Законы физики отменяться не будут

✈️✈️✈️

      Закрыв рот ладошкой Тэхён сонными глазами смотрел на картину, изображавшую балерину, как белого лебедя, склонившегося над своим возлюбленным, но видел отнюдь не руку известного мастера, а своё отражение, пока он сам превратился в одно большое ухо.       Вчера, с вечера, омежка не мог уснуть, потрясённый событиями. Он несколько раз просыпался среди ночи, и лишь под утро, утомлённый мыслями и бессонницей, заснул на пару-тройку часов. Проснулся он с оглушительной болью в висках, и вот теперь он стоял и слушал, как внизу назревала новая буря. Спустившись ещё на пару ступеней вниз, он сел, подбирая ноги, обнимая коленки руками, и слушал, как папа с самого утра «пилит» отца, и «пилит» по-настоящему, пока кофемолка измельчает кофейные зёрна, ну прям, как и отцовы нервы.       И неважно, что не́когда по биологии они изучали, что в человеке находится немеряное количество нервов, как говорится – мотать не перемотать, но всё же ему было тяжело понимать, что отец тоже не резиновый. И да, он в какой-то степени тоже виноват, что не может так легко отпустить единственного ребёнка, но ведь так положено! И пусть Тэхён никогда не скажет это вслух, но себя обманывать тоже не получается. И такой тандем мыслей вызывал весьма неоднозначный дискомфорт – он не знал наверняка, на чью сторону бы стал, ибо родители для него были одинаково любимы.       Дженер как-то пытался оправдываться, вбрасывая то слово, то полслова, но видимо папины взгляды на ситуацию были намного красноречивее, и грозному полковнику ничего не оставалось, как заткнуться, и быть послушным человеком, или хотя бы сделать вид, что он таковым и является.       Спустившись ещё на пару ступенек и кое-как перегнувшись через перила, Тэхён смог увидеть ноги отца, сидящего в своём любимом кресле, как изваяние, пока папочка наяривал уже далеко не первый десяток метров вокруг кухонного острова.       — Послушай, — выдохнул Джансу и Тэхён уловил в его голосе срывающиеся нотки, — Нам нужно всего лишь пару-тройку часов, и мы вернёмся! — и Тэхён прикинул, что два-три часа им никогда не хватало, а вот пять-шесть часов – возможно, ибо два-три часа они тратили только на походы в спа салон.       И в самый раз бы Джансу хлопнуть в ладоши и заплясать перед этим угрюмым человеком, только бы альфа улыбнулся, но тот оставался непоколебим, и допивал последний глоток остывшего, или опостылевшего, кофе.       — Ну ты же понимаешь, дорогой, — «дорогой» прозвучало так, что ещё одно неверное действие и полетит чья-то голова, — Приготовления к свадьбе требуют очень много затрат, и не только финансовых, — эта фраза вызвала в отце Тэхёна новый рык, намекающий о тяжёлом и упёртом характере альфы, но Дженер стоически выдержал и это нападение, хотя его броня и дала лёгкую пробоину, — А ты в это время... То есть вы с Чонгуком... — Тэхён навострил ушки, ибо разговор принимал ну очень крутой оборот, — Я не договорил! — Джансу резко повысил голос на мужа, а сердечко омежки сжалось в горошинку, когда он увидел, как отец подобрал ноги и сжал кулаки, а в мыслях сразу появилась картинка, как его желваки на скулах «отплясывают сальсу», — А вы посидите и поговорите по душам, как мужчина с мужчиной... — омежка услышал, как папочка наливает кофе и его мягкие шаги в домашних тапочках проследовали к дивану, — Дорогой ты мой, — Тэхён прекрасно знал, что кроется под этим словосочетанием «дорогой ты мой», особенно когда папа не в духе, и это «мой» вселяло совсем нерадостное состояние, — Ну тебе всё равно придётся переступить и этот разлом, — от этих слов в животе у Тэхёна назревала воронка, и он уже в мыслях представлял фильм «2012», и закрыл глаза, вспоминая, как закончился их вчерашний ужин...       ...Они тогда долго ещё стояли на улице и Чонгук держал холодные пальцы омеги, пока сам Тэхён был в диком раздрае.       — Ну побесится он и перестанет, — пытался Чонгук отшутиться, но попытка была провалена, и альфа не мог найти ещё одну лазейку к трепетной душе своего омежки, прекрасно понимая, что никаких тёплых отношений между ним и его тестем не будет, — Ну и когда же он примет меня по твоим прогнозам? — как наживку он кинул новую версию, пытаясь хоть как-то развеселить Тэхёна, и продолжал сжимать его руку, ибо перейти на что-то более приятное и существенное он не решался – за окнами стоял огромный и плечистый страж, глядя на них двоих через спущенные жалюзи.       И ведь сам полковник Ким прекрасно понимал, что он выглядит, как бельмо, даже не пытаясь как-то спрятаться.       — Твой отец за нами наблюдает, — не смог Чонгук смолчать, и хмыкнул, когда повернул голову и посмотрел на полковника, но тот так и не удосужился сдвинуться с места, и даже попытки Джансу увести его оттуда не увенчались успехом, — Какова вероятность того, что мы найдём с ним общий язык? — но и эта попытка развеселить омегу была провалена с треском, и Чонгук это понял, когда увидел, как Тэхён сжался весь, не спуская взгляда с двух тёмных фигур отца и папочки, пока Джансу пытался оттащить от окна огромную статую своего упёртого мужа.       Двое молодых людей молча стояли и наблюдали странную ситуацию, как там, за окном, происходит битва между родителями! Как Джансу безуспешно толкает альфу, а тот не сводит глаз с сы́ночки и этого придурка. Потом Джансу замахал руками, как мельница, потом начал угрожать что-то, тыкая перед Дженером тонкими руками, а потом омега, видимо плюнув на эту затею, убежал. А Тэхён с Чонгуком смотрели, как папочка поднимается по ступенькам, чтобы через пять секунд снова сбежать вниз, и что есть силы ударить мужа кулачком по руке.       А эти так и стояли рядом с ту́ями, освещённые, как днём, и омеге казалось, что весь мир рушится вокруг него. Он понимал, что Чонгук всеми силами пытался успокоить его, но настроение было испорчено, хотя всё начиналось так хорошо... А хорошо ли?       — Я пойду спать... — уклончиво ответил Тэхён, пряча печальный взгляд, — Созвонимся..? — и так и не попрощавшись с альфой, да ещё и под пристальным наблюдением отца, он прошёл через весь двор, чувствуя, как вскипает его затылок.       Лёжа в кровати он слушал, как бубнят его родители, а позже он услышал, как папа зашёл к нему в комнату, но Тэхён, не желая портить настроение и ему, притворился спящим. Он изо всех сил старался дышать спокойно, хотя понимал, что его ресницы трепещут, как испуганные мотыльки.       — Ладно, как хочешь... — услышал омежка голос папы, и почувствовал, как Джансу убирает прядку волос с лица, — Утро ве́чера мудренее... — Тэхён услышал шаги, как папа медленно покидал его спальню, и в душе загорелся огонёк стыда, а внутри что-то щёлкнуло.       — Я люблю тебя, пап... — прошептал он, когда Джансу открыл дверь, и Тэхён почувствовал, как по щеке потекла слеза, — Прости, я просто устал...       — Всё хорошо, малыш... — ответил ему омега и Тэхён зажмурился, когда услышал тяжёлый папин вздох, — Спокойной ночи, малыш...       — Пап... — не выдержал Тэхён и повернувшись, глянул на Джансу, — Ляжешь со мной спать? Как раньше? — в мягком свете, исходящим из коридора, Тэхён увидел, как папа улыбается.       — Я только переоденусь и приду... — ответил Джансу и на душе омежки полегчало.       Он не помнил, когда он уснул, во сколько Джансу пошёл спать к себе, он только ощущал, как папа медленно заправлял волосы за ушко, мурлыча под нос какую-то песню, а Тэхён засыпал, чувствуя, как мурашки бегают по всему телу...             — Я с кем разговариваю? С тобой или со стеной?!       Новый вопрос от Джансу прозвучал словно гонг, и Тэхён не смог сдержаться, чтобы не разорвать этот круг. Он на цыпочках поднялся наверх в комнату, чтобы хлопнуть дверью погромче, якобы он только что встал, и, нацепив на лицо лёгкую улыбку, хотя она далась ему непросто, спустился вниз. С каждым шагом его сердечко грохотало, пока он не вышел в кухню, а только вышел, так и оторопел...       Отец с папой сидели обнявшись, как те самые влюблённые люди, у которых конфетно-букетный период пошёл по пятнадцатому кругу. Они преспокойно пили кофе, хотя Тэхён успел просканировать их обоих, и заметил, как отец жевал то ли язык, то ли губы, и с улыбкой, пусть криво-косо, но пытался улыбнуться, пока Джансу крепко держал его за руку.       — Ой, сыночек проснулся! — пропел омега, и Тэхён заметил, как отец попытался встать, но усмирённый локтем супруга, попавшему точно по рёбрам, «альфа любезно решил остаться со своей семьёй и составить им компанию за завтраком», — А мы тут с отцом завтракаем, представляешь? — прозвучало весьма неправдоподобно, и конечно, где же им ещё завтракать, как не в столовой, — Позавтракаешь с нами? — Джансу выпорхнул с мужевых объятий, не применув ткнуть в мужа пальцем, мол, — «Только попробуй мне...», — а сам резво пошёл к кухне, заварить свежий чай для сына, — Ну что, ты готов? — спросил омега у сына, доставая посуду из шкафчика, — Мы сегодня идём гулять с тобой! — под «гулять» папа показал знак, мол, тратить денюжку полковника, и не просто тратить, а бессовестно тратить, — А наш отец любезно согласился посидеть с Чонгуком, да отец? — фраза прозвучала донельзя глупо, ибо «посидеть с Чонгуком» резало уши, а вот «любезно» вызвало массу противоречий у омежки, и Тэхён жалобно глянул на отца, как тот едва успел отвести испепеляющий взгляд от супруга, чтобы воззриться на сына, показывая ему своё «прекрасное настроение».       — Конечно, дорогой! — и Тэхён услышал фантомную картечь, как затрещало всё между родителями, как на поле боя при битве Ватерлоо, — Я с удовольствием побуду с... с ним, — и Тэхён услышал жуткий лязг капкана, — Мы же мужики... Оба! — последняя фраза эхом прозвучала в голове, и Тэхён глянул на отца во все глаза, — Не найдём, что ли, тему для разговора? — в животе у омежки буря разыгралась, и он уже не смог спокойно находиться в кухне и смотреть на их жуткую и скрытую перепалку.       — Ким Дженер... — а вот сейчас начнётся самый треш, ибо папочка так зовёт отца, когда тому приходит полный пиздец, — Цель нашего дела как раз и заключается в том, чтобы обсуждать такие вопросы по-семейному, ты не находишь? — и по-видимому Дженер ничего не находил, кроме мухи, залетевшей в дом, — Милый! — прозвучало так, словно кто-то, с шашкой наголо́, поднял её, приготовившись дать команду «Пли!», и альфа поперхнулся остатками кофе, — Ты просто представь, какая будет славная вечеринка для наших детей...       — У меня только один сын! — альфа смог-таки втиснуть свой упрёк, но был тут же усмерён весьма кричащим взглядом супруга, а потом Джансу продолжил так, словно альфа ни слова не проронил.       — Придумайте развлечение, закажите еду... Ну встреть гостя, как полагается! Напряги мозги, и в конце концов – не поубивайте друг друга! — и словно вспомнив что-то весьма важное, поднял палец вверх, — Не забудьте Тан-и выгулять, чтобы он вам не оставил сюрпризов, — на это замечание альфа скривился и заскрипел зубами, — И ещё... — он хотел что-то ещё сказать, но поперхнулся воздухом, застрявшим внутри – ни туда, ни обратно!       Оба родителя глянули на омежку – Тэхён сидел бледный и смотрел куда-то вдаль слезливыми глазами... Всеми силами он старался сдержать в себе кипящие эмоции, и хотелось убежать сию же секунду. Хотелось просто взять и уехать, никому и ничего не сказав! Он откинулся на спинку стула, давая себе время, чтобы успокоиться, и хотел что-то сказать, но горло перетянуло и там застрял острый комок обиды.       — Сыночек... — позвал его Джансу и Тэхён вздрогнул, не в силах посмотреть родителям в глаза.       Тэхён понимал, что они его любят, и порой эта любовь переходила все границы, но любят же.       — Сын... — обратился к нему альфа и стушевался весь, когда сын посмотрел на отца совсем не тем взглядом, нелюбимым, недетским, — Не принимай всё так близко к сердцу, клубничка, — Тэхён понимал, что сейчас ситуацию исправить было сложно, да и вчерашний осадок ещё остался, — Мы же можем всё решить без потерь? — Дженер понял, что ляпнул лишнего, и глянул на мужа в поисках поддержки, но какой там!       Джансу уже смотрел на полковника испепеляющим взглядом, и даже в комнате заметно похолодало от напряжения, а с его макушки пошёл фантомный дым. Тэхён, словно потеряв контроль над своим телом, в порыве встал, отбрасывая стул назад. Обеими руками он хлопнул по столу, да так, что Дженер выпрямился, а Джансу проглотил тяжёлую слюну. На какие-то секунды в его голове стало пусто, словно оттуда выкачали все мысли, прихватив впридачу и настроение, хотя его и так не было со вчерашнего дня. Глаза сильнее заволокло влагой, словно ему поставили цветные линзы с мокрым эффектом, и он не сразу понял, в какую сторону нужно идти, но пошёл по наитию, только бы не стоять на месте.       Тэхён услышал, как папа тяжело вздохнул, а потом зашипел что-то под нос, но омежка интуитивно понял, что послание было для отца. А потом все звуки исчезли и только его сердечко бухкатело в груди... На дрожащих ногах он вернулся к столу, замечая, как напряглись родители.       — Я вас очень люблю... — он быстро глянул на них, — Обоих люблю одинаково... — Тэхён не смог ещё что-то добавить, но между строк слышался упрёк, — И я уже достаточно взрослый... Чтобы знать, чего я хочу... И я... — горло перетянуло и он не смог что-то ещё сказать, хотя очень хотелось.       — Доволен? — шёпотом спросил Джансу глядя на супруга, — Ты этого хотел? — альфа утробно закашлялся, но только для того, чтобы скрыть неугодность щекотливого момента.       — Что-то я уже не хочу есть... — пробормотал Тэхён, и, не дожидаясь каких-либо действий или вопросов, ушёл из кухни, едва улавливая, как родители принялись друг другу высказывать претензии шёпотом.       Он шёл к лестнице, а ноги предательски дрожали. Стоило ему только зайти за угол, как его губы затряслись, а из груди вырвался стон... Тэхён зашёл в спальню и захлопнул двери, падая на подушку, содрогаясь от плача...

✈️✈️✈️

      Не так он себе всё это представлял, совсем не так! Ему казалось, что вся вселенная устроила ему бойкот, голодовку, молчанку, и что ещё там устраивают!? Над городом нависла огромная туча и прогноз погоды вообще не баловал, радостно сообщая, что дождь продлится не менее двух часов. Самые позитивные люди находили в этом свои плюсы, рассказывая, что дождь омоет все печали, и ещё что-то в стиле «бла-бла», а Тэхён понимал, что ещё один день пройдёт едва ли не в стиле, «И этот день мы отобъём!»       Свадебная кутерьма всегда казалась чем-то нереальным и интересным, как в фильмах о любви, где главные герои, превозмогая трудности, получали желаемое, пройдя сквозь огонь, воду и медные трубы, и всё это сопровождалось каким-то весёлым вайбом. Его же кипящее напряжение не сулило ничего хорошего, а дождь всё лил и лил, сопровождаясь раскатами грома.       Джансу прекрасно видел, какое настроение у его сына, и нет-нет, да и скажет сы́ночке, что в жизни не всё так гладко, но они прорвутся, ведь по-другому и быть не может! Тэхёну тоже всегда казалось, что он может всё, что он стойкий оловянный солдатик, и вспоминал любимую избитую фразу отца, которую тот услышал ещё в своём далёком детстве от дедушки, увлекающимся электрикой, и обожал её повторять по поводу и без, поднимая палец вверх,

      — «Нужно верить в лучшее и тогда всё будет хорошо! А если не будет хорошо, то ебись оно всё трёхфазным током!»

      А потом отец плевался, обвиняя во всём эти глупые дорамы, портящие всех и вся своими сопливыми сюжетами про золушек и принцев, которые без устали гоняют по телевизору, где всё достаётся по щелчку пальцев.             Торговый центр был набит народом, и не только из-за того, что был выходной, а ещё из-за дождя. Люди сновали туда-сюда, как в растревоженном муравейнике. И вот уже четыре часа они ходили из одного бутика в другой, а внутри омеги всё бурлило и урчало. Джансу всеми правдами и неправдами пытался развеселить сына, а Тэхён едва сдерживал себя, унимая тошнотворные порывы, из-за нехватки свежего воздуха. За всё это время он смог впихнуть в себя листик зелёного салата и запить это великолепие яблочным соком. Его телефон бесконечно моргал новыми сообщениями, и Тэхён очень часто отвлекался, теряя нить разговора с папой, который из кожи вон лез, только бы развеселить своего ребёнка. Ни сладкий кофе, ни вкусные пирожные не спасали ситуацию, когда Джансу привёл сына в самое лучшее, по его мнению, кафе.       Ведь как бывает у омег – если дела не идут, то нужно что? Правильно! Нужно покушать вкусняшки и всё как рукой снимет!       Тэхён сидел, невидящими глазами пялясь в меню, не понимая ни одного слова, что там было написано. Бросив меню на стол, он позволил Джансу заказать всё на его усмотрение. Бездумно глядя на окружающих, Тэхён смотрел через огромную стеклянную стену, как в огромном бассейне с шариками резвилась детвора. Он с улыбкой и завистью смотрел, как дети играют, не зная ни забот ни хлопот, ни взрослой жизни. И сразу назрел вопрос,       – А почему, собственно, эти развлечения придумали только для детей??       Ему, может быть, тоже хочется!       Ну а что?!       Попрыгать на батуте и свалиться в бассейн с шариками – взрослым, может быть, намного нужнее, чем детям! Тэхён всё ещё сидел с ровной спинкой, как его учили с самого детства, глядя на детское счастье, стараясь удержать себя в рамках приличия, но на плече уже сидел маленький и прехорошенький демонёнок с рожками и крошечным трезубцем, нашептывая омеге на ушко,

«Ну накосячь ты уже чего-нибудь!!

Ну давай же, ну!?»,

и закатив глазки, демонёнок сам себя хлопнул по лбу, удивляясь такой упёртости людей!       И пока Джансу выбирал десерт себе и сыну и щебетал что-то без умолку, Тэхён встал, и не говоря ни слова, вышёл из кафе. Только спустя минуту, Джансу, замешкавшись между то́ртами Тирамису и Шварцвальд, заметил, что остался один за столиком, и немного привстал, выискивая глазами своего ребёнка, который....       Который уже прыгал на батуте, вместе с малышами, и громко смеялся!       Омега вздохнул, и точно также, как и сын, сложил руки перед собой, с улыбкой глядя, как резвится его малыш. Подумать только... И пусть ему замуж скоро выходить, но он всё ещё ребёнок...       Джансу взял телефон, включая функцию видеозаписи, направляя её на сына и на его окружение. И пока он снимал, как Тэхён прыгал со всеми и верещал от радости, несколько мужиков уже заприметили весьма занятную картину, развернувшись в их сторону. Большинство альф, находившиеся в полулежачем положении, сейчас повыпрямлялись и повтягивали толстые животы, заинтересованно наблюдая за прекрасным омегой, пока их половины шныряли где-то по супермаркету.       Джансу смотрел на сына через экран телефона и в его голове вспышками проходили те самые моменты, когда всё только-только у них начиналось... Как он первым по самые уши влюбился в этого правильного и немного чёрствого офицера, как проявлял к нему интерес, разбавляя его хо́лодность своим лёгким нравом. И пока половина группы смотрели на худенького омежку, сам Джансу обламывал глазки на будущего грозного дяденьку, который в свободное время мыл одноместный самолёт его отца, как наказание за тупость.       Омега улыбнулся, остро чувствуя нехватку любимого свёкра, когда тот одним только хмыком и колючим взглядом ставил на место упёртого сына.       Вот если бы он был жив...       Ох, как бы он рявкнул на сына, да грохнул бы кулаком по столу, чтобы у того очко сыграло, ой, простите, чтобы Дженер одумался, и наконец-то принял тот факт, что его ребёнок вырос! Дженер уже тогда бесил Джансу своей упёртостью, но что поделать, если любовь окаянная пришла и оторвала башку обоим! Джансу, не дожидаясь, пока у альфы тумблер переключится, сам первый приударил за ним, ибо у того мозгов не хватало быть немного посмелее. Он же как бы, офицер, а разве им положено вот так да во все тяжкие?       Как оказалось – можно, ещё и как!       Гай шумел, деревья гнулись, когда альфа наконец-то объявил на прекрасного Джансу свои права, и тратил свои сохранённые силы на этого строптивого омегу, вколачивая себя в него, как ополоумевший, пока где-то за их спинами гремел салют, освещая небо яркими сполохами, пока последний курс праздновал свой выпускной.       Потом они узнали, что у них будет ребёнок, и альфа радовался, кружа пищащего омегу, а прохожие улыбались...       Время уходило, уносимое ветром, и Тэхён рос и его лик менялся, как на том видео, где родители снимают своих малышей от рождения и до совершеннолетия. Тэхён менял одежду, а с тем менялся и его стиль. Из песочницы он вырастал, замечая, что его место занимают младшие дети.       Джансу вспоминал его первый класс, и перед его глазами прыгал его маленький омежка с разноцветным рюкзаком и счастливыми, смеющимися глазками. А потом что-то резкое взметнулось, будто испуганные птицы взмахивают крыльями, словно диафрагмы где-то оборвались и обожглись от времени, и вот они уже отмечали его выпускной, и Дженер с ума сходил от ревности.       И вот сейчас...       Ещё немного и Тэхён станет супругом этого хорошего мальчика, сменяя фамилию Ким на Чон.       Мир вокруг него кружился, а в глазах мелькали разноцветные шары. Мысли улетучились, и Тэхён получал истинное наслаждение от полёта на батуте, предоставив себе полную свободу. Он знал, что где-то рядом стоят несколько страховщиков, наблюдающих за детьми, только именно сейчас дети мало кого интересовали. Омега почти сам занял всё пространство, прыгая без остановки. Он словно в замедленной съёмке видел, как подходят дети поглазеть на взрослого омегу, но их оттаскивали в сторону, пока сам Тэхён размахивал руками, не желая покидать это место. И в какой-то момент он прыгнул очень высоко и его повело в сторону, или он просто расслабился, и его тело плюхнулось в огромный бассейн, полный мягких шаров. Он не чувствовал преграды, когда его накрывало этими разноцветными шарами, отпуская своё тело, и очень скоро его накрыло ими, скрывая от всех. Он лежал в этой невесомости, сражённый гравитацией, и смеялся, пока вокруг него пищали дети и прыгали за ним в бассейн. Тэхён чувствовал лёгкое головокружение от расслабления и ничего не хотелось делать.       Его руки сами потянулись вверх и омега нащупал чьи-то пальцы, а потом и ладони, и кто-то схватил его за запястья, вытаскивая наружу. Он смеялся, не в силах набрать полной грудью воздух, совсем не глядя на своего спасителя, и даже не успел поблагодарить его, как оказался вне бассейна.       Кровь пульстровала в висках, а ноги стали ватными, и каждый его шаг вызывал лёгкую дрожь в коленках, а мышцы всего тела требовали повторить ту самую эйфорию. И мозг, удовлетворяя потребности, стал подкидывать сладостные картинки, от которых омеге становилось томительно хорошо... Он вспоминал самые потаённые моменты, когда они с Чонгуком предавались желанию, утопая в близости. Как им было невообразимо приятно и в то же время неприлично, как было безумно хорошо и страстно. Он резко выдохнул и сразу вдохнул новую порцию воздуха, обессиленно опускаясь на диванчики, переводя дыхание, и его унесло в воспоминания...       Закрыв глаза он старался сконцентрироваться и вспомнить те запахи, которые так его будоражили, и находил на себе запах сандала, обволакивающий, терпкий, вкусный... Мышцы его расслаблялись и Тэхён упёрся головой в подголовник, и всё его тело огнём прошибло, когда он вспомнил их первый раз. Как они стеснялись и как горели глаза Чонгука, когда Тэхён перед ним был таким беспомощным, но в то же время и желающим познать неопознанное, доселе неизвестное. Осознание того, что тогда могло с ними произойти заставляло его таять под горящим взглядом альфы, словно он и есть хрупкий хрусталь, попавший в горящую домну альфы. Чонгук соблазнял его так откровенно, что порою Тэхён просто убегал от него, боясь предаться сладкому греху. Ему казалось, что ещё один неверный шаг, и он сам бросится в его объятия, и будь что будет! Но его юное тело само давало о себе знать, когда Тэхён уже не мог контролировать себя – сила его желания затмевала чувство страха перед неизвестным. Они тогда почти одновременно рванули друг к другу, и Тэхён, удерживаемый сильными руками, вонзал пальцы в густые волосы альфы, сжимая их у корней. Прижимаясь к его губам, он отдавался ему, делая свой выбор, и едва понимал, как Чонгук снимал с него одежду дрожащими руками. Альфа тогда заворожённо рассматривал его хрупкое и безупречное тело, что поистине было произведением искусства – тонкий и мягкий, как патока, текущий для него, источающий сумасшедший аромат.       Чонгук наслышан был, что омеги любят вычурное нижнее бельё, но вид его обычных хлопковых трусиков всполошил и без того горячее тело – Тэхён стоял перед ним чистый и непорочный, как белый лист бумаги, на котором он обязательно оставит свои росписи. Омега тогда боялся пошевелиться и разбить этот чарующий момент. Он сам хотел было потянуть трусики вниз, но Чонгук запретил ему это сделать, желая самому оголить для себя прекрасное тело, приложив палец к его губам. Альфа и сам уже успел раздеться полностью и совсем не испытывал стыда от горящего взгляда Тэхёна, который был прикован к нему... Глаза омеги бегали по его широкой груди и плечам, и Тэхён несколько раз пытался отвести взгляд от его вставшего члена, но у него совсем ничего не получалось... На его лице играл яркий румянец, а глаза блестели, когда он облизывал пересохшие и дрожащие губы. Он рассматривал его жадно, не отводя взгляд, и наконец, переводя дыхание, Тэхён посмотрел ему в глаза и Чонгук заметил, как в них блеснули слёзы. Они словно тогда забыли, где они находятся, а это был небольшой отель, скромный и недорогой, но разве об этом им думалось? Вся омежья душа была сосредоточена на этом альфе, который сводил его с ума ещё со школьной скамьи, но разве он мог тогда подумать, что когда-то они будут вот так стоять друг напротив друга, не в силах произнести ни слова?       Подойдя ближе Чонгук увидел, как Тэхён резко вдохнул, прикрывая своё тело руками, и опустился перед ним на колени, прижимаясь губами к животу. Омега издал тихий и протяжный стон, закрывая глаза, предаваясь только тактильным ощущениям. Альфа медленно снимал с него хлопковые трусики и зацеловывал открытые участки тела, пока Тэхён уже кусал свою руку, стесняясь стонать слишком громко. Его ноги дрожали, когда Чонгук касался губами там, где никто и никогда его не трогал, и сдерживал крик, когда руки альфы опоясывали его, касаясь девственного тела. Тэхён не сводил с него своего горящего взгляда, тем самым позволяя альфе видеть свои эмоции. Такая омежья доверчивость подкупала и даже немного смущала альфу. Он трогал пальцами по животу и груди, уводя руку на спину, ощущая сумасшедший ворох мурашек, пока вторая рука изучала потаённое место между его ног. Чонгук видел, как трепетал омега, сражённый эмоциями и ощущениями, и не отпускал его плоть изо рта, доводя до первого в его жизни оргазма.       — Я так хочу тобой овладеть, — сбивчиво тогда шептал ему Чонгук и видел, как омега загорался от таких слов, как рвалось его дыхание, как он краснел от стыда и предвкушения чего-то грандиозного.       Привыкая к тяжести альфы Тэхён впервые обхватывал ногами его торс и замирал, едва дыша, когда Чонгук медленно и томительно проникал в него, целуя жарко и мокро, пока он сам не мог унять сладостное головокружение и чувствовал липкость между ног.       — Ты будешь моим... — шептал ему Чонгук, а Тэхён что-то ему мычал на ухо, пока его тело впервые раскрывалось под напором крупного полового члена альфы.       Его тонкие руки обвивались вокруг шеи и Тэхён не мог дви́гаться, пока Чонгук входил в него полностью. А потом они предавались этому танцу, древнему, как сам мир, наслаждаясь правильному ритму. Их тела сливались в одном движении, они теряли контроль и ход времени, они тонули в эмоциях и ощущениях, они позволяли себе отдаться этому моменту, чтобы раствориться друг в друге...             Звуки торгового центра настырно пробивались сквозь затуманенное сознание. Открыв глаза Тэхён огляделся, замечая вокруг себя необычную ситуацию – на него смотрели весьма недвусмысленно, а некоторые альфы сидели, зажав ноги, вытирая потные лица. Он сглотнул слюну, чувствуя себя едва ли не раздетым, и только сейчас почувствовал лёгкое головокружение, как после похмелья. Он замечал на себе взгляды присутствующих и слышал чей-то шёпот, и понимал, что его сейчас обсуждают, но это не вызывало негативных эмоций, а даже наоборот – он улыбался, чувствуя себя раскрепощённо.       Именно таким он зашёл в кафе, замечая, как Джансу с кем-то щебетал по телефону. Отложив гаджет омега глянул на сына, замечая в нём метаморфозу, но тактично не задал ни одного вопроса – ещё несколько минут назад Тэхён был темнее тучи, а сейчас он светился каким-то ранимым огоньком, и это, честно говоря, и нравилось и немного тревожило.       — Всё хорошо? Ты где-то отдыхал? — спросил Джансу, не сообщая сыну, что он прекрасно видел, как Тэхён развлекал сам себя, прыгая наравне с детьми, а потом он долго сидел перед игровой комнатой, закрывши глаза, — Ты хорошо себя чувствуешь, малыш? — снова поинтересовался омега, хотя знал, что ответа не будет, и пододвинул к нему тарелку с десертом, двигая и свой стул поближе, — Попробуй, это очень вкусно, — негромко сказал Джансу и сам взял вилку, отламывая первый кусочек то́рта, подавая сыну еду со своих рук.       И Тэхён совсем не опирался – он улыбнулся папе, послушно открывая рот, и у Джансу дрогнуло сердце, когда глаза Тэхёна увлажнились, а красивый рот дрогнул... Он не говорил ни слова и не задавал лишних вопросов, а просто кормил своего ребёнка, пока Тэхён кушал кусочек за кусочком, держа руки между коленок, и время от времени улыбался папе, глотая и свои непрошеные слёзы...       Он был благодарен папе, что тот не успокаивал его, не уговаривал его собраться – Джансу знал, что в его сыне происходят перемены, и он должен это пройти. И кто поймёт такую сложную вещь, как омежья логика, когда у них настроение может меняться, как погода осенью... Джансу вспоминал, как часто кормил маленького сынишку, если тот болел и не хотел ничего кушать. И сам Тэхён не хотел даже вникать, что с ним такое происходит – у него было такое ощущение, словно он находится в гуще событий, но только ему непонятно, что с этим делать. С него словно вытащили все эмоции, оставляя пустоту, которую нужно было наполнить заново. Посетители изредка смотрели на странную пару, и кто-то пожимал плечами, совсем не понимая, что между ними происходит, а кто-то не обращал внимания, ибо там без пол-литра не разобраться...

✈️✈️✈️

             Окутаный теплотой салона и запахом кожи, Тэхён всю дорогу молчал, хотя в торговом центре, после батутов, он был слишком возбуждён, и Джису даже приходилось успокаивать своего ребёнка, ибо его состояние не сулило ничего хорошего. Он был разбитым с самого утра, потом эта глупая ссора с родителями, затем сумашедшая су́толока в торговом центре, и бессчётное количество бутиков с нескончаемыми примерками. Все эти эмоции смешались в одну огромную сферу, грозящую лопнуть в любой момент.       К дому они подъезжали с совершенно разными мыслями – Тэхёну хотелось поскорее раздеться и окунуться в горячий душ, и лечь в тёплую постель, оставляя этот день позади себя. Джансу, как старший и более спокойный, не показывая вида, держал в своих руках ладошку сына, перебирая его пальцы, а сам уже был в доме, боясь представить, что они могут там увидеть. И пока Тэхён вытаскивал из багажника покупки, Джансу смотрел на дом, сканируя его на свой манер, а внутри уже плескалось какое-то нехорошее предчувствие.       Именно такое предчувствие бывает у родителей, когда они оставляют детей одних дома, отлучившись на несколько минут. А что их ожидает самое страшное по возвращении домой?       Правильно!       Тишина...       А если в доме, где есть дети, и наступила тишина, это значит, что они уже обстригли друг другу волосы, на обоях нарисовали огромный писюн, и рассыпали всю муку по кухне! И вот по таким белым следам легче всего и найти малолетних преступников, а там уже и помолиться можно, если только на это останутся силы. Ну или матюгаться, чтобы самые добрые соседи вызвали службу ПДН, дабы у нерадивых родителей отобрали несчастных детей. Это уже как масть пойдёт.       Открывая резную калитку Тэхён прижался к папе, когда услышал, как громко и отчаянно залаял их пёсик, а потом он также быстро и затих, словно на него кто-то шикнул. Переглянувшись, омеги синхронно сглотнули слюну, и побросав все пакеты, бросились ко входной двери.       Зайдя в дом он оторпели, когда им навстречу побежал маленький Ёнтан, и замерев в проходе, омеги смотрели на эту картину...       По всей гостиной были раскиданы подушки, а на диване стояли пуфики, выстроенные, как дзот, с отверстиями внутри. Везде валялись пустые бутылки от алкоголя и коробки от китайской еды. На светлых коврах были пятна от соусов, и липкие кляксы от алкоголя на паркете. О запахе и говорить не пришлось... Вся гостиная пропахла не только едой и алкоголем, но и... Испражнениями маленького Ёнтана, которого никто, конечно же, не вывел погулять!       Неизвестно откуда взявшиеся пилот Пак и пилот Чон спали в одних трусах в обнимку на диване, и по их рожам было видно, что они вусмерть бухие – их опухшие морды можно было бы увидеть даже и с дрона!       Тэхён с папой переглянулись, совсем ничего не понимая, что здесь произошло. Хотя если сложить два плюс два, то в хронологическом порядке можно было и догадаться, что здесь происходили нешуточные действия. Для Джансу было понятно, как божий день – мальчики сначала играли в виртуальную войнушку по телеку, а потом решили перенести все действия в реальность!       Он уже наблюдал такое, единожды правда, когда он уезжал на какой-то там семинар, оставляя своего альфу в компании этих двух пилотов-не-разлей-вода. Но сейчас тут ещё был и Чонгук, а это чревато последствиями. Ну и где же тогда главный злодей?!       Тэхён снова глянул на папу, молчаливо вопрошая объяснений, но замер, когда увидел, в каком состоянии был сам папочка... У Джансу рот был на замке – стиснутые губы, едва ли не превратившиеся в тонкую полосу, и очень крупные субтитры на всё лицо! И ни одного приличного слова Тэхён там не обнаружил, между прочим!       Омежка подошёл к дивану и начал было потормошить альф за ноги, но те дрыхли и храпели, совсем не замечая никого. От перегара можно было запросто развести огонь, настолько от них рази́ло, и Джансу потянул сына к себе, весьма неоднозначно сощурив глаза, и это очень сильно напрягло Тэхёна.       — Пап, что ты хочешь?.. — шёпотом он спросил, но ответа так и не услышал.       А что, по вашему мнению, может легко и просто разбудить человека, даже в состоянии глубокого сна? Открою вам секретик... Ничто не подрывает человека спросонья лучше и быстрее, чем звуки рыгающего кота у вас над головой!       Тэхён смотрел, как его папа лихо справляется с этой задачей, включая определённую запись, подсовывая телефон прям между двух спящих и бухих мужиков! По комнате полились весьма специфические и громкие звуки, и мозг ясно и во всех красках нарисовал блюющего кота! Тэхён даже скривился, представляя милого котика, как его бьют спазмы желудка, как животинка сгибается весь, как его язык высовывается и с него капает слюна! Как несчастное животное мечется, собираясь выблевать всё содержимое желудка, заполняя мозг специфическим смрадом! А мозг, штука такая – единожды увидев такое – уже не забудет никогда!       И это подействовало, как волшебная палочка или шокер!!       Оба альфы, ещё не раскрыв глаза, подскочили со своих мест, не зная, за что хвататься, а потом, так и не сообразив до конца, что произошло, стали отрушивать с себя несуществующие бяки!       — Что за...? — промычал первым Пак Чимин, рассматривая перед собой две непонятные фигуры, едва соображая, кого он видит, — Ой... Здрас-с-се.... — промяукал он, потирая сонные глаза, толкая своего напарника вбок, чтобы и тот проснулся, — А вы кто..? И чё вы тут делаете?.. — спросил он, рассматривая их одним глазом, ибо второй никак не хотел открываться.       — Вообще-то это мы, и мы тут живём, как бы, — «обрадовал» его Джансу, оглядывая полнейший бедлам и хаос, — А где...? — хотел он задать вопрос, но в его поле зрения кто-то пробежал через террасу, и как успел омега заметить, это кто-то был в трусах и с... с водяным пистолетом в руках!       — А мы это... — очнулся второй пилот – Чон Хосок, и пробурчал едва внятное, — В войнушки играли мы... Два-на-два... — и он, фокусируя взгляд, глянул на Пака, как у того информация обретает не только фонетическую форму, но и визуальную, не предрекая ничего хорошего, — Играли мы... Немножко... Чуть-чуть... — и в достоверность своих слов Хосок прям и показал, сколько они играли, соединив большой и указательный пальцы.       — Я вижу... — хмыкнул Джансу, — Вы очень хорошо поиграли, мальчики... — и вообще-то эта фраза должна была произвести хороший эффект, когда говоришь ребёнку, — «Моя ж ты у-умничка!» — и ребёнок радуется, прыгает на месте, что его похвалили, но тут сработал другой эффект – в обратном направлении!       Чимин сглотнул слюну, поморщившись от своего же вкуса во рту, где не просто коты насрали, а ещё и стадо бегемотов, и глянул на Чона с таким выражением лица, и не просто кричащим, а горлопанящим, — А я же говори-и-ил, что не на-адо!!!       И они все вместе, вчетвером обернулись, глядя во двор, как там кто-то пробежал, и этот кто-то явно был не с пушинку размером, ибо грохнулось оно очень громко, а потом и заматюгалось голосом полковника. И как бы хотелось это увидеть, но увы, блять!! Жалюзи были спущенными, и развидеть они так ничего и не смогли!       — Это что там за грохот? — спросил тихо на ушко пилот Чон у напарника Пака, а сам уже понял, что ничего хорошего из этого не выйдет, когда на него смотрели две пары омежьих глаз.       — А это пиздец крадётся к нам, — спокойно ответил Чимин и глянул на Джансу взглядом человека, которому уже нечего терять. Ну правда, хули уже переживать, коль всё уже случилось?       — Так это... Как его... — Хосок нахмурился, выуживая слова из пьяного мозга, — Пиздец же обычно крадётся тихо... — ну хоть одна умная мысль посетила Хосока, — А этот чё-то громко..? — он бы ещё что-то добавил, но в башке-то вава, и думать особо не получается!       И вот глянешь на них – нормальные ж мужики были, нет же, нужно было всё обосрать! Пак долго смотрел на напарника, как у того в глазах всё ещё была пелена, как Хосок хлопал пьяными глазками, едва ли соображая где они находятся и кто перед ними стоит.       — Ну а чего ему уже стесняться? — пилот Пак пожал плечами, мол – ну а хули уже говорить, коль пиздец сам пришёл, — Поздно, батенька...             Сидели они, понимаешь ли, на дежурстве, никого не трогали, кроссворды гоняли, потом и в картишки сыграли, по пивасику мечтали выпить после работы... Хотели было откупорить коньячок, да с лимончиком хряпнуть, но нельзя – потом рапорт на них накатают размером с телегу.       И тут нате вам, как гром среди ясного неба!!       Подъём, тревога!       Босс звонит, мол, ситуация выходит из-под контроля и требует вашего вмешательства! Стыць, блядь, с хрена ли?! Ну а чё делать-то, если главный приказал – тут уж и отказаться нельзя! Ну и сказал он им, что по пути надо затариться по-полной, и появиться на заданной территории в полном, так сказать, обмундировании! Ну Пак и Чон, добросовестные и ответственные люди, задание выполнили на высшем уровне. Они вроде как на место дислокации и прибыли, а там...       — Здравия желаю товарищ полковник! — отрапортовали на пару, прикладывая руку к кокарде, а сами зырят, чё и как...              Полковник Ким, как туча грозовая сидит и не дышит, а огонь из ноздрей так и плющит, и этот с ним сидит, который салага Чон, прям напротив! Коротко стриженый, по-моднявому, фраерчина хоть куда! А между ними прям копья летают, прям лязг и слышно – это ж невооружённым глазом видно! А дома-то никого, если только стража осталась, в лице, то есть в морде домовладельца – маленький такой шпиц, бегает и всех строит, то есть гавкает на всех, а по-бо́льшей степени на самого́ полковника! А этот салага Чон с ним вроде и подружился, так тот к нему на руки так и лез, как липучка!       Только новоприбывшим и невдомёк, что омеги этих двоих с одной извилиной оставили наедине, чтобы они наконец-то нашли общий язык, да и вообще, кто ж им отчитываться-то будет?       Ну эти зашли, стоят на пороге с пакетами, а эти двое, Ким и Чон, вроде бы уже поддатые сидят. Полковник сначала было стушевался, что его в таком виде лицезреют – он-то не по уставу одет – треники домашние и толстовка, но по морде написано, что что шутки с ним не пройдут, в чём бы он ни был одет. А эти двое стоят у порога, как на выдании, мнутся, а там же в пакетах греется уже! Ну а хули греться-то, коль на душу принять надо, пока градус не упал! Ну они и приняли все вместе, а Пак и Чон за компанию. И когда зеньки залили малёхо, так и внутря́х закипело всё! А где закипело, там и крышку бы снять надобно, бо потом жахнет пар и пипец будет! Энергии-то – во-о, хоть отбавляй, а деваться-то ей некуда! А злость вперемешку с алкоголем – это вам не хухры-мухры, это ого-го!       Ну и типа решили они сыграть два-на-два в компьютерную игру какую-нибудь, бо всё ж кипятком кипит, хоть ты ссы, хоть не ссы! А моча в голове остаётся, и мозги она плющит знатно! Ну и начали играть, кто ж откажется? Дураки они что ли?! Ну и как бы поделиться им? Вот тут дилемма и настала! Чон и Пак, они в вроде как с полковником в одной упряжке, тут как ни крути, а им ещё работать надо вместе! А вот куда салабона этого девать? Ну и порешили на «камень-ножницы-бумага», что два Чона будут играть, и хрен с ними, а полковник с Паком на пару. И давай резаться, аж гай зашумел!!       Ну и пока суть да дело, игра игрой, а первая бутылка ушла на ура! И тут, как говорится, сколько бухла не возьмёшь, а пару раз за чачей бежать придётся! Ну са́мого мелкого Чона и послали в магазин за водкой, а сами заказали всего из китайского ресторана – хавать-то хочется, а кто готовить будет, если уже мало кто лыком вяжет!       А потом им стало мало компьютера – игра закончилась в ничью, а в жопе ж булькает и огнём горит! Ну и давай они резаться с водными пистолетами – в гараже у него таких игрушек полно – понакупали, пока Тэхён был мелким.       Ну стрелялки и начались!       И стали взрослые мужики гонять по дому, а потом и во двор перебазировались, там поле боя больше, и спрятаться можно получше. А когда вся одежда намокла, так они её с себя поскидывали, и давай гонять в трусах – не, ну а кого им стесняться-то? И вот такая каждая победа знаменовалась по соточке на рыло, вот так они и вылакали всё, что было, а было нихрена себе!       И всё бы хорошо, если бы не было у них камня преткновения, в лице их милого омежки Тэхёна. Он тут прям дамокловым мечом и выступил – став угрозой в видимом благополучии. Хотя эту угрозу видел только отец, а ему хоть в лоб, хоть по́ лбу, а по-другому доказать невозможно, что его сын вырос и собирается выйти замуж за этого оболтуса.       И тут как бы утеха уже и не утеха, а настоящий бой начался́, а сдаваться ж никто не хочет – ни молодой ни старый! И каждый свою правду рубит, только она, как горох от стены отскакивает! Пак и Чон поняли, что до конца их не хватит, и попадали, сражённые градусами, а этим хоть бы хны! У них самый смак пошёл, да так пошёл, что и счёт времени потеряли, а спор так и не решён! А в ничью смысла нет играть – они ж не дети?!              Тэхён завизжал, когда в гостиной появился Чонгук с перьями на голове и в трусах, обстреливая омег со своего оружия, и так же стремительно убежал на улицу на полусогнутых! И тут их всех окутало такой немой тишиной, когда и омеги и альфы стояли, ошарашенно анализируя, что с ними сейчас произошло.       Вода капала с волос Тэхёна, ибо на него больше всего и попало «патронов», а Джансу не мог поверить, что только что Чонгук сделал!? Все замерли, как по команде, и было слышно, как где-то на улице проезжает машина, сигналя кому-то.       — Ну спасибо... — прошептал Тэхён, вытирая воду с лица, глядя в ту сторону, откуда появился этот Чингачгук–Большой змей, — Я запомню... — он и сам не понял, как эти слова вырвались из него, но это возымело действие!       — Уроды... — буркнул Чимин едва слышно, но в этой тишине это слово прозвучало, как гонг, и мимо окна промчалось пятно, — Как мы вообще на такое согласились? — спросил Чимин шёпотом у Хосока, который уже начал понемногу трезветь, — Щас такой пиздец наступит, ты себе не представляешь, — он говорил это, совсем не страшась быть услышанным.       — Вот и я о том же... — согласился с ним Хосок, наконец-то понимая, в какой они жопе.       Было до ужаса неловко всем, когда из сада выглянул Чонгук – бледный, как поганка, огромными глазами шаря по полу, боясь поднять взгляд на омег. Он кротко глянул на Тэхёна, который сидел на самом краю дивана, поджав под себя ноги, а Джансу стоял рядом, как его страж.       И вот если Чонгук начнёт вымаливать прощения у омежки, то его малыш, рано или поздно, но простит его... А вот у будущего тестя эта процедура займёт очень много времени...       — Здрас-с-сьте... — промямлил Чонгук, кланяясь, стараясь хоть чем-то прикрыть себя, если только пистолетом. И глянув, что у него в руках, Чон откинул его в сторону, и в него тут же полетел плед от Чимина, — Спасибо, хён... — пробурчал он старшему, всё ещё боясь глянуть на Тэхёна, — Тэ... Мы... — начал было он, но Тэхён поднял руку, заставляя его замолчать, — Мы же по чуть-чуть, зая... — и его щёки зарделись стыдом – ну хоть что-то в нём осталось человеческое, — Я больше не буду... — фраза была лишена всякого смысла, и Чонгук, понимая, что до прощения ему, как до Шанхая на четвереньках ползти, укутался в плед, пряча туда и половину лица.       — Выходи!! — крикнул Джансу в сторону двери и все затаили дыхание, выжидая, когда оттуда появится главный массовик затейник, — Как вы вообще додумались до такой бредовой идеи? — ответа никто не ждал, а вот тишина сгущалась, как плотный туман, и вот тут произошла какая-то ошибка в настройках у Джансу.       Он сначала то ли хмыкнул, то ли хрюкнул, но этот звук прозвучал, как удар плетью, и все напрягались, ожидая чего угодно! Тэхён ошарашено глянул на папу, как тот едва держится, только бы не задохнулся от собственного воздуха в лёгких!       — Пап... — Тэхён встал, но тут же сжался и снова присел на диван, когда Джансу разразился хохотом!       Омега не смеялся по-обычному, прикрывая рот ладошкой, как положено воспитанным людям, он хохотал на весь дом, падая на диван, рядом с сыном. И вот поди и пойми, как себя альфам вести?!       Разделить с ним радость, или оплакивать его нервную систему?       Ни то ни другое не получилось, ибо за ним следом заржал Хосок, а потом и Чимин. Чонгук долго не мог понять, что ему делать, и он рассмеялся последним. Смех набирал такую мощь, что даже становилось страшно, но прекратить смеяться никто не решался, ибо команды «вольно» не было озвучено.       В комнату зашёл и последний сегмент этого беспредела и вот сейчас смех Джансу резко прекратился... И пошло всё по цепочке, только в обратном порядке – первым замолчал Чонгук, тушуясь и не зная, куда себя деть, потом замолчал Чимин и все вместе смотрели, как постепенно стухает и Хосок.       — Весело вам, да? — обратился ко всем Джансу, и страшно стало всем одинаково, и даже Тэхён втянул голову в плечи, — Ну вот сейчас мы и посмеёмся, — и все смотрели, как омега вальяжно и неспешно пошёл к бару и достал оттуда вино и высокий бокал, и хотел было закрыть бар, но упёрся взглядом в глубь, пересчитывая бокалы, — Где?!.. — один только негромкий вопрос сквозь зубы, и омега застучал ноготком по хрусталю, и все почему-то глянули на Чимина, а Чимин в свою очередь растопырил глаза на всех, мол, – «А я чего?! Пили же все!?» — Я притворюсь... — зашипел Джансу, прикрывая глаза, стараясь держать себя в руках, — Что я не обнаружил вот здесь, — и он снова постучал пальцем по дверце бара, — Недостающее количество бокалов из богемского хрусталя! — фразу он закончил едва слышимым шёпотом, но все очень чётко слышали каждую букву, и Джансу повернулся, глянув на побледневшего пилота Пака, и почему это он именно на него так глянул, а?! — Здесь должен стоять сет из шести бокалов! — и все увидели, как Чимин схватился за то местечко, где в бешеном припадке колотилось его несчастное сердечко, и на лице явно отпечатался вопрос о том, где сейчас можно достать такой же чешский хрусталь?!?             — Папуля, а ты..? — Тэхён посмотрел на омегу, как тот держал спинку прямо, словно он кол проглотил, и изящно держал резной бокал двумя пальцами, — Ты не сильно строг с ними? — Тэхён опустил голову, когда папа глянул на сына вопросительно, при этом не издав ни единого звука, — Ну папуля... Ну пожалуйста... — прошептал Тэхён, — Ну можно только не его? — в его голосе сквозила мольба, впрочем, как и во взгляде и на папу и своего милого Гуки, — Ну ты прям очень строг...       Они сидели на высоких стульях, друг напротив друга. Тэхён не мог допить кружку чая, пока Джансу уже выпил полбутылки своего вина.       — Папочка, а ты не слишком много пьёшь..? — Тэхён понимал, что он задаёт слишком неправильный вопрос, ведь его папа...       Его папа – всем папам папа!       Только его папочка может вот так вот сидеть, делая вид, что он где-то отсутствует, но он бдит! Ещё как бдит... И не просто бдит, а скачет в своём блокноте волшебным пером, как у само́й Риты Скитер, специального корреспондента «Ежедневного пророка». Как говорится, — Я зла не помню... Я его записываю...       Вот так и папа сейчас записывает всё! И бдит на все стороны, и вот прям сейчас он поднял свою идеальную бровь, рассматривая прелестное дитя перед собой.       — Милый мой... — начало было положено, и эта интонация совсем не понравилась Тэхёну – именно с этого и начинается полная жопа, — Ты, знаешь... — он отпил глоток вина, смакуя его, и явно играя на нервах своего чада, (ну не только же его нервы созданы, чтобы по ним пиликать), — По статистике только каждый десятый брак может быть счастливым! — и он улыбнулся, когда заметил, как Тэхён напряг свои прекрасные мозги, — Так что замуж нам с тобой выходить и выходить! — и это как-то неприятно полосонуло омежку по сознанию, что папа так завуалированно заговорил об этом.       — Ну вы же..? — Тэхён почувствовал, как вспотели его ладони, — Вы же не собираетесь..? С отцом..? — он повернул голову, глядя на полковника, как тот сидел сгорбленный, локтями уперевшись в колени, и только столкнувшись взглядами со своим суженым, так спинку сразу и выпрямил, — ....разводиться..? — закончил Тэхён свой вопрос и почувствовал, как во рту всё пересохло от волнения, — Пап... У вас же всё хорошо?.. С отцом..? – Тэхён и ждал ответа и боялся его услышать.       — Разводиться? Мы?! — недоумённо переспросил Джансу, и погладил мягкую щёчку сына, — С чего такие мысли, малыш? — Джансу глянул обеспокоенно на сына, — Побойся Бога, дорогой... Я слишком много потратил времени на твоего отца, чтобы развестись от него в один щелчок! — и подумав немного, добавил, — Знаешь, котёнок, — он отпил ещё глоток вина, — Брак это компромисс, и нужно всегда находить золотую середину, чтобы было всем хорошо, — и он обратился уже к мужу, — Да, дорогой? — Дженер посмотрел на супруга, зажигаясь от радости, как лампочка, и закивал головой, а что «Да, дорогой?», да какая вообще разница, если к нему обратились? Это уже хорошо!!       Тэхён едва ли не плакал, когда за его спиной шуршали трое молодых альф, убирали и мыли всё, что мылось и убиралось. Чимин убирал со стола посуду, а под столом собирал осколки фужеров, из хрустального, между прочим, сервиза Джансу, который теперь поперёк горла будет ему стоять. Хосок мыл полы такой маленькой тряпочкой, хотя это трудно было назвать тряпочкой, скорее это была такая салфетка, о которую и руки толком не вытерешь, а тут полы, понимаешь, мыть! Но альфа стоически молчал, как рыба, боясь напороться на скандал, и усердно тёр полы, боясь получить вместо салфетки зубную щётку! Тэхён глянул на Чонгука, как тот мусолил мочалкой пятна соуса с папиного ковра, и отвернулся, только бы не видеть, как горят щёки у его Гуки... Омежка снова глянул на отца и ему стало так жаль, что альфа наказан, а то, что он наказан и впредь – даже не обсуждается! И весь вид отца говорил о том, что ему очень неприятно и возможно даже стыдно, но Дженер всё же выдержал колкие взгляды в свою сторону.       — Дорогой, а ты почему бездельничаешь? — слишком ласково спросил Джансу супруга, наматывая на пальчик локон волос, — Вон, мальчики все трудятся, а ты филонишь... — и он глазами указал ему в другой угол комнаты, где лежала небольшая кучка чьего-то преступления, — Давай-давай, — подначивал он мужа, — Я в тебя верю, дорогой! — и в этот момент все услышали, как кто-то из этой святой троицы хэкнул, потом кто-то из них хмыкнул, а кто-то хрюкнул, ну прям, Ниф-ниф, Наф-наф и Нуф-нуф, типа они бессмертные!              — Бусинка моя, ну не ругайся пожалуйста, — буркнул Ким, пока эти трое хихикали, но боялись и голову поднять, и решил всеми силами зубы заговорить своей зазнобе, — Ты знаешь, дорогой, — внезапно ожил Дженер, словно нюхнул бессмертия, а все остальные замерли, в каком-то ожидании, пересматриваясь между собой, мол, «Он чё, охренел что ли?!», — Я тут грешным делом подумал... — начал было он свою тираду, надеясь, что его омегу попустило, и случилось непредвиденное – Джансу облокотился на стол, растягиваясь в позе кошечки, приподнимая одну бровь, и альфа снова почувствовал себя большим человеком, вот его и попёрло куролесить по алфавиту, но как же он просчитался, когда его супруг прервал его хлипкие попытки, обрезая их на корню!       — Милый, надо головой думать, а не грешным делом! — рыкнул омега и Дженер склонил голову, а Джансу вздохнул глубоко и хотел было сказать что-то колкое, но вовремя остановился, а так хотелось ему сказать, мол, — «Каким был дураком, таким и остался!», — но вместо этого тихо сказал, — И годы тебе неподвластны! — и сразу добавил, без капли сожаления, — Иди убирай свои косяки!       — Это не мои косяки! — пытался Дженер отстоять своё право не убирать собачьи го́вна, — Не я их там оставил! — скривился альфа-самец.       — Не ты оставил, но убирать будешь ты!             ....А потом Джансу ругался, вымещая всю злость, пока Тэхён закрывал уши, не в силах слушать такие жуткие слова от папочки. Он же всегда был очень интеллектуальным человеком, эрудированным омегой, но сейчас в него, походу, вселился кто-то другой, ибо Джансу разговаривал так, словно у него было несколько судимостей.       Тэхён хотел было поговорить с Чонгуком, успокоить его как-то, ну или хотя бы обнять, но глядя на своего любимого омежка понимал, что в его голове никого нет и свет там не горит, а значит и бестолку стучаться. А даже если бы и достучался, то кроме невразумительного «э-э-э-э» Чонгук бы ничего не сказал, ибо в нём было бухла больше всего!       — Приказа «вольно» не поступало! — от зоркого взгляда омеги не ускользнуло, как альфы дружно хотели слинять с наказания, стреляя глазами, мол, «Хватит, пора сваливать!», но были схвачены на горячем.       И что самое интересное?!       На всех было одно выражение лица, словно это они обиделись, но их мнения никто и не спрашивал!       — Ну и что? — задал Джансу вопрос и все снова напряглись, — Надеюсь, что вы подружились, — и альфы, как по команде, закатили глаза, стараясь не смотреть друг на друга, но все прекрасно понимали, к кому именно относился вопрос, — Мальчики... — омега выдохнул, тоже понимая, что никто из них не усвоил урок, — Вот я вас посажу рядом и заставлю весь день держаться за руки! — Чонгук и полковник переглянулись, а Чимин хмыкнул и стукнул в бок Хосока, и они оба коротко засмеялись, но быстро успокоились, — Детский сад, ну ей-богу... — резюмировал омега, понимая, что хоть ты в лоб, хоть по лбу, но детство в жопе играет у всех, независимо от возраста, и скомандовал, — Вольно! — и все скоренько разбежались по разным сторонам – напарники Пак и Чон из дома тикать, смеясь по дороге, Чонгук к Тэхёну в охапку, а Джансу сел рядышком с Джененром, стукая того по коленке, — Давай мириться, — предложил омега мужу и тот протянул мизинец, и тут его Джансу опередил, тыкая в него указательным пальцем, — Если только вы с Чонгуком поладили, — альфа насупился, как подросток, да и задышал, как паровоз, но мизинец дал, скрещивая два пальца, пряча их за спину...