Законы физики отменяться не будут

✈️✈️✈️

            — Сила моей любви измеряется в потребности доставать своего мужика круглые сутки напролёт! — громкий голос Сокджина разносился по всему двору, как трель колокольчиков, — И если вдруг, — а подтекст был не иначе, как «И не дай боже́!», — Я перестану это делать – то всё! — и он хлопнул в ладоши один раз, да так громко, что Тэхён вздрогнул от неожиданности, — Значит любовь прошла и хана́ тем помидорам! — и он залился́ новым потоком смеха, хохоча так заразительно, что даже и Тэхён смог улыбнуться; Ким Сокджин покоряет собой, ибо только его смех смешнее самих его шуток, — А ты почему не кушаешь, дорогой? — спросил он Тэхёна с улыбкой, пока омега ковырялся в своей тарелке, но сразу же переключил внимание на другую тему, — У Вас просто ручки золотые, Джансу! — обратился Джин к папе Тэхёна, сидящего прям напротив них, так сказать – омежий уголок, — Дадите мне рецептик этих баклажанных рулетиков? Они восхитительные! — и он взял палочками именно это блюдо, — Хочу порадовать своего мужчину такими вот изысками! — и он, вместо того, что самому́ съесть рулетик, запихнул его в рот своему альфе, который сидел чутка поодаль, и всё не мог начать говорить, пока говорит его омега, — Вкусно, дорогой? — а разве тот может сказать что-то другое, и все омеги, сидящие за столом, уставились на душку Намджуна, пока он ел и пытался одновременно улыбнуться, и тут его Джин вернул на место, — Ешь, не отвлекайся, дорогой, дома холодильник пустой! — и запросто отвернулся от альфы, уже обращаясь к «подружкам», — Так о чём мы с вами говорили?       — О рулетиках, — напомнил ему Джансу, едва сдерживая смех, — И что тебе рецептик надобно, — омега вскинул кокетливо бровями, рассматривая шикарного супруга самого́ Ким Намджуна, — Кстати, как прошёл ваш медовый месяц? — спросил Джансу, прекрасно зная, что поговорить Джин любит и язык у него без единой косточки, — Где вы отдыхали? Где были? Как были? — на вопрос «как» он вскинул бровями несколько раз, и приготовился слушать тираду, которую слышали, пожалуй, все, ну и разве может Сокджин отказать себе в удовольствии поговорить о прекрасном – о себе, то есть.       — Ой, вы знаете! — Джин подвинулся ближе к столу, что означало только одно – сейчас начнутся самые пикантные подробности, но тут он глянул на своего альфу, как тот сидел и пялился в телефон, — С кем ты там переписываешься, дорогой? — омега потянулся к мужу, рассматривая скучный сайт по работе, и тут вектор его мыслей меняется, как флюгер во время торнадо, — Спроси у них, никому не нужны кабачки? — и краем глаза заметил, как все, кто были за столом, замерли от неожиданности – ну Джин на все руки мастер, да и на все случаи жизни находка, ну прям медиум, ни дать ни взять; он же всё понимает с полуслова и с полувзгляда, — Ой, — и махнул так рукой, типа, достали уже, — Посадил пять семечек кабачков, так ради прикола, так они теперь прут, как немцы на Польшу в тридцать девятом! Я уже и не знаю, что мне с ними делать?! — на эту тираду его мужик чего-то буркнул, типа, «ага», но так и остался сидеть на месте, быстро что-то печатая, — Пойди лучше сходи к мужчинам, дорогой, — прощебетал он Намджуну, не забыв его поцеловать и хлопнуть по бедру, а сам смотрел на него влюблёнными глазами, — Ну зачем тебе нужно наши секреты слушать? — и Намджун, не отрываясь от переписки, вышел из-за стола и пошёл, спотыкаясь на каждом шагу, пока Джин не спускал глаз с его мощной фигуры, наслаждаясь габаритами своего самца, — Зачем нам лишние уши, ну правда же? — захихикал он, когда за столом остались только омеги, — Ой, вы бы знали... — Джин перешёл на шепот, закатывая глазки, подготавливая свою публику к овациям, и сразу показал два пальца, — Два дня прошло после нашей свадьбы, — и он помахал перед своим лицом, отгоняя внезапный румянец, припоминая те горячие дни и ночи, часы и минуты, секунды, ах, божечки... — Он меня так уморил, вы знаете... — его щёчки стали пунцовыми, как рубины, а глазки так и заблестели, ой, ну прям монашка, — И я ему сказал, — и положа руку на сердце, поклялся всеми своими пречистыми помыслами, что он так не думал вообще-то, — Ей-богу, прям не знаю, как это вылетело из меня... — Джин демонстративно хлопнул себя по голове, ругая за язык без костей, — И я ему сказал... — и он выпрямил спинку, хлопая ресницами, и вздыхая глубоко-преглубоко, — Езжай домой, типа, я спать хочу! — и омега захохотал, откидываясь на высокую спинку стула, — Видели бы вы его глаза! — Джин прям и показал, какие у его альфы были глаза, раскрывая ладошки, — Ну мне, конечно же, пришлось вымаливать прощения за свой поступок в разных позах, — только в словах ни намёка на стыд, — Но что поделаешь, если он у меня такой ненасытный... — закончив свою историю, Сокджин растаял от взглядов на себя, а Тэхён не мог сдержать улыбку, припоминая, как они знакомились поближе...                   После их выпускного только и было разговору, что великолепный Джин ушёл не один, а в сопровождении очень даже интересного мужчины. А ведь омега так долго был без альфы, но признаться честно, никак не мог найти для себя достойного человека, который готов для него пожертвовать собой.       — Ты думаешь, что с таким выражением лица ко мне кто-то захочет подкатить? — спрашивал он у своих знакомых и те соглашались с ним, ну а куда деваться-то?       И действительно!       Выражение лица Сокджина всегда было более чем говорящим – оно было оценивающим, оно было смеряющим, и каким ещё угодно, но не приветливо-располагающим! Кто-то даже осмеливался говорить, что оно было противозачаточным, но это бывало шёпотом, чтобы сам Джин не услышал. И он всегда смотрел на себя в зеркало, применяя то одно выражение лица, то другое, таким образом отгоняя от себя ненужных экземпляров.

      «Вечно выдающий себя замуж Ким Сокджин»

      Так говорили о нём все, кто его знал, а знали его очень хорошо, ибо его салон красоты посещали если не все, то многие. Его изумительно красивое лицо было не только его собственным лицом, но и лицом его личного салона. Прям на входе можно было лицезреть эту красоту неземную, между прочим настоящую красоту, не тронутую ни скальпелем ни ботоксом!       Тьфу-тьфу-тьфу, боже упаси!       И на ресепшене он тоже был, и в коридорах, и вообще по всему салону можно было видеть это его незримое око. Кому-то уже и тошнило от такого изобилия его лица, но никто не осмеливался сказать об этом вслух, ибо это было чревато последствиями – кстати, увольнение было самым лёгким последствием.       Но не только своим лицом умел зарабатывать этот омега, но и своими, весьма незаурядными мозгами, тоже. Он мог разрекламировать всё, что угодно, даже собственные экскременты, уж простите... Всё продавалось, стоило только руку приложить, как в расход уходило всё за считанные часы! Вот только никак не получалось у него с личной жизнью.       Да-да-да...       И как бы ему не хотелось окольцевать того или иного альфу, как мало кто из них проходил по его критериям. Уж слишком были высоки́ его планки насчёт мужчин. Его избранник должен быть, как в той песне поётся,

«Чтоб не пил, не курил, и цветы всегда дарил,

Тестя папой называл и зарплату отдавал,

Был у футболу равнодушен и в компании не скушен...»

      Ну и конечно же слепоглухонемой к чужим омегам, и шоры на глазах, как у лошади, чтобы налево не смотрел, ни-ни-ни, боже упаси! Ну и чтобы в постели удовлетворял умело, а то нынче мужики слабаки и неженки.       И даже был как-то слушок, что Джин взял однажды в постель секундомер, представляете?! И засекал, сколько времени это заняло!? Оказалось, что аж целых две минуты и двадцать семь секунд!? Ох, и рвал и метал тогда наш Сокджин-и, что он недолюбленный остался, и весь день мурыжил своих подчинённых, и поедал им мозги кофейной ложечкой! А потом запивал всё это кровушкой, да прям из трубочки, а ему ещё и салфетки протягивали, если вдруг замарается!       И вот, аллилуйя, на горизонте объявилась новая жертва, и Сокджин стал мариновать его, как самую лучшую «мужени́ну», чтобы можно было им насладиться сполна, отрезая по кусочку. И таки ему повезло!! Нашёл он для себя мужика своей мечты, который смог наконец-то обуздать горячего омегу в постели, да и по жизни вообще, и тот, недолго думая, окольцевал его, хотя и сам Намджун не очень-то и отпирался...             — А давайте поговорим о прекрасном! — голос Сокджина ворвался в размышления Тэхёна и все приготовились слушать, что же на этот раз скажет душка Джин-и, — Как вам мои новые духи, кстати? — и он достал из сумочки флакон, — Между прочим я их сам сочинил, — и омега распылил их над столом, и все конечно же застонали от этого аромата, и как же хорошо, что он не носит с собой в сумочке какой-нибудь ополаскиватель для белья или белизну, а то он не прочь и это разрекламировать, главное, чтобы на бутылке было его лицо, а там хоть трава не расти, — Ну, а ты что приуныл? — лёгкий шёпот раздался над ухом Тэхёна и омега не очень-то и удивился смене интонации Джина, — Ты, как я погляжу, не очень-то и окрылён? — Тэхён почувствовал, как его лицо заливается румянцем, а пальцы переплетаются между собой, — Или кто-то не особо «одарённый»? — и он показал в воздухе кавычки, бросая взор на Чонгука – а вот сейчас он ни в зуб ногой; ну и куда ж без его философии, с стиле «Разбери сам, что я хотел сказать», — Ах... И в чём же сокрыт смысл бытия? — он посмотрел на Тэхёна, как на несмышлёныша, мило потрепав того по голове, и поэтически закинул голову назад, предаваясь тёплому ветерку, — Чего мы хотим..? Чего они от нас хотят..? И вообще – как устроен мир..? И ничего непонятно... — вот именно, что нихрена непонятно, зато красиво, но это же Джин-и, и он снова резко поменял вектор мыслей, — Милый, подай мне минералочки, хоть чем-то занять свой ротик...       Тэхён потянулся за бутылкой, и сразу посмотрел назад, где возле мангала с щипцами в руках стоял отец, а недалеко толпилась кучка мужиков, и командовал парадом, как это понял Тэхён, тоже полковник, не подпуская остальную челядь к важному делу, но и держал всех под своим контролем.       Уже который стакан виски был на исходе, и Дженер ловил укоризненный взгляд супруга, как Джансу, незаметно ото всех, показывал на пальцах, сколько альфа уже выпил, и вынужденно улыбался гостям, когда те с нетерпением ждали, когда же им на стол принесут мясо.       — Ещё немного! — отвечал альфа им на неозвученный вопрос и уже чувствовал, как его челюсти сводило от приторных улыбок, но не смел и виду подать, что ему всё это даётся с огромным трудом.       Уже успев получить наряд вне очереди от Джансу, в виде лишения прекрасного тела супруга, полковник был на взводе, и только кто-то нерадивый мог бы попасться под его горячую руку. И он, дабы избежать конфликта, попивал помаленечьку, чтобы расслабиться, только у него не очень хорошо получалось.       И ладно если бы новые родственники его бесили, нагрянувшие, как снег на голову – так нет же! Его бесил сам Чонгук, который павлином расхаживал по двору, да всё посылал его сы́ночке воздушные поцелуи, а Тэхён хихикал без конца, пряча пунцовые щёчки, и каждый раз встречался с кипящим взглядом отца.       — Вот же урод... — бурчал полковник, глядя, как Чонгук салютует своему будущему тестю, а Джансу весь расплывается в улыбке, — Предатели... — высказывался он и поддавал жару в мангал, засыпая мясо перцем, — Ну я вас всех... — что бы он такого придумал, Дженер ещё не решил, но злость из него плющила гейзером, — Вы у меня все попляшете! — и в который раз отнекивался от помощи, предпочитая находиться одному, чем строить из себя самого лучшего хозяина, хлебосольного и гостеприимного.       А то, что полковник старался не терять нить разговора и следить за всем, что делалось вокруг него, новым гостям было и невдомёк, но он бдил, ещё и как! Он прекрасно помнил утренний разговор с супругом и обещания хотя бы сегодня вести себя по-человечески. Но чем дальше, тем тяжелее ему было держать себя в руках. Его взгляд так и метался по двору замечая всё, до мелочей и ухмылялся во все зубы, хотя он был уверен, что он улыбался. Он следил, как этот говнюк слишком выразительно подмигнул его дитятке, пока сам дитятко сидел, как на иголках. Дженер заметил, каким взглядом Тэхён сканирует всех присутствующих, как он смущённо смотрит на Чона, как тот что-то маякует, гад такой!       — Клубничка, помоги мне пожалуйста! — крикнул Дженер через весь двор, подзывая сына к себе, когда тот уже хотел куда-то улизнуть, и сразу встретился с вопросительным взглядом Джансу, отмахиваясь от его помощи, мол, «Сиди дорогой, всё пучком!», — Мы сами справимся! — слишком раду́шно ответил Дженер, замечая на лице ребёнка плохо прикрытое отчаяние, — Отдыхайте, гости дорогие! — и с диким удовольствием отметил про себя, как растерянно заметался Чонгук, поглядывая на Тэхёна, уже спешащего к отцу, а не к нему.       — Что, папуль? — как-то беспомощно произнёс Тэхён, с досадой глядя, как Чонгук вернулся к гостям, но глаз с него не спускал.       — Как тебе отдыхается, сынок? — спросил альфа сына и Тэхён по-настоящему замешкался, не зная, что и ответить – он же на виду, чё спрашивать-то, — Всё хорошо? — вопрос был отнюдь не интересующим, а скорее был риторическим, — Ты вообще как? — Тэхён посмотрел на отца вопросительно, как никогда прежде, и Дженер немного стушевался под таким взглядом, — А я вот... Шашлыки жарю... — и он, чувствуя себя полным идиотом, указал лопаткой на мясо, как оно приобретало слишком тёмный оттенок, но почему-то альфа не собирался его снимать с огня, — Так ты, как я посмотрю, уже со всеми гостями перезнакомился, да? — вопросы с него лезли сами и Дженер не давал сыну ответить ни на один из них, — Ну и как они тебе? Понравились? — Тэхён глянул на родителей Чонгука, на весьма располагающего к себе альфу и на его супруга – очень красивого и моложавого омегу, — Мне вот, например, понравились, — (ой, брехня брехнявая, как та луна лунявая!),Тэхён снова глянул на отца, как у того в глазах буря бушевала и ложь лезла наружу, как чиряк, — А тебе?.. — альфа понял, что задаёт одни и те же вопросы и улыбнулся сыну из арсенала своих самых лучших улыбок, только это не возымело должного эффекта – Тэхён без тени улыбки смотрел на отца.       — Я их, вообще-то, давно уже знаю, как бы... — пробурчал омежка, уже догадываясь, что отец просто лямку тянет, на что Дженер хмыкнул и вскинул бровями, мол, «Да что ты говоришь?! Ну надо же... М-м-м...», — Отец... С тобой всё хорошо? — задал Тэхён вопрос, который так и маячил между ними, — Если хочешь... — но и тут Дженер его опередил.       — Давай-ка, сынок, принеси-ка мне блюдо из кухни, мясо почти готово! — (какое нахер готово – оно едва не сгорело), и не дожидаясь, пока Тэхён одумается, он ласково подтолкнул его, переводя взгляд на действительно передержанное мясо, — Похуй – сожрут! — успокоил он себя, оставшись одни, а потом подумал и добавил, — А не сожрут – тоже похуй! — вот и вся теорема успешного рецепта от шеф-повара!       Зайдя в кухню, Тэхён осмотрелся, задаваясь вопросом – где бы папа мог держать свою праздничную посуду, прикосновения к которой в этом доме не имеет никто! И даже смотреть на неё нельзя, а тем более и трогать!! Нагнувшись к первой полке он резко охнул и хотел закричать, когда чужая рука окольцевала его за талию, а вторая легла на его рот, предотвращая крик. Едва узнавая кладовую, он развернулся, готовый врезать похитителю по морде, но вовремя остановился, уперевшись в огромные глаза перед собой.       — Ты.... Ты с ума сошёл..? — едва смог он прошипеть на Чонгука, когда тот прижал омегу к себе, предотвращая попытки дёрнуться в сторону.       — Меня скоро разорвёт от тоски! — горячее дыхание прошлось по его губам, а потом эти губы бесцеремонно попали в нахальный плен альфы, да разве Тэхён сопротивлялся? Ну если только самую чуточку, так для приличия...       Он едва слышно ойкнул, размокая тряпочкой в сильных руках Чонгука, позволяя тому вытворять с собой такие бессовестные вещи, пока их двор был заполнен гостями.       — Ты меня с ума сводишь, — шепнул ему альфа, а Тэхён так и не успел ему воспротивиться, снова утопая в поцелуе.       Чонгук забрался прохладными руками под кофточку омеги, и по телу Тэхёна прошла дрожь, превращая его в податливую массу. Оторвавшись от его губ Чонгук наклонился, выцеловывая пахучую шею, а Тэхён так бессовестно откинул голову назад, слушая, как Чонгук горячим дыханием опаляет его кожу, нашёптывая всякие слова, насколько неприличные, настолько и сладостные.       — Я так соскучился... — и толпа мурашек накрыла омегу с головой, когда сильные руки сомкнулись на его попе, — Я так хочу увидеть тебя всего... Я так хочу услышать, как ты стонешь, увидеть, как ты кончаешь... — это было полным безумием и от эмоционального обрыва их отделяли какие-то секунды.       Недолго думая, Чонгук подхватил лёгкое тело, и Тэхён сразу обхватил его торс ногами, ощущая, как альфа прижимается к нему слишком опасно. И омегу прошибло током, когда Чонгук просунул руки под брючки, а потом и под тонкие хлопковые трусики, нащупывая бархатную кожу.       — Нас же могут услышать... — искра совести мелькнула где-то далеко, как случайный огонёк в кромешной тьме, — Ты с ума сошёл!.. — прохрипел омега, чувствуя себя на грани – между ног резко взмокло и всё тело в изнеможении подалось вперёд.       — Сошёл, ей-богу, сошёл..! — быстро ответил ему Чонгук, чувствуя себя одурманенным, как кот от валерьянки, и Тэхён понял, что последняя соломинка здравого смысла ускользает из его пальцев.       Мало было сказать, что они хотели друг друга. Огонь, разгоравшийся в глазах альфы, намекал на продолжение и на бо́льшее, а страх быть ухвачеными кем-то на горячем, распалял их изнутри. Тэхён едва уже мог сопротивляться напору альфы, и готов был сорваться в бездну, а прежде позволить сорвать с себя эти лоскуты одежды, не дающие ощутить его мощь и жадность... Ему уже было всё равно, что они не одни, что там гости, что они вдруг пропали, и пусть их ищут всем миром, и пусть весь мир подождёт, и пусть...       Тэхён так яро желал этого откровения и безрассудства, что на какой-то момент ему захотелось наплевать на все нормы приличия, ведь им так мало нужно... Каких-то пять-семь минут, чтобы взлететь и рассыпаться, растворяясь на атомы.       Он ощутил, как Чонгук приспускает ему брючки до колен, и его кожу обдало свежим воздухом. Не найдя другой опоры, Тэхён ухватился за полку, что-то роняя на пол, да и бог с ними, с теми банками... Он сам попятился немного наверх, чтобы было удобнее, и закусил губу от стыда, глядя, как Чонгук расстёгивает ремень и его ширинка распахивается, являя омеге то самое безрассудство, сносящее крышу... Сглотнув слюну, Тэхён выдохнул, едва понимая, что они ходят по лезвию ножа, ну и пусть... Их уже попёрло, а остановить поезд невозможно, как им казалось. Он старался пошире раздвинуть ноги, и кажется, что это почти получилось, но где-то на шве хрустнули нитки, и разве это так важно, когда он ощутил бархатную кожу горячего члена, коснувшийся его бедра, а мозг противоречил всем законам самосохранения. Не помня себя от наслаждения, Тэхён всхлипнул, когда Чонгук провёл членом по его разгорячённой коже, размазывая смазку, и он подался вперёд, принимая в себя и его член и его язык, утопая в поцелуе и омуте похоти на каких-то несколько сумасшедших секунд...       — Ты несёшь мне блюдо?!       Резкий окрик всплыл в омежьей голове, как моторная лодка по водной гла́ди, и в голове обоих прозвучал сигнал тревоги того са́мого паровоза, своровывая у них яркое наслаждение. С громким чмоком они оторвались друг от друга почти одновременно, моментально ощущая адское напряжение от приближающихся тяжелых шагов. Омегу снова обдало холодом и отчаянным ощущением пустоты в теле, и только сейчас в голове у Тэхёна взвыла сирена, мигая красной кнопкой, что их могут застать в такой пикантный момент!       И как бы он не старался, но не мог так резко вернуться из того состояния внутреннего онемения. Он кое-как переводил дыхание, ощущая, как чужие руки натягивают на него брючки, а хлопковые трусики застряли где-то между ляшек, вонзаясь в нежную кожу. Потом ему трясущимися пальцами застёгивали эти треклятые пуговицы, а Тэхён стоял и ждал ужаса, отвернувшись к полкам, отчаянно пытаясь вернуть над собой контроль.       И в какой-то миг наступила глухая тишина, а потом вдруг, хотя и не вдруг – это было ожидаемо...       Дверь кладовой распахнулась, потянув за собой и потоки воздуха, и Тэхён, понимая, что сейчас он будет опозорен, уже приготовился выдать самое глупое, на что был способен его мозг в данный момент, типа,       — Папочка, я всё могу объяснить...       Тэхён обернулся и увидел перед собой отца, как тот коршуном смотрел на своего сына, принюхиваясь к нему, как ищейка, и почувствовал, как по спине стекает пот.       — Ты что тут делаешь? — вопрос на засыпку, или он решил над ним поиздеваться?       Тэхён захлопал глазами, едва соображая, с чего начать, пока Дженер осматривался по сторонам, ничего не обнаруживая подозрительного и непонятного, и снова глянул на сына, — Ну? И что же ты тут делаешь один? Ты нашёл то, что искал?       Тэхён почувствовал себя в какой-то западне, словно его застали за каким-то непристойным занятием, хотя боже мой... Разве можно назвать пристойным то, как он только что растекался в мощных руках альфы, как маленькая и несмышлёная медуза? Отец глянул на сына с прищуром и перевёл взгляд на его опухшие губы, и Тэхён моментально накрыл их ладошкой, краснея, схваченный на горячем.       — Я... — промямлил он, глотая слюну от волнения, — Я хотел... Это... — его глаза поплыли в сторону и упёрлись в баночку мёда, стоящую на полке, — Я за мёдом пришёл, вот... — и он, не дожидаясь, пока отец что-то скажет, открыл баночку дрожащими руками и сразу нырнул туда пальцем, поедая мёд быстрыми глотками, — Там на столе, — говорил он скороговоркой, едва понимая, что он лепечет с полным ртом, — Рулетики из баклажанов очень острые были... — и даже носом шмыгнул для достоверности и глазки закатил, благодаря всех богов, что оттуда потекла влага, — А ты же знаешь, как я не люблю острое, — Тэхён нервно хихикнул, и как ему казалось это было естественно, но только как-то подозрительно Дженер на него глянул, — А ты?.. — ему ж нужно как-то с себя снять подозрения, то есть реабилитироваться, — А ты чего пришёл? — осторожно он спросил отца, чувствуя, что теперь от такого количества мёда ему будет тошнить и попа слипнется наверняка.       — А я, вообще-то, за тобой пришёл! — ответил отец и недобро стрельнул глазами, — И за блюдом! — добавил он, рассматривая пунцового сына.       — Так я ж, вроде как, за блюдом пошёл, — улыбнулся Тэхён, всё ещё понимая, что он находится на мушке у отца, готовый от страха раствориться в тумане.       — Ты за блюдом пошёл... — отец прокашлялся, потирая нос от неловкости, — А этот... Чонгук... Он ломанулся за тобой! — как на духу признался отец и понял, что сдал не только себя с потрохами, но и Чона.       — Та ты шо-о..?! — «удивился» Тэхён такой бессовестной выходке своего жениха, прикладывая руки к груди, — Не может быть... — а сам понимает, что ещё секунду и он растает от стыда, — Так его ж тут и нет, вроде бы... — и до Тэхёна только сейчас дошло, что он действительно не видит здесь Чонгука, и эта мысль его жаром накрыла, аж пот на лбу выступил! И слава Богу, что во рту был мёд, он его и проглотил, ощущая, как приторность уже и горло дерёт.       — Так я и сам вижу, что его нет! — согласился с ним отец, понемногу успокаиваясь, что сын тут действительно находится один, (вот же блин, досада какая!), — Я просто переживаю за тебя, клубничка, ты же знаешь, — он как-то неумело и рвано обнял своего сына, ругая себя за такую чрезмерную заботу, тем не менее не желая признавать свою слабость и отцовскую ревность, — Ну ты это... — замялся Дженер на месте, как школьник, когда слова́ закончились, а сказать нужно было что-то, — Давай, а то там гости ждут, — и он попытался улыбнуться, но у него снова ничего не получилось – только губы растянулись в непонятной форме, — Идём... А то нас долго нет, а там мясо... — и глаза у альфы прям округлились, — Блять! Мясо! Су-ка!? — крикнул он и выбежал из кладовки, плюясь и матерясь на ходу последними словами!       Тэхён ещё слушал его удаляющиеся шаги и только потом выдохнул, понимая, что дышал через раз.       — Ну ты и профи!.. — раздался откуда-то сверху шёпот, и Тэхён, не отойдя от предыдущего шока, едва не обомлел, когда зажался у стены, поднимая голову наверх, глядя на смеющегося Чонгука.       — Ты..?! — выдохнул он, едва ощущая свои ноги, готовый в любую секунду свалиться на пол, — Ты как..? Как ты забрался туда, придурок?! — он удивлённо смотрел, с какой лёгкостью Чонгук спускается вниз, перебираясь по полкам, ну прям Человек-паук, — Как ты там вообще поместился? — он пытался рассмотреть небольшое пространство между потолком и верхней полкой, недоумевая, как он туда вообще залез?! И когда только успел?!       — Жить захочешь – и не так раскорячишься! — засмеялся Чонгук, снова схватил в охапку Тэхёна, — А ты у меня такой находчивый, оказывается, — зашептал он в сладкие и медовые губы омежки, — Медку́ он захотел... — и не дожидаясь, пока Тэхён что-то сообразит, он снова слился с ним в поцелуе, в глубоком и продолжительном, — Медовый медвежонок... — прошептал Чонгук ему на ухо, нащупывая ворох мурашек по спине.       — Да уймись, ты, бешеный! — громко зашептал Тэхён, а сам и захихикал, прячась в его объятиях, — А вдруг отец вернётся?! — ну хоть как-то бы унять его пыл, но Чонгук и тут нашёлся, что ответить.       — У него там мясу хана и ему не до нас! — и он зло хихикнул, блеснув глазами.       — Только не говори мне, что ты к этому руку приложил, то я...! — зафыркал омега, уже готовый защищать честь своего отца.       — Да Господь с тобой! — поклялся ему шёпотом Чонгук, — Клянусь соседским поросёнком, что касательства я к этому не имею! — приложил руку к голове, и не давая времени на размышления, он открыл узкое окно, выпрыгивая на улицу, как заправский воришка – только пятки его сверкнули, а Тэхён остался один в кладовой.       — Господи... — и только сейчас он почувствовал, как его тело становится ватным, — Я с вами двумя с ума сойду, — омега просто сел на пол, прижимая к себе баночку мёда, не понимая своих действий, и долго и тщательно облизывал пальцы.             Снимая обуглившееся мясо с шампуров Дженер дёрнулся, когда услышал за собой самый отвратительный смех – недалеко от него стоял Чонгук, слушая очередную шутку от Хосока.       — «Доктор, у меня член покраснел!», — новый анекдот от пилота Чона занял все свободные уши присутствующих, — «Наверное вас кто-то вспоминает!», — и все дружно загоготали, а Чонгук громче всех, ненароком, зыркая на своего будущего тестя.       — Какого хрена..? — не успел Дженер закончить фразу, как перед ним появился сияющий Тэхён, держащий перед собой блюдо, — А ты..? — альфа глянул на сына и перевёл взгляд на Чонгука, тыкая в него шампуром, — А он откуда взялся? — и прям весь такой прозрачный сделался.       — Ой..! Ну надо же!? — снова «удивился» Тэхён, — А я ищу его везде, представляешь?! — омежка невинно захлопал глазками, — А он тут, рядышком с тобой, папуля! — ой, радости-то сколько?!       — Ну а где ж ему быть-то, — Дженер смерил его ненавидящим взглядом, с ног до головы, как тот стоит ржёт и едва ли не заглядывает в рот Хосоку, а тот уже и новый анекдот чешет!       — «Заезжает такой блондинчик в автосервис, и говорит механику: «Когда я даю в зад, у меня не горит лампочка, представляете?», а тот ему такой, «Это понятно, а с машинкой-то что?», — и все снова заржали на всю округу!             То, что шашлык был сухим, как подошва, никто не намекнул, не спасал ни соус, ни вино, но все ели молча, едва переглядываясь между собой, кидая друг на друга притворные улыбки и глотая сухое и жёсткое мясо.       И только четыре человека играли в свою молчанку.       Тэхёну потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, ну или обмануть себя, что у него всё прекрасно. Но его тело, в отличии от головы, было настроено на другую волну и всё ещё звенело и трепетало от неудовлетворённости. Оно покалывало с того самого момента в кладовой и так отчаянно жаждало внимания и прикосновения мужских рук. Его рук... Чонгук сидел прям напротив него, не сводя с омеги взгляда, и несколько раз пытался послать воздушный поцелуй – он сворачивал губы в трубочку, но каждый раз его отвлекал пекучий взгляд со стороны. Чон поворачивался к полковнику, посылая ему добродушную улыбку, а сам уже под столом зажимал двумя ногами стопу омеги, и совсем виду не подавал, что он занят весьма интересным делом! Тэхён бросал взгляды на присутствующих, и улыбаясь куда-то в себя, протягивал свободную ногу альфе между бёдер, а сам допивал шампанское, как ни в чём не бывало – и только вспотевший бокал изнутри намекал на то, что он совсем не шампанским занят... Чонгук пересел на самый край стула, пялясь на омежку, пока тот не смотрел на альфу, чувствуя, как стремительно увеличивается в размерах его пах. Чонгук беззастенчиво вытворял невиданное и неслыханное, а сам преспокойно встречался взглядом с Джансу, в который раз салютуя ему вином. Дженер смотрел на сына, отмечая про себя разительную перемену в его поведении, замечая, как краснеет его ребёнок, и сразу обращал свой ясный взор на супруга, который не́мо требовал объяснений. О том, чтобы не ответить своему омеге у Дженера не было ни единого шанса, ибо так он может и прописаться на гаубвахте до конца своих дней и ночей в особенности!       Все, кто сидел с ними за одним столом, а это не много ни мало, а с десяток человек наберётся, и мало кто хотел участвовать в разборе полётов. Тэхён ведь раньше никогда не замечал, что его обожаемый папочка может так смотреть на отца, а смотрел он очень... Нецензурно... Да так нецензурно, что на великолепного Джансу остальные боялись поднять взгляд, а сказать что-то – так и подавно не решались. Потом он также нецензурно вздыхал, предотвращая немую битву между супругом и Чонгуком, и складывал салфетку на столе, а Дженер внимательно считал, во сколько слоёв он её складывал, и ума не мог приложить, чего ему ждать в этот раз! Затем омега улыбался, тоже кстати матом, при этом так невзначай стрелял глазками в альфу, когда Дженер уже боялся выпить лишнего, но пилот Пак, как назло, только и успевал поднимать тосты за прекрасных омег, коих за столом было аж четверо. Ну как поднимал – так, были какие-то поползновения рассмешить братию, но очень быстро получал пинок по щиколотке от Хосока, ибо уж слишком он любвеобильный и бессмертный, когда пьяный.       Потом Джансу выдал новый перл супругу, тоже кстати лицом, мол, «Делай, что хочешь, а я пас!», и именно после этого выпада ничего делать уже и не захочется, а тем более изощряться в стойкости. И кто скажет, что это тот самый полковник Ким, которого боится весь штат сотрудников?!       Да побойтесь Бога, товарищи!       Никто из них не был под началом его супруга, Ким Джансу, вот и думают, что они всё видели! Ха-ха!? Да кто вообще такой этот полковник Ким?? Да хоть сам зам по нихуям! Но когда на него посмотрит супруг, вскидывая левую бровь, то Дженер начинает лихорадочно вспоминать все свои косяки!       Всё познаётся в сравнении, господа, а это сравнение знают исключительно два пилота, Биба и Боба, которые как раз сейчас молчат, как воды в рот набрали!       — Мясо изумительное! — всё же кто-то осмелился нарушить эту неугодную тишину, и все глянули на папочку Чонгука, как он старательно откусывал кусочек пригорелого мяса, а потом жевал его долго, причмокивая от перца и нахваливал руки главного повара, вот только незадача – мало кто поддержал его слова, и Тэхён, оглядевшись, улыбнулся отцу, только это не принесло до́лжного облегчения.       Быстро закончив с едой Дженер сам собрал со стола посуду, унося её на кухню, отнекиваясь от предложенной помощи. За столом никто не проронил ни слова, и только Тэхён сидел и смотрел на то место, где только что был его отец.       Извинившись перед гостями, омега покачал головой, когда Чонгук хотел было пойти с ним, и сразу положил руку на плечо папы, намекая ему, что они сами справятся.       Зайдя на кухню, Тэхён первым делом увидел приоткрытую дверь кладовой, и его обдало волной стыда. Остановившись у стола, он не мог решиться сделать несколько шагов, и рассматривал красивую и крупную фигуру отца, как он мыл посуду резкими движениями. Рукава он закатил до локтей, но это не особо и помогало – вода плескала на его синюю рубашку, оставляя на ней тёмные кляксы, но альфа не обращал на это внимания.       Подойдя ближе, Тэхён уловил вайб, исходящий от отца, и в его сердечке что-то очень сильно защемило, когда альфа накрыл рукой татуировку на запястье, ту самую –день его рождения двоичным кодом. Дженер не смотрел на грязную посуду, а куда-то вдаль, и просто тёр мочалкой уже по помытому, и сейчас Тэхён застопорился, увидев, как меж его ресниц мерцает влага... Не выдерживая напряжения он подошёл к отцу, обнимая его со спины, и на какую-то долю секунды Дженер замер, а потом просто уронил тарелку в раковину, но так и стоял, а вода брызгала на все стороны, как холодный и отрезвляющий душ... И что-то тревожное таилось в этой тишине, и они так и не смогли посмотреть друг другу в глаза.       — Я собирал твои игрушки, — альфа первым нарушил эту тишину, и он совсем немного вздрогнул, когда понял, что сказал это вслух; Тэхён чувствовал его смущение и послушно ждал, что же будет дальше, вспоминая, как они построили с отцом картонный дом для всех забытых мишек и тигрят, для пупсов и бутылочек, украшая домик розовым тюлем, — Я так хотел, чтобы ты не взрослел так быстро... — и омегу такой нежностью накрыло, что он закрыл глаза, унимая свой дрожащий подбородок, и молился про себя, «Только бы не разреветься...», — Там надо... — снова Дженер заговорил, но запнулся о свои же слова и прокашлялся, скрывая неловкость, а Тэхён быстро вытер нос, только бы отец не видел, как он раскис от воспоминаний, — Вербейник, — омега переключил внимание и сразу представил тот огромный куст, разросшийся по периметру двора, — Он так забуя́л красиво, ты заметил? — Тэхён не смог ответить и только угукнул в согласии, несколько раз кивая, а потом положил голову на отцово плечо, почувствовав, как ему здесь хорошо и спокойно, — У меня сосед как-то попросил отросток, — Дженер повернулся к сыну, целуя того в пахучие волосы, — Ты же не будешь против? — он снова взял тарелку, в который раз намыливая мочалку, — Ты помнишь, сынок, как мы выбирали кустарники для нашего сада? — Тэхён улыбнулся, но тут же почувствовал, как пробиваются новые слёзы сквозь сомкнутые ресницы, а подбородок предательски задрожал, — Ты тогда хотел много и всего, а у нас не было столько места, куда бы их все посадить... — Тэхён зажмурился, когда отец шмыгнул носом, но не стал акцентировать внимание.       — А потом ты купил этот дом... — прошептал омега, вспоминая то прекрасное время, когда для него все деревья были большими, как любил говорить его дедушка, а ступеньки невозможно высокие, и взбираться по ним было делом нелёгким, — И засадил всем, что попадалось на глаза, — и сквозь слёзы засмеялся.       — Ты знаешь, — в полголоса проговорил альфа, а Тэхён замер, когда услышал забитый голос отца, но тот снова быстро прокашлялся и заговорил более спокойным голосом, — Хочу посадить розмарин... Ты мне поможешь? — Тэхён снова согласился кивком головы, — Розмарин, говорят, улучшает память и повышает интеллект, — он хотел что-то ещё вспомнить, но сын его опередил.       — Розмарин улучшает вкус мяса, — Тэхён улыбнулся, когда отец пожал плечами, сдаваясь на волю сына, — Но я предпочитаю мяту с бараниной, — отец глянул на сына вопросительно.       — Ты же никогда не любил мясо с мятой? Откуда такие вкусовые предпочтения? — и Дженер глянул на сына, а омега спрятал взгляд.       — Чонгук научил меня... — проговорил он едва слышно и сразу почувствовал, как отец напрягся, но уже через пару секунд стал дальше развивать уже на́чатую тему.       — Я как-то читал, что мяту сажают для добрых дел, а майоран для радости; шалфей для самых умных, а тимьян для храбрости... — он хмыкнул, потирая ладони и Тэхён понял, что отцу неловко об этом говорить, но он смолчал тактично, — Я прям стихами заговорил... И мирт ещё... — Дженер вздохнул и процитировал слова, которые читал недавно, но они почему-то так сильно запали ему в душу, — «Мирт – вечнозелёный кустарник с блестящей ароматной листвой и белыми цветами; он всегда используется в королевских свадебных букетах и означает удачу и любовь в браке...»       Тэхён, кажется, понял, что отец имел в виду, и ему стало немного грустно. Он прекрасно помнил, как они заботились друг о друге всё это время, несмотря ни на что, и вот сейчас отцу тяжело, ведь как-то нужно научиться жить по-новому.       Ведь люди постоянно говорят о таких вещах, как о будущем и о прошлом, мечтают о чём-то, стремятся к чему-то, и даже видят в чужих людях свою будущую родню... Но это же только слова́... Порой они не видят смысла в самых обычных вещах, не придавая им особого значения, а затем всё резко меняется, и прежде ясная голова, решающая чужие проблемы так запросто, не может воспринять самую обычную реальность, ведь сама ситуация уже не кажется такой простой, как прежде, пока не коснулась их самих. Хотя это же так просто, где-то и прозаично, но со своей колокольни всё смотрится иначе, ну правда же? Чужая проблема – не такая уж и проблема, а чужая боль, так и вовсе не болит.       Омега посмотрел на красивый профиль отца, на его слегка поседевшие виски́, на лучики его морщинок, так красиво обрамлявшие его глаза. Дженер стоял, нахмурившись, а потом...       — У меня не получается... — прошептал альфа, и снял очки, отбрасывая их в сторону, хватаясь за переносицу, — Ничего не получается... — он был похож на юного мальчика, которого бросили на произвол судьбы и он не справлялся с поставленной задачей, — Я вот вроде и понимаю... Но я не могу... — Тэхён и это понимал, когда вспоминал, как папа часто повторял избитую фразу всех родителей, «Вот будут у тебя свои дети, тогда и вспомнишь меня и поймёшь...», — Я не могу... Вот так взять и отпустить... — омега знал, что отец никогда не был оратором, никогда не мог говорить длинных речей, а если и приходилось, то это было исключительно по работе и то это был напечатанный текс от его помощников, с посылом от самого́ полковника, убрав при этом все нецензурные фразы и выражения, — Я знаю, что так надо, но я не могу... И не хочу... — Дженер быстро развернулся, сгребая в охапку сына, как маленького ребёнка, обнимая его так сильно, собирая его всего, без остатка, до последней капельки... А Тэхён не мог сдержать слёзы и на синей рубашке стали проступать новые солёные пятнышки, — Мальчик мой... — захрипел альфа, целуя сыновью макушку, — Как же мне отпустить тебя?..       И как хотелось бы ему вернуться в те моменты, когда можно было замереть на время и поверить, что часы действительно замедляются и всё становится иным. Таким волшебным... И всё превращается в вечность, которой конца и края не будет.       Обнимая сына он вспоминал, как они, сидя за семейным столом, взахлёб разговаривали обо всём и ни о чём, прекрасно понимая друг друга. И все эти ощущения и чувства и переживания у них были общими, и вплетались они в одно целое, и называлось это просто – жизнь. А маленький Тэхён плёл косички из бахромы от скатерти и слушал взрослые разговоры, едва понимая, о чём они судачат...       И с какой-то тихой печалью альфа тогда смотрел, как падает снег за окном, а под ёлку уже этой ночью лягут подарки от са́мого лучшего Деда Мороза, и наступит ещё один год, приближающий его к чему-то неизбежному.       — Ты подарил мне то чувство, о котором я и не подозревал, что оно у меня имеется, — Тэхён услышал эту фразу и крепче обнял отца, — Ты расшевелил во мне что-то такое, что я не могу передать словами, — и совсем не нужно было это говорить, Тэхён всё это чувствовал, как билось отцово сердце, как оно говорило – то ускоряя ритм, то замедляясь, — Ты моя часть... И мне так трудно представить, что тебя не будет рядом...       Они не заметили, как в кухню зашёл Джансу, а следом и Чонгук, уже потерявший своего жениха, но омега преградил ему путь, когда альфа хотел подойти ближе.       — Не сейчас, — шепнул ему Джансу и увидел, как Чонгук потупил взгляд, но уходить никуда не собирался, — Им нужно побыть наедине, понимаешь? — он хотел ещё что-то сказать и увидел, как Чонгук просто сник на глазах, глядя на Тэхёна, пока тот стоял в обнимку со своим отцом.       — Он никогда меня не признает, — омега вопросительно посмотрел на Чонгука, на его по-детски расстроенное лицо и потерянный взгляд.       — Не говори глупости, — отдёрнул его Джансу шёпотом, — И не будем им мешать, — он отошёл от двери и потянул за собой и альфу, стараясь не обращать внимания, как его настроение поменялось – взгляд потух, словно в нём выключили свет, плечи сами поникли, будто на него возложили какую-то тяжесть, — Чонгук..? — омега положил руку на его плечо и почувствовал, как тот сжался, — Давай выпьем с тобой чаю? — он посмотрел на будущего тестя глазами ребёнка – в них затаилась такая настоящая и пронзительная печаль, и омеге так захотелось дать ему совет, и они вышли во двор, оставляя родных людей наедине, — Ты поймёшь его, когда у вас появятся свои дети... Ему сейчас тоже тяжело, — Джансу предугадал, что Чонгук хочет что-то сказать, и остановил его лёгким касанием руки к предплечью, — Вам нужно научиться существовать вместе, — безапелляционно заявил омега и с ним произошло дежавю, когда он ещё совсем недавно те же самые слова говорил и своему мужу, — Вы невероятно похожи с ним, — он выдержал хлопающий взгляд альфы, — Да, и вы оба очень многого от него хотите, — Чонгук понял, что под местоимением «него» Джансу имел ввиду именно Тэхёна, — Он между вами, как между двух огней, — омега вздохнул, и его снова унесло в прошлое, когда они только-только начинали встречаться с Дженером, и его импульсивность была точно такая же, как сейчас у этого парня, — Тэхён испытывает очень глубокие чувства к вам обоим и даже не вздумай ставить его перед выбором! — тон голоса изменился, и Чонгук глянул на омегу, как у того в глазах не было ни намёка на шутку. А потом его голос стал тише, а взгляд мягче, и он снова стал белым и пушистым, — Сделайте так, чтобы Тэхён не страдал и чтобы прошлое не мешало вашему будущему.       — Это как? — спросил Чонгук, едва понимая, что ему говорят, и тут же последовал очень серьёзный и дипломатический ответ, в стиле Джансу.       — Ка́ком кверху!       — Ой, а что тут такие бу́ки скучающие делают? — пропел над ними голос, и оба – и Джансу и Чонгук, повернулись, когда к ним подошёл Джин, — Вы меня, что ли, со счетов скинули? — и он захохотал в своей манере подбитой чайки, и схватив под руки и одного и второго, повёл их к столу, где уже во всю шли разговоры о предстоящей свадьбе, — И вообще, — заявил Сокджин, — Я устал от ваших недовольных лиц, мне и своего хватает! — и сразу добавил, как ультиматум, — А то я подумаю, что вам со мной неинтересно и по мне скучают Мальдивы! — усевшись за стол он снова погрузился в размышления, а куда ж ему без размышлений – это всё равно, что в мышкину норку напи́сять, оставляя его без свежего воздуха, — Вы знаете, — начал он поэтично, — Страсть – та ещё зараза! — он отпил своего мартини, снял губами маслинку со шпажки и снова задумчиво посмотрел куда-то вдаль, оперевшись локтём в плечо своего мужа, — Вот прям сжимает тебя в тиски и наизнанку выворачивает, и вертит тобой, как хочет... — он вздохнул тяжко-претяжко, — И ты теряешь всё... И мозги, и контроль... И вообще, дурачком становишься, — ну да, Джин по-другому не может выражаться – все прекрасно знали эту его многогранность и перебивать не хотели, и его вдруг понесло не в ту сторону и он выпалил, — Сейчас же люди какие пошли? — и он скривился, словно представил непонятную субстанцию перед собой, обрисовывая воздух какими-то контурами, — Сюсю́-мусю́, а сами суки хитрожопые! — и ещё и кивнул головой, типа он всё знает и он всё это на себе испытал, — И возможно наши избранники не самые лучшие из всех, — а вот сейчас он обратился к Джансу и своему брату, хлопая альфу по спине, — И возможно, что они из нас делают психов, — а вот это не очень понятно было, но никто не решился его перебивать, — Но если рядом с ними нам хочется жить, то они того сто́ят! — и в этот самый момент к ним подошли Тэхён с Дженером, и все замерли, то ли от слов Джина, то ли от того как Джансу и Чонгук посмотрели на своих половинок, — И это прекрасно... — да никто, вообще-то, и не спорит – тут у каждого своя правда.       — Ну вот что ты ходишь и телепаешься туда-сюда, как неприкаянный? — спросил Джансу мужа настолько тихо, чтобы никто другой его не услышал, отводя его в сторону, — Тут и так с самого утра настроения нет, а ты ещё больше раздражаешь, давление мне поднимаешь! — закончив фразу Джансу повернулся к гостям, одаривая их своей самой лучезарной улыбкой, и снова повернулся обратно, убийственно глядя на альфу, тыкая пальцем в грудь, — Вот прям растудыть тебя налево, так бы и выписал бы вам двоим по мозгам, аж бесите меня оба!! — и выговорившись наконец-то, он выдохнул, уже снисходительнее посмотрев на несчастного и понурого мужчину, — Ну чего ты раскис, как простокваша на окошке? Может быть по мороженке? — предложил Джансу, и оба – и Чонгук и Дженер, согласились, кивнув головами.       — А у нас нет такого мороженого... — Дженер глянул на мужа умоляющим взглядом, — Такого вкусненького какого-нибудь... Шоколадненького или ванильненького?... Можно с вишенками или вареньицем клубничным... Нету..? Не..?       — Такого нет! — холодно ответил ему Джансу, но тут же пожалел о своём грубом тоне, когда Дженер весь согнулся, как улитка, скручиваясь в дулю, и ещё больше ошарашил всех присутствующих.       — Хуёвенько... — и вздохнул тяжко-претяжко, — Ладно, неси какое есть...       Уже через пару минут все смотрели, как двое альф, с разницей в четверть века, сидели вдвоём, неосознанно скопировав положение тел друг друга, и синхронно облизывали мороженое, бездумно глядя куда-то вдаль, пока омеги тихонечко хихикали и шептались между собой...