Baby Fever

      Офисная рутина всегда выматывала Нанами, особенно когда ему приходилось оставаться на сверхурочные, которые, не смотря на довольно крупные надбавки в зарплате, просто терпеть не мог.       И его главной причиной для этого была маленькая и очень милая женщина, с нетерпением ожидающая его возвращения в уютном доме, с вкусным ужином и наполненной ванной.       Еще на их свадьбе, довольно скромной по меркам такого состоятельного мужчины, как Кенто, его "дорогой" приятель и бывший коллега Годжо Сатору пожелал ему наконец расстаться со сверхурочными и вступить в отношения со своей новоиспеченной женой. Но как бы Нанами не хотел, чтобы этот тост сбылся, он все еще регулярно оставался в офисе после шести часов вечера.       Как бы он не любил свою работу, возвращения домой он ждал больше всего каждый вечер, сколько бы денег ему не отправляли на счет.       Вот и сейчас, нажимая на педаль газа и сдерживая порыв нарушить все ограничения скорости, Кенто наконец направлялся домой, с огорчением слушая, как по радио объявили взрослое время, по обыкновению начинающееся после одиннадцати. Он снова опоздал домой, и Акане наверняка мягко и сонно улыбнется и скажет, что все в порядке, она совсем не устала, сейчас разогреет ужин и будет его ждать в кровати, где скорее всего все-таки уснет до его прихода.       Его сердце согревала мысль о скором возвращении домой, хотя оно будет и не совсем таким, как ему хотелось бы. По радио началась новая программа, Нанами пропустил мимо ушей представления очередного гостя, однако его внимание привело внезапное упоминание мужского декрета. Он прибавил звука и вслушался в разговор, открывая для себя новость, которую пропустил.       Правительство Японии, чье население стремительно старело, пыталось всеми способами увеличить рождаемость и теперь предоставляло отпуск по уходу за ребенком и для мужской половины населения.       Подъезжая к дому и паркуясь, Кенто отметил про себя, что возможность наслаждаться каждым днем в компании своей миленькой жены и их общего ребенка в течение двух с половиной лет, кажется ему крайне соблазнительной. Может с Акане и в правду стоит задуматься о расширении семьи?       На кухне тихо горела всего одна лампа, частично освещая кухонный стол и бережно накрытую полотенцем тарелку с еще теплым ужином. Выключив свет, блондин проследовал по темному коридору в спальню, уже заметив свернувшуюся в комок жену.       Кое-как избавившиеся от одежды и наконец сняв очки, Нанами залез под одеяло, затянув Акане в теплые объятия. Ее волосы тут же закрыли ему обзор, но лишь глубже зарылся носом в ее макушку, вдыхая родной запах и оставляя поцелуи на ее нежной коже. - Ты точно была бы самой лучшей мамой, - тихо прошептал Кенто, постепенно окунаясь в заманчивую теплую темноту родной спальни.

***

      Акане заворочалась, пытаясь спрятать лицо от надоедливых солнечных лучей, потревоживших ее сладкий сон. Почему-то именно сегодня ей совсем не хотелось вставать, хотя где-то на периферии разума блеснула мысль, что может Нанами еще не ушел на работу, и, если она сейчас встанет, сможет насладится его обществом хотя бы пару минут. Но она решила, что если солнце уже высоко, то надеятся встретить мужа на кухне бесполезно, и, поплотнее укутавшись в одеяло, перевернулась на другой бок, внезапно уткнувшись лбом во что-то горячее и приятно упругое.       Чьи-то большие пальцы гладили ее спутавшиеся волосы, постепенно спускаясь ниже к оголенной шее и плечам. Не сдержавшись, она простонала от приятных ощущений, глубже зарываясь лицом в твердое тело перед ней. - Прости, милая, я не хотел будить тебя, - такой родной, еще хриплый из-за недавнего сна голос пустил целую стаю мурашек по всему ее телу, заставив ее глаза распахнуться от удивления. - Кенто? Ты не на работе? - она подняла голову, встречаясь с любящим взглядом своего мужа, неотрывно смотрящего на нее.       Его большие теплые руки нежно обхватили лицо Акане, чтобы оставить на ее лбу поцелуй. Она интуитивно потянулась ближе, желая получить больше его ласки и внимания, сорвав с губ мужчины мягкий грудной смех и заставив его сжать объятья сильнее. - Когда я возвращался с работы, мне в голову пришла интересная мысль, и, - девушка заворочалась, устраиваясь поудобнее, и внезапно почувствовала что-то очень горячее и твердое там, внизу под одеялом, - я почти всю ночь думал об этом, даже во сне.       По лицу Нанами растянулась хитрая улыбка, как только он заметил, как покраснела его жена, наконец почувствовавшая его желание. Он прижался к ней еще ближе, оставив на нежной коже щек и за ушком пару поцелуев. - Работа в этот раз может подождать. - Это что-то настолько важное? - прошептала Акане, уже почти полностью растаявшая в умелых руках мужа. - Да, это кое-что настолько важное, кое-что, что касается только нас двоих, - ответил он, ныряя под одеяло.       Его губы опустились вниз по ее шее, к самому краю его старой футболке, которую она использовала, как ночнушку, а руки мягко сжали бедра и заскользили вверх по гладкой коже к ее талии. Мостик из поцелуев соединил ключицы, и заставил сбиться дыхание Акане, которая льнула навстречу к крепкому телу, уже позабыв обо всем.       Умелые руки гладили и сжимали ее, будто касаясь одновременно везде, но не настойчиво, а нежно, будто спрашивая разрешения на дальнейшие действия, хотя уже давно было понятно, что она была готова принять все, что он дал бы ей.       Нанами наконец стянул с жены футболку, открывая своему взору круглые груди и белые трусики, скрывающие самое сокровенное и желанное место. Но как бы он не был напряжен сам, он считал своим долгом сначала доставить девушке должное удовольствие с помощью прелюдии, поэтому принялся расцеловывать ее живот, одновременно поглаживая лодыжки и поднимаясь все выше и выше, заставляя все ее тело сжиматься в ожидании самых ярких ощущений, которые Акане мог подарить лишь ее горячо обожаемый муж. - Милая, я давно думал об этом, - мужчина поднял голову и положил щеку ей на грудь, становясь похожим на щенка, - я хотел проводить больше времени с тобой, сейчас у нас достаточно денег, и я могу поискать работу из дома... - Кенто, не томи, - она улыбнулась ему и взъерошила его и без того лохматые волосы. - Возможно, госпоже Нанами стоит подарить мне ребеночка? - он оставил еще один поцелуй на ее коже и взглянул на нее полными надежды глазами. - Тогда господину Нанами стоит постараться.       Мужчина, словно ждавший этого, тут же завлек ее в глубокий поцелуй, попутно снимая с нее последний оставшийся элемент одежды. Акане была отзывчива, как никогда, ее тело было будто настроено под мужа, как музыкальный инструмент, и реагировало на каждое его прикосновение, каждый его поцелуй.       Между ног стало невыносимо мокро, само ее нутро желало соединится в самом сокровенном касании, на которые способен человек. Когда пальцы Кенто наконец коснулись ее промежности, она не смогла сдержать громкого стона удовольствия, который до этого вибрировал у нее где-то в горле. - Я готова, пожалуйста сделай уже это наконец, - задыхаясь прошептала Акане, до хруста в спине выгибаясь навстречу ласкам.       Нанами откинул последний элемент своей одежды и скинул одеяло на пол, в комнате, несмотря на открытое окно, стало невыносимо жарко. Он прошелся по ее входу головкой несколько раз, собирая с ее лепестков смазку, чтобы облегчить проникновение и, резко, одним движением, вошел в нее, окончательно выбивая воздух из легких у обоих.       Кровать билась об стену от быстрых и интенсивных толчков, крики удовольствия наверное побеспокоили уже всех их соседей, но Акане умоляла Кенто не останавливаться. Без презерватива ощущения казались совершенно другими, кожа к коже, удовольствие будто било током по оголенным нервам, заставляя мужчину сжимать зубы изо всех сил, то и дело издавая громкий рык, от каждого сокращения мышц внутри.       Они уже потеряли счет времени, когда наслаждение стало уже невыносимым, и Акане кончила, захлебываясь стонами. Вскоре Нанами излился глубоко внутрь нее, шепча слова любви и осыпая ее изможденное, но счастливое лицо, бесконечным потоком поцелуев. - Я не понимаю, почему мы не сделали этого раньше, - заявил мужчина, перекатываясь на спину и укладывая жену сверху. - Ты слишком был занят работой, чтобы подумать об этом, - усмехнулась Акане, вырисовывая на мокрой от пота груди Кенто одной ей понятные знаки. - Но теперь я буду очень занят кое-чем другим, - он оставил поцелуй на ее макушке, - и следующие девять месяцев, и еще два года после.       Тишину их идеального утра нарушила трель рабочего телефона Нанами Кенто, лежавшего в гостиной, но это обстоятельство было нагло проигнорировано новым толчком мощных бедер.