там будет опять Сириус. Ночевала она обе ночи в «Дырявом котле», так и не придумав вариант получше, а пребывание там едва ли было комфортным: кровать неудобная, скрипучая и хлипкая настолько, что казалось, еще одно движение, и она развалится прямо под ней. Матрас прохудился, а постельное белье какое-то… не такое. Тоже скрипело на каждое ее движение, все в катышках и странно пахло. За вещами Тонкс не заходила: Римус все еще продолжал донимать ее своими чарами, на которые она не отвечала, и, скорей всего, сидел и ждал момента, когда она появится на пороге. — Знаешь, — за ее спиной раздался знакомый голос, и Тонкс подскочила в кресле, обернувшись, — Сириус очень редко так делает: просит помощи с чем-то, что не касается работы. Я могу даже по пальцам одной руки такие случаи пересчитать. Робардс пристально смотрел на нее в полутьме кабинета, сложив руки на груди и прислонившись боком к закрытой двери. — Он серьезно подослал вас? — Меня не то чтобы нужно подсылать, — он полуулыбнулся с переживанием в глазах. — Но да. Сказал, что ты выдумала какую-ту отговорку про работу, лишь бы не приходить на Рождество к семье, как обычно делаешь, а сейчас всеми способами избегаешь его здесь. — Потому что я бы пришла одна, но это значит ненужные вопросы как минимум, — пробормотала она, отворачиваясь обратно к бумагам. Работа, конечно же, совершенно не шла в таком состоянии, но нужно было чем-то заниматься хотя бы для виду, если сюда кто-то нагрянет. Кто-то, кроме Сириуса или Гавейна — эти двое точно не поверят в ее трудоголизм сейчас. — Предпочитаешь провести Рождество здесь? — и начальник, помолчав, добавил с небольшой усмешкой: — Или в туалете, может? — Я бы с удовольствием провела с родными, но сейчас не вариант. — Хорошо, предположим, — за ее спиной послышался слабый скрип от кресла Люпина. И в следующий миг кресло под ней повернулось без ее помощи. Она встретилась глазами с Робардсом, который уже прятал палочку обратно на пояс. — Не люблю вести разговор, когда человек ко мне спиной сидит, уж прости. — Извините, — Тонкс потупила виноватый взгляд на пустом столе Люпина. — Ты хочешь сейчас об этом поговорить? — она вновь посмотрела на Гавейна, который уперся локтями в ручки кресла и, чуть склонив голову набок, печально поджимал нижнюю губу. — Нет, совершенно и точно нет. — Отлично, а то я как раз домой собирался, — он слабо улыбнулся. И она уже хотела спросить, зачем он тогда вообще зашел, но Гавейн продолжил: — И в таком случае, я забираю тебя с собой. Мне очень понадобится помощь. — Помощь?.. У вас дома?.. В праздник?.. — Тонкс изумилась. — Именно, — он поднялся, похлопав ее по плечу. — Давай, закрывай эти бумажки, я прекрасно знаю, что ты их сейчас только гипнотизируешь и не более. И пойдем отсюда. — Но, сэр… — Это приказ, аврор, — Робардс открыл дверь, уставившись на нее и приглашая на выход. — Аврор Блэк к вам сейчас не пристанет, мое честное слово. Тонкс, коротко подумав, все-таки поднялась с места. — Где ты сейчас живешь? — спросил он ее, пока они медленно поднимались по горке на острове. Сириус и правда не предпринял новой попытки с ней заговорить, да даже приблизиться, но его пристальный взгляд она чувствовала весь короткий и быстрый путь от коридора и до выхода. — С чего вы взяли, что мне негде жить? — она поглубже пихнула руки в карманы и смотрела только перед собой, чувствуя на себе взгляд Робардса. — Ох, Тонкс-Тонкс, — он изможденно вздохнул, покачав головой. — В «Котле», — пробромотала она еще тише и еще сильнее прижав локти к телу. — Прекрасное место, — сыронизировал начальник. — Пока вариант только такой. Спасибо, что хотя бы он есть. — Ну, это да, — он покивал, но более ничего не сказал. Розалинда, которая выглянула с кухни на их появление, только недобро сузила глаза на мужа. И Тонкс уже решила, что это из-за нее, незванного и незапланированного гостя, как та озвучила причину: — Робардс, ты опоздал на два часа. Два. Мы договаривались на шесть. — Все претензии к Руфу, прошу, — он с извинением глянул на нее. — Он все никак не хотел затыкаться со своим поздравлением. — Очень сомневаюсь, что он «не затыкался» все два часа, — она скептически его осмотрела. — Тонкс, присаживайся. — Вы… Вы не против?.. — Мерлин, нет, — она устало закатила глаза с улыбкой, которая, кажется, была естественной, и посмотрела на мужа. — А вот вас, уважаемый, я попрошу заняться тем, о чем вы горячо клялись успеть вовремя. Времени в обрез осталось. Гавейн, освободившись от пальто, подошел к ней и быстро поцеловал в щеку. — Не шипи, я тебя умоляю. Времени еще полно. — Робардс… — Розалинда все еще не сбавляла своего негодования, судя по сдвинутым бровям и тону, хотя ответила на поцелуй. — Я все понял-понял, не беспокойся, — он поспешно ушел на кухню. Нимфадора все-таки последовала его примеру: ее пальто повисло на крючке, но вот дальше она стеснялась действовать. — Тонкс, хочешь чего-нибудь? — поинтересовалась Розалинда. — Ну… Аврор Робардс сказал, что ему понадобится моя помощь здесь, так что я бы хотела приступить побыстрее. И потом домой. Ваши гости, наверное, скоро придут, — она чуть прошла вперед и кинула поочередные взгляды на кухню и в гостиную, но кроме Розалинды и Гавейна тут больше никого не было. Да и выглядело все очень… не празднично: ни елки, ни каких-то еще украшений. — Ты наш единственный гость сегодня, — миссис Робардс улыбнулась. — В каком смысле?.. — А какой тут может быть еще смысл, кроме прямого? — бровь Розалинды удивленно выгнулась. — Иди мой руки и садись за стол. Она решила не сопротивляться, в прошлый раз-то, осенью, все равно не вышло, и двинулась в ванную. — Тонкс, — голос Гавейна прервал ее на полпути, и она заглянула обратно на кухню, — сегодня переночуешься здесь. — Что?.. — она оторопело посмотрела еще и на Розалинду, но та вообще никак не была несогласна с мужем. — Почему? Зачем?.. — Тут нормальная кровать и не шляются кучи пьяниц, как в «Котле». Особенно-то в Рождество, — Гавейн, оторвавшись от готовки, прижался боком к тумбе и серьезно смотрел на Тонкс. — Спокойно поспи здесь сегодня. — Сэр, я не могу. — Тебе придется, у нас такие правила, — он безрадостно поджал губы и развел руками. — Гави… — Розалинда стрельнула на него глазами и посмотрела на Тонкс. — Тебя никто здесь насильно не запирает, не беспокойся. Но у нас всегда так было заведено: гости в Рождество остаются здесь на ночь. И мы бы очень хотели, чтобы ты последовала данной традиции. — Откуда вы знали, что мне негде будет праздновать Рождество? Римус, что ли, заходил? — Да мы не знали, — Гавейн пожал плечами. — По плану были салат, рыба с гарниром и небольшой торт под чай. Ты против вафельного же ничего не имеешь? Тонкс прикрыла глаза: голова немного шла кругом. Возможно, из-за того, что спала она за последние двое суток часов семь в общей сложности, а то и меньше. Больше казалось, что вообще не спала: мозги еле работали, а озноб и вялость никак не удавалось сбить. — Сэр, я не поспеваю за вашей мыслью, — пробормотала она, потирая раскаленный лоб холодной ладонью. — Мы не наготавливали кучу еды, чтобы в последний момент узнать, что гости не придут, и поэтому я решил позвать тебя от безысходности. — Ну, Кат сегодня вряд ли успеет к полуночи, — заметила Розалинда мужу. — Она час назад где-то написала, что клиника переполнена уже. — Как будто я удивлен, — он усмехнулся, отворачиваясь и вновь берясь за нож. — Тебя же не вызывали? — Нет, слава Лазарю, и надеюсь, так и будет, — Розалинда слабо погладила Тонкс по плечу и легонько подтолкнула в сторону уборной. — Ты, конечно, можешь отказаться от ночевки, но только, прошу, не от ужина. — Но вы же планировали вдвоем. Точнее, втроем, с дочерью. — Не беспокойся. Ты наши планы никак не порушила, а проводить Рождество в тоскливом одиночестве не стоит, если есть вариант. Тонкс смотрела на поток горячей воды из крана, под которым держала кисти. Они уже не то что отогрелись, а покраснели, но она все равно не убирала их, зависнув в собственных размышлениях. Больше всего ей хотелось плакать, даже не спать и, уж тем более, что-либо праздновать. Но и уходить не хотелось по какой-то неведомой причине. Больше было похоже, что ее разрывает: уйти, зарыдать и, одновременно, занять место за неожиданным столом и попытаться хоть как-то держаться ради приличия. Вернувшись, она заметила Робардсов у плиты: они о чем-то тихо разговаривали, кажется, даже на испанском. Разговор явно не касался ее: Розалинда над чем-то еле слышно смеялась, а Гавейн улыбался во все тридцать два, поставив на паузу разделку рыбы перед собой, и смотрел на жену. Следующая секунда, и Розалинда обняла мужа за шею, целуя в висок. Но тут же заметила пялющуюся на них Тонкс. — Извините, я… — она поспешила отвернуться, и ее взгляд застыл на камине, каменный свод которого окрашивался в красно-рыжие тона от невидимого ей из-за дивана пламени. — Не выспалась совершенно, залипаю. — Может, прилечь хочешь? — Да. Да, было бы идеально, спасибо. Единственная комната на первом этаже, в которой она еще не бывала, оказалась гостевой спальней. Двуместная кровать, комод с небольшим дамским столиком, над которым висели настенные часы, и несколько книжных шкафов — Тонкс осматривалась. Но больше всего ее интересовала, конечно, кровать. Розалинда только поинтересовалась, нужно ли ей еще что-то, но после полученного отрицательного ответа оставила Тонкс одну, сообщив, что за стол они сядут через пару часов и у нее есть время отдохнуть. Постель оказалась коварной: стоило Нимфадоре даже сесть на нее, как остатки сил буквально покинули ее. Мягко, тепло и пахло травами, но не настолько, чтобы этот запах как-то раздражал. Он, наоборот, дополнительно убаюкивал, пока Тонкс думала сначала над тем, что в отсутствии гостей тут, вероятно, сушат эти самые травы, а потом ее мысли перескочили на праздник, потом на Римуса, а потом… Потом она уснула, сама того не заметив. Когда же Тонкс резко пробудилась, словно ее толкнули или встряхнули, то обнаружила себя на том же месте, но практически непроглядная темнота что в комнате, что за окном говорила только о наступившей полночи. Короткий взгляд на часы: уже за два перевалило! Она прислушалась, но в доме было ожидаемо тихо, и поднялась с постели. Спать после шести часов сна как-то особо не хотелось, однако что ей делать сейчас, не имела ни малейшего понятия. Молча уйти будет грубо, а ни Розалинду, ни Гавейна она не хотела оскорблять таким поступком. Тонкс осторожно приоткрыла дверь и заметила свет с кухни. Забыли погасить, что ли? Она медленно прошла в ту сторону и застыла, стоило заметить Катрину за столом. Она тоже замерла с вилкой у самого рта и уставилась на Тонкс. Несколько секунд напряженной и молчаливой зрительной дуэли, и Робардс нарушила тишину первой: — Ты обворовать нас, что ли, решила? — Кат… — донесся тихий вздох Розалинды откуда-то из гостиной. — А что она крадется в ночи? — Катрина отправила кусок рыбы в рот, потянувшись к бутылке с вином и подливая себе в опустевший бокал. — Тонкс, садись за стол, — чуть громче, но все еще в шепоте сказала Розалинда. — Мы не стали тебя будить, а то ты вся бледная была от усталости. Она заглянула в гостиную: миссис Робардс то ли сидела, то ли лежала на диване, читая. Посмотрела на Катрину, но та лишь одним качком бокала пригласила ее к столу. — И в мыслях не было кого-то обворовывать, просто не хотела шуметь, — пробормотала Тонкс, усаживаясь напротив у чистой тарелки с приборами. — А то я тут не ориентируюсь практически, вдруг врежусь во что-то спросони. Желудок, стоило ей осмотреть немногочисленные блюда, тут же напомнил о себе бурлением и даже слабой резью. Последний раз домашняя еда в ней была дня три назад, что ли, а питание в Министерстве хоть и было привычным, но как-либо вкусным назвать сложно. Хотя, быть может, это сейчас ее вкусовые рецепторы отключились вслед за настроением. Но тратиться на еду, даже в том же «Котле», с ее зарплатой не хотелось: еще жилье нужно найти сносное, так что выбирать не приходилось. Да и есть едва ли хотелось тогда, а вот сейчас — пожалуйста, да. Всего и побольше. — Вино белое будешь? Тонкс подняла растерянный и еще немного сонный взгляд на Катрину. — Э-э-эм… Нет, спасибо. Что-то не хочется алкоголь последнее время. «Себе только не ври, алкоголичка, — презрительно пронеслось в мыслях. — Кто каждый вечер по четыре пинты вылакивал?» — Ну, не хочешь как хочешь, — та пожала плечами и, допив в своем бокале, вновь наполнила его остатками из бутылки. — Кат, не увлекайся, — немного строго проговорила Розалинда. — Три бокала, и я пойду спать. Это последний, все равно ничего не осталось. Стоило Катрине сказать это громче, с ярким, хоть и уставшим недовольством, как с дивана донесся хрип, и Розалинда, кивнув взгляд на дочь и опустив книгу, что-то зашептала. Из-за спинки показался взъерошенный Гавейн, сонно щурясь. — Мерлин, ложись обратно, — прошетала Розалинда слышнее. — Ты давно пришла? — Минут пятнадцать-двадцать назад, — проговорила Катрина, кинув виноватый взгляд на папу. — Извини, не хотела будить. Он только что-то несвязно пробурчал, укладываясь обратно. — Гави, пойдем спать, может?.. От него донеслось отрицательное мычание, и Розалинда обреченно вздохнула, покачивая головой и вновь поднимая книгу. Тонкс перевела свой взгляд в тарелку: безумно вкусно, но в горле стоял немного душащий ком от зависти и сожаления. Она, несомненно, была рада за них, но сейчас от понимания, что чего-то подобного у нее с Римусом не будет, хотелось удавиться. У них не будет ни так, ни даже как у ее родителей, хотя их отношения Нимфадора могла назвать менее теплыми. Возможно, она знает далеко не обо всех аспектах, но то, что наблюдала всю жизнь, говорило о таком. Хотелось верить, что и у мамы с папой намного больше тепла друг к другу, когда никто не смотрит, иначе зачем это все тогда? — Тонкс, чаю хочешь? — предложила миссис Робардс, когда она с тяжелым вздохом отодвинула от себя тарелку и, чувствуя себя шаром от обжорства, откинулась на спинку. Катрина уже ускакала к себе наверх минут десять назад, а вот Нимфадора все колупалась в тарелке как сонная муха. — Еще сладкое есть. — Да не, — она вновь вздохнула, прикрыв глаза. — Спасибо большое, но я объелась более чем. — Это ты Гавейну тогда уж скажи: рыбу не я готовила и, уж тем более, ловила, — Розалинда мягко усмехнулась. — А салат нарезать — не так уж и сложно. — Он еще и рыбу ловил?.. — Тонкс удивленно посмотрела на нее. — Так уж повелось. Надеюсь, ты не пойдешь сейчас домой? — она приподняла брови в дополнительном вопросе и добавила: — Ночь на дворе, оставайся. — Я точно не помешаю?.. — Нет, конечно. Мы бы иначе не стали так настаивать. — Честно говоря, я думала, что тут будет как минимум мисс Шторм, а то и все ваши друзья. — Обычно она с Тимом заходит, — она кивнула, — но в этом году в Америке гостят на праздниках. Так что не беспокойся и со спокойной душой оставайся. — Это странно, — заметила Нимфадора. — Ну, то, что я у вас праздную, я же вам ник… — Тонкс, — Розалинда кинула на нее снисходительный взгляд, — все в порядке. — Вы же даже не знали, что я буду. — Гавейн предупредил, что тебя с собой захватит. — Когда он успел?.. — Я уж сейчас тебе точную минуту не назову, — миссис Робардс вновь усмехнулась. — Но он спросил, а я непротив была. И это даже с учетом, что ты не наша родственница или подруга. — Спасибо, мэм. Правда, — Тонкс постаралась улыбнуться, но вышла, скорей всего, грустная гримаса. — Я обычно отмечаю с родителями и Сириусом с Гарри, но в этом году… — она вздохнула, уставившись на секунду в темень за окном. — Я планировала с Римусом к ним прийти, но… Мы, кажется, разошлись с концами и… — И ты не хочешь сейчас это обсуждать, — закончила за нее Розалинда. Возможно, она спросила, но говорила слишком тихо, чтобы Тонкс могла уловить вопросительную интонацию. — Типо того, да. Хотя бы не в праздники, когда должно быть радостно. — Вариант предложить им отложить разговор не вариант? — Нет, — Тонкс печально усмехнулась, помотав головой. — Вы же не знакомы с моей мамой? — Мы толком не общались в школе: она предпочитала ваш факультет, сама знаешь причину, — она улыбнулась. — Да и разные годы, так что еще меньше точек соприкосновений. — А Бэлла? Или Нарцисса? Они обе точно предпочитали Слизерин. — Сама как думаешь? — Розалинда уже беззвучно засмеялась. — Моя единственная подруга со школы это Энни. Можно сказать, она единственный человек, с кем я там в принципе общалась, не считая учителей. Так что такому кругу друзей я обязана Гавейну и его компанейской душе. — А на работе?.. — Ладно, хорошо, — она усмехнулась, — на работе еще есть парочка, но они появились уже там, а не на учебе. — Знаете, звучит, как моя мама. Возможно, вы бы с ней поладили. — О, вполне возможно, — на лице миссис Робардс появилась туманная улыбка. — Вы бы согласились, если бы, скажем, Катрина ввязалась в нечто подобное, как я, но не сообщала подробностей? И пришла бы на Рождество в дерьмовом настроении, но предложила отложить обсуждение? — Ну, мы бы попытались узнать причину — это точно, — ответила она после недолгих раздумий. — Вот мне даже не хочется слушать эти попытки. Интересно, родители поверили, что она из-за работы не смогла прийти на Рождество? В газетах-то уже новости о суде появились давно, однако у Тонкс не было никакого желания не то что читать, а даже покупать любой из выпусков, поэтому об известных подробностях обществу она была не в курсе. Тонкс, продрав глаза ото сна, глянула на часы: уже за полдень. Мерлин, она думала ночью, что если ей и удастся уснуть после запоздалого ужина, то продрыхнет явно не дополнительные десять часов. Но нет, стрелки часов подбирались к обеденному времени, а крики чаек, что приглушенно доносились через окно, говорили о том, что это точно не галлюцинация или сон внутри сна. Однако былая изнуренность, наконец, отступила. Кажется, именно такое Рождество ей требовалось больше всего: никаких напряженных разговоров и перекладывания еды из одной стороны тарелки в другую, а мягкая и теплая постель, пуховое одеяло и тишина после плотного и вкусного ужина. Она, перекатившись на вторую половину и вновь завернувшись в одеяло, прислушалась: какой-то слабый шум доносился то ли с кухни, то ли из гостиной, но более ничего. Разве что крики чаек: хотелось бы назвать их птичьим щебетанием, как в родительском доме, но нет, это точно были чайки и их пронзительные крики, словно сцепившиеся скандальные тетки на ярмарке. Через непродолжительное ленивое время выдрав себя с кровати, Тонкс скрылась в ванной. Зубная паста на пальце вряд ли так же успешно справлялась, как на зубной щетке, но эта вещь, как и все остальные, все еще оставались в квартире Люпина. Моргана, откуда взять в себе сил, чтобы зайти за ними? Это ведь будет окончательной точкой. Не запятой, не точкой с запятой, не многоточием, а самой жирнющей в ее жизни окончательной точкой. От мысли о которой затошнило через мятный вкус на языке. На кухне она обнаружила только сонно передвигающегося Гавейна. Он, зевая через каждые пару секунд, лениво поглядывал за туркой пока, видимо, пытался решить по поводу своего завтрака, смотря в холодильник. И обернулся, услышав ее прорвавшийся зевок: — Я смотрю, ты все-таки тоже сова, — он сонно улыбнулся. — Завтракать будешь? — Вы всех откормить стремитесь? — она усмехнулась в ответ. — Не пропадать же добру, — Робардс пожал плечами, вновь посмотрев в холодильник и почесав затылок. — Да и, вроде бы, вкусно вышло. — Я бы, наверное, только кофе попила, вчера съела больше обычного, до сих пор тяжесть в животе. И было очень вкусно, особенно рыба, вы совершенно зря сомневаетесь. Гавейн вновь посмотрел на нее через плечо, улыбнувшись. — Кофе так кофе. Пара минут, садись пока. — Сэр, спасибо за приказ, — начала Тонкс через некоторое время, в очередной раз окинув дом взглядом. Черт возьми, как же тут спокойно, аж уходить не хотелось, но придется скоро. — Приказ? — Вчера. Что потащили меня сюда, хотя не должны были совершенно. — Праздник же, а ты вся никакая в кабинете прячешься, — он отлевитировал две кружки с кофе на стол и сел напротив нее с тарелкой салата. — Я не хотела идти, если честно. Думала, что вы меня расспрашивать станете. — Ты же сказала, что не хочешь разговоров и расспросов, — Гавейн пожал плечами. — Да, но… Вы могли. — Мог, как и сейчас могу, если хочешь. А не хочешь — не будем. — Вы ведь понимаете, что это все? Конец. Мне уже не нужна помощь. Он поднял на нее взгляд, делая глоток из кружки. И качнув бровями на вторую, поставил свою на стол. — Пока я понял одно: ты съехала от Рема. И прячешься от Сириуса, чтобы он не пошел решать твою проблему своим способом. — Он ее не решит потому что. — И это я тоже прекрасно понимаю. Больше был удивлен, что он ко мне пошел, а не продолжил караулить тебя у туалета до второго пришествия. — Я тоже, — она кивнула и все-таки глотнула кофе. — Торт хочешь? — Ну… — Тонкс затупила от такой резкой смены темы. — Давайте, вчера не успела попробовать. Только самый маленький кусочек, а то лопну. Пара секунд и перед ней появилось блюдце с вафельным тортом, украшенным ягодами. — Кажется, твой дядя учится быстрее Римуса. Или хотя бы слушает лучше. — Вы и с ним говорили? — она удивленно посмотрела на начальника. — А как еще? Уж Сириуса я успел очень хорошо изучить за столько лет, — он приподнял уголок рта в усмешке. — Римуса нет? — Сильно хуже. Он-то под Алом ходил до Гонконга, а после у меня едва ли было время узнать его нормального. Мне больше Ал и Энни помогли понять, чем он сам. Ну, и через тебя. — Меня?.. Гавейн снисходительно улыбнулся, склонив голову. — Ты б в него, нелюдимого, вряд ли влюбилась. Могу и ошибаться, но мне кажется, что шансы стремились бы к нулю в таком случае. Хотя… — он задумался и вдруг громко усмехнулся. — Ладно, я не знаю, если быть предельно честным. Нелюдимость можно воспринимать как загадку, а ты их любишь решать, иначе бы столько вопросов из тебя не лилось на постоянной основе, — и вновь усмехнулся. — Что вы могли понять через мою влюбленную голову? — Мне хватило, поверь. Но давай я тебе так отвечу: я бы не стал ему помогать, не будь тебя. — Это я уже знаю, поняла. — Немного не то: я хотел сказать, что… — он вновь призадумался на пару мгновений и спросил, осмотрев ее: — Ты точно хочешь этого разговора? Он не то чтобы праздничный. Теперь настала очередь Тонкс усмехаться. — Да не, вы очень тактично к нему подвели. В который раз, — и беззвучно засмеялась, глянув на него. — У меня правда не было такого намерения. Единственное, которое было — поддержать. И не дать провести праздник в тоске и одиночестве, судя по твоему стремлению избежать разговора с Сириусом. — Вам удалось и большое спасибо. Это хоть и самое странное Рождество в моей жизни, но точно не плохое с учетом… С учетом всего перед ним. Я уже морально подготовилась, что будет самым ужасным. Поистине дерьмовым. — Рад слышать. Но давай все-таки отложим? — Почему вдруг? — Как минимум Кат может проснуться в любую минуту, а я не хочу, чтобы она тут уши грела и была в курсе. Думаю, ты тоже. — Резонно, — Тонкс кивнула и попробовала торт. Черт возьми, и он вкусный. Да как так-то?! Такое ощущение, что все вокруг нее ходили на какой-то кулинарный факультатив в Хогвартсе, а Тонкс его просыпала каждый раз из-за своего совиного биоритма или лени. И главное, понятия не имела, что таковой имелся. — Что с тобой? — А? — она вновь посмотрела на начальника. — Да просто… — и вздохнула. — Устала. И еще больше устала от этой усталости. Кажется, что вся моя жизнь идет как-то не так, начиная с… Не знаю, с какого момента. Но такое ощущение, что на самом деле можно было все сделать правильно, но я либо не умею, либо не догадываюсь как. — Тут могу сказать только две вещи: я прекрасно понимаю это чувство. Но это нормальное чувство, если оно не постоянный спутник. Вроде, не постоянное, но черт возьми, как же она устала и от него еще. — А второе? — Если хочешь, оставайся до вечера. Или вообще со второй ночевкой. Насколько знаю, ты сегодня тоже выходная. — Сэр, это слишком много. — И куда ты собралась в таком случае? В паб? — он помотал головой. — Если хочешь, если тут получается как-то отвлечься или чувствуешь себя хотя бы немногим лучше — оставайся. И не думай, что как-то мешаешься. — Да ну? Не думать? Вы же, определенно, были бы рады провести праздник в кругу семьи. А в итоге я тут, и теперь вы еще предлагаете остаться со второй ночевкой. Робардс несколько мгновений печально смотрел на нее. — Я все тебе уже сказал, Тонкс, дальше решение за тобой, — хрипнул он в итоге и отправил очередную порцию салата в рот. Кажется, он не был обижен или разозлен, но чертова голова все еще еле работала, чтобы дать приблизительный ответ, как прозвучал или выглядел Робардс. И она уставилась сквозь торт. Черт, с одной стороны надо уйти, и так более чем гостепреимства получила с отдыхом, но с другой…. — Я… Если вы все точно не против, осталась бы до вечера, сэр. — Хоть на ночь, никто не будет против, говорю же. А Кат отсыпается перед ночной, так что единственная просьба сильно не шуметь, пока она не поднимется. Ты точно это услышишь, — он тепло улыбнулся, цедя кофе. — Я буду тише воды, клянусь. Как будто и нет вовсе. — Если хочешь, опять же, там, — он указал кивком подбородка ей за спину, — есть беседка. Только порекомендовал бы взять с собой что-нибудь горячее, а то зимой можно насквозь продрогнуть даже с согревающими чарами. — Честно говоря, я не очень хочу на морозе сидеть даже с горячим кофе и чарами. — В таком случае могу предложить книги. Думаю, под практически любой вкус найдется хотя бы одна. Тонкс кинула короткий взгляд в гостиную: книг у них и правда было более чем. Такую внушительную домашнюю библиотеку она видела всего у двух людей: у Сириуса и у Вивиан в родительском доме. Хотя у Чадвигов она была все же больше из-за размеров их поместья, которое было раза в два или даже три больше Гриммо, так что пространства для тех же книжных шкафов предостаточно. — А вы что будете делать? — Хотел посидеть над зачарованием. И судя по его вопросительно поднявшимся бровям, предлагал составить компанию. — Можно с вами? Постараюсь не мешаться. К тому же, вы сами сказали, что потребуется моя помощь, — она смущенно улыбнулась. — Не знаю, правда, какая в данном случае, но готова помочь с чем угодно. Робардс тут же кивнул с ответной широкой улыбкой. — Знаете, — начала Тонкс, осматривая коллекцию изобретений в небольшой комнате на втором этаже. Видимо, это и была его «испытательная пещера», о которой просила Розалинда. Хотя на пещеру не очень-то и было похоже, да и Тонкс предполагала, что будет она отдельно от дома, — я тут вспомнила наш с вами поход в Сквиботаун. Робардс, надев очки и заняв место за рабочим столом, сосредоточенно ковырялся в каком-то механизме специальным приспособлением, похожим на большую и толстенную иглу с деревянной рукоятью, и кивнул. — Да, помню. Жаль не выгорело, только время потеряли. — Не знаю, лично я не потеряла. Скорее, получила дополнительный урок импровизации, — она улыбнулась, вспомнив его «представление» в магазине. — Вы тогда правда кому-то отдавали тот вредноскоп на изучение или сами? — Сам, это быстрее как минимум. И меньше бюрократии, — он усмехнулся и, поправив очки, повернул голову, кивая на самый дальний стеллаж. — Вон он, красавец, лежит. Оказался просто сдохшим экземпляром: перезарядил и все работает, как и должно. Никакой реакции на волшебников или любое сотворение магии. — Это сложно? — Перезаряжать? Не, но лично мне нужно быть отдохнувшим для этого. — А само создание всех этих артефактов? — Тонкс вновь оглядела комнату и все-таки опустилась на стул у стены рядом с его столом. — Думаю, как и со многим: зависит от того, что создаешь. Вредноскопы, к примеру, одни из самых простых. Мы их с Мюрреем в былые времена наклепали огромную кучу, — он слабо улыбнулся. — Можно было бы всю эту комнату завалить до потолка, если все собрать. — Мюрреем? — Отец Энни и Джерома. Он-то меня этому делу и научил от и до. Золотой человек с золотыми руками. Был, — Робардс вдруг замер, а потом опустил руки вместе с механизмом на стол. Чуть проморгался, потирая пальцами уголки глаз, и размял шею. — Я и в подметки ему не гожусь, хотя уже сколько лет прошло. — Ну, знаете, тот ваш камешек мне очень пригодился, когда мы за Бетеллом погнались. Гавейн, который уже успел вновь сосредоточить внимание на своей заготовке, перевел на нее взгляд. — Технически, он тебе дважды пригодился, — и ухмыльнулся. — Но тут ты, кстати, угадала: изобрел я эту штуку уже после его смерти. Си-и-ильно позже. — Вот, а вы еще прибедняетесь, — заметила Тонкс с улыбкой, и Робардс тихо засмеялся. — Кстати, а вы поняли, чем Бетелл тогда отражал наши с Даян атаки? Он же не может колдовать, а Протего возникали, будто у профессионального дуэлянта. Робардс тут же нахмурился и, тяжело вздохнув, приманил ей в руки какой-то кулон в виде большой плоской монеты с толстыми краями, в которой была вырезана дорожка-узор. — Вы храните у себя улики? — она удивленно перевела взгляд на начальника. — Нет, конечно, — он хрипнул, прыснув. — Ты что? Эти обереги создавал бывший конкурент Кесслеров, Макинтайр, но его бизнес подмяли под себя Пожиратели где-то в середине семидесятых, а потом он с сыном исчезли. Ходили слухи об их убийстве, подчинении, еще о чем-то, вроде лишения рассудка… В общем, у тебя в руках другой экземпляр, которых с каждым годом становится все меньше и меньше. Бетелл, после убийства собственного отца, прихватил такой же из родного дома вместе с другими вещами. Тонкс вновь осмотрела монету. Она явно была в использовании долгое время: вся затертая, короткие и неглубокие отметены наблюдались с обеих сторон, а на окантовке вовсе имелись сколы. — А вы можете такую создать? — Казалось бы, что там сложного, да? — он раздосадованно усмехнулся. — Да не, я в том смысле, что… — Я понял, Тонкс, — Робардс глянул на нее с улыбкой, после вернув внимание своему занятию. — Это я сам на себя: Протего достаточно простая вещь, но вот качественно наложить данные чары — уже задача со звездочкой, а то и с дюжиной, — и вздохнул. — Пока не выходит на таком же уровне, как у Макинтайров. В этот момент от его механизма донесся звонкий щелчок, и Робардс неожиданно быстро отлевитировал, чуть ли не вышвырнул тот из распахнувшегося окна. Деталь зашипела в воздухе, завращалась и даже задрожала, испуская из себя густой дым. Тонкс испуганно застыла с кулоном в руке, глядя в окно, но вот Гавейн просто наблюдал за механизмом, держа правую руку на палочке. Когда же дым перестал извергаться из механизма спустя где-то секунд десять, Гавейн приманил его обратно и с тяжелым недовольным вздохом крутанул на столе по часовой стрелке. — Не выходит? — она кивнула на деталь, кладя кулон обратно на полку. — Уже больше месяца бьюсь, но пока… нет. — А чем это вообще должно быть? — Отмычкой, — пробормотал он, вновь беря ту в руку и начав ковыряться. Тонкс удивленно посмотрела на нее. На отмычку совершенно не похожа, больше на перочинный нож, которым иногда пользовался папа: металлический прямоугольник с кучей каких-то пружинок и вращающихся, выдвигающихся и складных деталей. — Не похожа. И вообще, зачем вам отмычка? Отпирающие чары же не такие сложные. — Ага, как и Протего, — он нервно усмехнулся. — Хочу вломиться к Алу, а там никакие стандартные отпирающие не помогут. — Никогда не была у него, кстати. Возьмете с собой? — Тонкс неловко улыбнулась еще и от этой машинально вылетевшей просьбы. Она и так заваливает его кучей вопросов, отвлекает, когда сама пообещала молчать. Даже взяла с собой книгу, но едва увидела это скопище артефактов с оберегами, как все комментарии с вопросами полились непроизвольно, словно плотину прорвало. — Просто предложила компанию. — Посмотрим. Я в любом случае не доделал, чтобы идти туда в ближайшее время. — Он вам разве ключ не давал? Ну, или Скримджеру, к примеру. Вы же друзья, а вдруг он свои забудет или потеряет. Или их сопрут. Робардс помотал головой с ухмылкой. — Ключ-то есть, вот только Ал всю защиту неожиданно поменял. А разносить дом или хотя бы сносить дверь с петель мы не хотим. — Можно выбить окно, — предположила Тонкс. И заметив скептически искривившийся рот начальника, тут же добавила, хватая книжку со стола: — Все, молчу. Извините, сэр. — Можно выбить окно, можно снести дверь или раскурочить стену, — неожиданно продолжил Гавейн через недолгую паузу. — Конечно, все это можно. Очень просто, вот только это приведет к стремительному и, очень вероятно, отрицательному развитию событий, потому что дом как снаружи, так и внутри чем только не напичкан. Секунда, и он будет в курсе нашего вторжения как минимум. Мы до сих пор не знаем, что происходит, как и на разговор адекватный не получилось раскрутить. Он делает вид, что полностью поглощен обучением в Хогвартсе, — и помолчав еще пару секунд, добавил: — Что дополнительно подтверждает, что происходит нечто странное, поэтому мы никакого стремительного развития не хотим совершенно. — Вы думаете, что в обычной ситуации Грозный Глаз не стал бы учить? Особенно-то по просьбе Дамблдора. Он же его уважает, чуть ли не боготворит. — Не боготворит он его, — Робардс поморщился. — Ал и пресмыкание или раболепное внемление каждому слову кого-либо — это что-то из сферы фантастики. — Тогда как вы это объясните? — Уважение — тут да, я согласен. Но он уважает и того же МакБрайта, но вспомни хоть свою пору на курсах: как часто он лично чему-то учил вас? Не тебя лично, а вашу группу. Потому что по тому, что нам с Руфом рассказывал МакБрайт, он едва ли отрабатывал даже половину своей ставки по часам. — А почему он его тогда не уволит? Робардс косо посмотрел на нее, немного ухмыляясь. И покачав головой, выдохнул: — Статус как минимум. Одно имя Муди на курсах, и часть вчерашних школьников уже летит на крыльях наивности подавать свои заявки на курсы, чтобы поучиться у живой легенды и стать такими же известными борцами за справедливость. — Но если он не учит… Ну, почти не учит. Неужели ради одного только имени? — Там уже личные уважение и привязанность Рида ко всем Муди, полагаю. Он был сильно расстроен, когда Ал ушел со службы. Не говоря уж, когда погибли Уинстон с Клементиной, — и Гавейн вдруг спросил после пары секунд тишины, прерываемой только слабым скрежетом от отмычки: — Так каким был Ал в твое время на учебе? — Ну-у-у… — протянула Тонкс и усмехнулась воспоминаниям. — Он на первом курсе появился только под конец года, за день до экзамена. Разнес нас всех, как детей, наорал, что никто не тянет даже на стажера в ближайшие десять лет, а в первой схватке с реальным противником мы сдохнем через секунду в лучшем случае. — Узнаю, — он тихо засмеялся. — А потом снова на полгода пропал. Робардс уже засмеялся в голос. Тонкс замерла за дверью в палате. Прижалась спиной к ней, даже вжалась и, если бы могла, вообще стала с ней одним целым, и неотрывно смотрела на Люпина. За прошедшие четыре дня она так и не зашла за вещами, ровно как и не говорила с ним, даже не отправляла чар или письма. А надо было: нельзя же вот так исчезать, хоть и посреди скандала, и потом целую неделю играть в молчанку. Практически как он это делал, только молчание в его случае не длилось столько времени. Появившись сегодня на пятом этаже, чтобы уточнить подробности у пришедшего в себя пациента по поводу вероятной причины его отравления, она встретила миссис Робардс. И та без каких-либо подробностей сказала, что ее очень просили зайти в данную палату, но не по расследованию. — Я думал, что не увижу тебя уже никогда, — сипнул Римус, сидя на единственной койке. Выглядел он… Горло в очередной раз сжалось при попытке сглотнуть. Выглядел он ужасно: осунулся, побледнел, а взгляд дергался, хотя он пытался его удержать на ней. Да и вообще он как-то странно моргал, будто нервный тик. Римус, не дождавшись ее ответа спустя где-то минуту, потер лоб пальцами и вновь заговорил все тем же сиплым и, одновременно, охрипшим голосом: — Я понимаю, что… — и замолчал на еще несколько секунд, опустив взгляд в пол. — Я не появлюсь дома еще где-то с месяц. Буду здесь. Подписал бумажки, что пока лично Розалинда не убедится, что мое состояние не… В общем, я там не появлюсь точно до конца января. Ты можешь спокойно забрать вещи, не боясь встречи со мной. — Это все, зачем ты меня позвал? Римус посмотрел на нее, а она не могла понять по взгляду или лицу вообще ничего: там не было сожаления, извинения или хотя бы мимолетной радости, что она зашла. Там была только какая-то странная смесь, словно все эмоции смешали, как краски, и получилась серо-бурая уличная грязь. — Ты у Сириуса живешь? Или у родителей? — Какая разница, Рем? Я не вернусь. Он тут же сжал челюсти и еще сильнее вцепился в смятое под собой одеяло пальцами. — Хотел сказать, что… Что… — и надрывно вздохнул. — Ладно, нет так нет. — Договори уж. — Зачем? Ты же не вернешься. — А ты думал, что я, увидя тебя здесь, сразу же помчусь обратно? Ты хотел справляться сам — что ж, вот твое желание исполнилось. Я-то зачем? Только мешаюсь, достаю, лезу не ту… — Дора, ты не мешаешься, — он наморщил нос, перебив. — Ты не мешаешься, не достаешь и не лезешь не туда. Нет, точно нет. Прости за то, что я сказал. — Не называй меня так больше. Римус медленно прикрыл глаза, а после его плечи опустились, и он помотал головой. — Прости меня. Прошу, очень сильно прошу, если… Если у тебя будет желание и силы, прости меня, — он еще сильнее зажмурил глаза. — Я знаю, что… Что наговорил тебе ужасных вещей, я не… Я не хотел, правда. — Мне кажется, ты тогда был более чем уверен в своих словах. — Нет, я был… — он задрал голову, шумно выдыхая и все еще не открывая глаз. — Я запутался, — и посмотрел на нее. — Я не справился. Я не справлялся один, и это злило ужасно. Тонкс покивала, отведя взгляд. Он не справлялся, когда она-то была рядом. А теперь ее нет, и эти силы откуда-то нашлись хотя бы для поиска помощи. Вот только, очевидно, ее помощь не была нужна даже тогда, сейчас-то и нечего было говорить. — Ладно, теперь у тебя получится. Желаю удачи, Римус. — Тонкс, — он позвал ее в спину, но она не спешила поворачиваться и смотрела в деревянную дверь. — Тонкс, я люблю тебя. — Я уже имею сильные сомнения в этом утверждении. — Точно. Она ожидала, что он сейчас вспылит на это сомнение, но его голос был ровным настолько, насколько позволяла хрипота и сиплость. — Это точно: я люблю тебя. Прости меня. — Я попробую, но не факт. И даже если, то я не вернусь. Я устала, Римус. Чертовски устала. — Прости. — Знаешь, несколько минут этого разговора, а я уже устала еще и от твоих извинений, — выплюнула она. — А что мне еще сказать? — Что тебе сказать? — Тонкс все-таки повернулась к нему. — А я-то откуда знаю?! Я, что ли, это все заварила?! Это я попросила саму себя сюда зайти?! Люпин вжал в плечи голову, опустив ее. — Вот зачем ты меня позвал? Сказать про вещи? Про то, как тебе жаль? Извиниться? — А этого мало? — он виновато посмотрел на нее. — Ты мог прислать письмо: думаю, Розалинда нашла бы где-то чистый пергамент с пером для этого. — А ты бы стала его читать? — и когда она не ответила, он продолжил: — Да и за такие вещи нужно лично извиняться, а не письма строчить. — Что мне с твоими извинениями делать? На хлеб намазать? Спасибо, но кусок в горло не лезет уже хрен знает сколько времени. — Ты меня разлюбила? — Какая разница?! Люблю я или уже нет, какая разница?! Что мне с этой любовью делать?! Я не могу помочь ни тебе, ни себе! Она тебе не нужна оказалась, а мне и подавно! Лучше бы ты меня, дуру влюбленную, трахнул и выставил за дверь. Вон, Вив уже и не вспоминает Сириуса. Мне бы так, — она с отчаяньем усмехнулась. — Я просила тебя не отталкивать меня, не пытаться убить во мне любовь, но ты, кажется, только этим и занимался! Я стала виновата во всем! Во всем: в твоей злости, в твоей неспособности справиться с чем-либо! Я постоянно тебе напоминала обо всем! — Да нет же! — он вскочил с кровати, взмахивая руками. — Нет, Дора, ты не была в этом виновата!.. — Я не Дора! Хватит меня так называть! — Пожалуйста… Ты не виновата ни в чем, это я… Это все я, — Римус с отчаяньем и надеждой, даже мольбой посмотрел на нее, сделав пару шагов навстречу. — Я не знаю, как тебе еще объяснить, что мне жаль. Насколько мне жаль, правда. — О, так я еще и тупая, раз не понимаю? — Тонкс невольно усмехнулась. Прекрасно, теперь еще и это говно выплыло. — Боже, нет, — он вновь зажмурился. — Я не это имел в виду совершенно. Это я. Я! Я не могу найти слова, потому что их, кажется, нет. Их не существует, а я не знаю, как еще донести свое извинение, раскаянье. Но если есть вариант, то я хочу его найти. Люпин сделал еще шаг, оказавшись уже на расстоянии вытянутой руки. Тонкс смотрела то ли на него, то ли сквозь. Глаза немного пощипывало, сердце билось как бешенное, а злость странным образом опустилась куда-то вниз, к ногам и не давала сделать ни шагу. Ее будто прибило к этому деревянному полу гвоздями, заставляя чувствовать дрожь в каждой мышце. В голове завертелась, забилась мысль: вот, протяни к нему руку, коснись и, возможно, станет все, как прежде. Как когда-то было давно. Она зажмурилась от все-таки прорвавшихся слез: мимолетное воспоминание о его тепле, о всех чувствах и ощущениях, что дарил он, и даже мысли о нахождении рядом, и она не смогла их удержать. Тонкс закрыла глаза ладонями, плач не удавалось остановить, как бы она ни силилась. А в следующую секунду почувствовала руки Римуса. Она было дернулась, чтобы оттолкнуть, но он только сильнее обнял ее. — Пожалуйста, прости меня. Я умоляю тебя, прости, — прошептал Люпин. — Отпусти, — через слезы и всхлипы быстро проговорила она, пытаясь вырваться, но сил еще и на это не хватало. — Когда ты плачешь из-за меня, идиота? Она вновь дернулась в его объятиях, а потом вдруг для самой себя же сдалась: да пусть. И вжавшись лбом ему в грудь, оставила свои попытки что вырваться, что прекратить рыдать. Руки безвольно повисли, слезы — безвольно лились, тело — безвольно застыло в тряске и от злости и от усталости. — Я безумный идиот, прости меня, — донесся его голос через неутихающие слезы. — Я готов на коленях тебя умолять, если это поможет. — Я не знаю, что мне поможет, — выдавила Тонкс. — Не подумай, что я хочу… — он замер на полуслове, а потом продолжил. — В общем, если тебе некуда пойти, то ты можешь жить в моей квартире. Даже если это потребуется после того, как я выйду отсюда. Тонкс посмотрела на него через заплывший слезами взгляд. — Я не буду тебя там донимать, клянусь. Ничего не скажу, не попрошу и даже не приду. Просто хочу, чтобы ты… Чтобы ты отдохнула. Хоть как-то. — С чего ты взял, что мне некуда идти? — Ну, если бы ты пошла к Сириусу, то я бы его увидел точно раньше тебя, — он поджал губы в неловкой и грустной улыбке. — А к родителям ты и так не сильно часто ходила. Сама говорила, что хочешь жить отдельно от них. Она устало утерла лицо и после вновь уперлась ему в грудь. — Как найду жилье, я сразу же съеду.