С любовью или без неё

Пятилетний мальчик лежит, дрожа от холода, в чулане, который он называет своей спальней. У него всё болит, особенно зад. Он мечтает оказаться где угодно, только не здесь. Судьба улавливает искренность и отчаяние в этом желании. Она решает дать ему другой шанс.

* * *

Он стал мне братом. Во всём, кроме крови. Я до сих пор не знаю, как я оказался в приюте. Никто не знает. Помню только, как я заснул в своём чулане, а на следующий день проснулся во дворе приюта. Матрона, которая меня нашла, явно была не в восторге от этого. Но когда они поняли, что я не могу сказать им, откуда я взялся, и даже не знал своего имени, им пришлось меня оставить. Если Матрона была недовольна, то дети - ещё больше. Ещё один рот, который нужно было кормить из того же скудного пайка. Несмотря на то что никто из детей никогда не ел досыта, я всё равно умудрялся быть худее и меньше, даже по сравнению с некоторыми младшими детьми. Поэтому я был лёгкой добычей для других. Не помогало и то, что моя магия, хотя я тогда ещё не понимал, что это такое, постоянно исцеляла меня к началу следующего дня. Я никогда не защищался, привыкнув к этому ещё с предыдущего места жительства. Мы были на улице. Я находился на значительном расстоянии от других детей, которые в очередной раз только что закончили со мной. Я почти уверен, что на этот раз они сломали мне ногу. Я точно не мог встать, сколько бы ни пытался. Так что я остался лежать на земле. Постепенно становилось всё темнее. В какой-то момент даже матроны поняли, что детям пора возвращаться в дом. Я понимал, что если не встану сейчас, то велика вероятность того, что мне придётся остаться здесь на ночь. Ещё выше была вероятность того, что после того, как солнце полностью скроется, этой и без того холодной осенней ночью, станет ещё холоднее. Так что я снова попытался подняться. И, как ни странно, мне это удалось. Правда, я не был в полном порядке. Приходилось идти медленно, и всё болело. Но я встал. Сегодня я понимаю, что ни один другой ребёнок из приюта не смог бы сделать это. Кроме одного. И именно он в тот момент смотрел на меня льдисто-голубыми глазами. Прошло немного времени и ещё несколько случаев случайного проявления моей магии, прежде чем тот мальчик подошёл ко мне. Он был старше меня примерно на два года и почти так же непопулярен, как и я. Но в то время как я безропотно позволял бить себя, в нём была внутренняя сила, которой я восхищался. И другие дети боялись его, хотя я тогда и не понимал почему. Как только он убедился, что у меня, похоже, такой же таинственный дар, что и у него. Он взял меня под своё крыло. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что это был единственный его поступок, который не принёс ему никакой не медленной или даже отложенной выгоды. А может быть, он уже тогда понимал, что наличие такого благодарного человека, как я, будет для него большим преимуществом. И это, конечно, оказалось правдой. Он научил меня, как постоять за себя. Как быть хитрым и умным. Как мстить и получать от этого удовольствие. Он научил меня читать, писать и думать. Короче говоря, он научил меня быть силой, с которой нужно считаться. Он вырастил меня, несмотря на то, что был всего на два года старше. Он сделал меня тем, кто я есть. Мы обнаружили, что оба говорим на языке, который, похоже, никто не понимает. Это ещё больше сблизило нас, по крайней мере, меня. Став старше, мы начали строить планы, как поскорее выбраться из этого богом забытого места. Мы, конечно, не были счастливы, но были вполне довольны. До того дня, когда Том получил письмо, доставленное Совой. И всё вдруг приобрело гораздо больший смысл. Не имея собственных средств на существование, Тому вынужден был довольствоваться жалкой суммой, выделяемой фондом Хогвартса. Но этого хватило, чтобы купить ему мантии, в которых он не выделялся из толпы. Как ему удалось достать ещё одну для меня, я, наверное, так и не узнаю. Однако у него это получилось, и мы провели остаток того лета, каждое утро, отправляясь в Волшебную библиотеку в Лондоне и возвращаясь только поздно вечером. Матронам было всё равно. Это означало на двух человек меньше кормить. Мы поклялись узнать как можно больше и стать лучшими волшебниками на свете. Вскоре Тому пришло время отправляться в Хогвартс. Два года, которые мне пришлось провести в приюте без него, были худшими в моей жизни. Но я упорствовал и продолжал проводить в библиотеке столько времени, сколько мог. Когда наступило время мне отправляться в Хогвартс, Том уже успел сделать себе имя в Слизерине, куда я, конечно же, тоже поступил. Когда он только начал учиться, другие студенты дома усложняли ему жизнь из-за того, что он был грязнокровкой. Но Тому не потребовалось много времени, чтобы научиться достаточному количеству проклятий и заставить других отступить. Вскоре он узнал: что, то, что он был Змееустом, указывает на его родство с Салазаром Слизерином. Том, будучи человеком, каким он является, использовал это с максимальной выгодой для себя. Хотя это и не означало, что старшекурсники стали уважать первокурсника, но все же они оставили его в покое. Так что к тому времени, когда начался третий курс Тома, а мой первый, Том уже доминировал над другими третьекурсниками, а также над старшими и младшими годами. Не прошло и второго дня, как остальные первокурсники тоже стали подчиняться. Гордон МакКинли совершил фатальную ошибку, попытавшись придраться ко мне из-за моего происхождения. Достаточно сказать, что Том был крайне недоволен. И оставим всё как есть. Возможно, добавление того факта, что впоследствии он стал вторым человеком, которого Том убил намеренно, даст вам представление. С годами у Тома появлялось всё больше и больше последователей. К пятому курсу он, без сомнения, стал Королём Слизерина. Мы оба продолжали усердно учиться, и Том всегда терпеливо помогал мне, если у меня возникали проблемы. Том, естественно, был абсолютно безупречен по всем предметам. Но и я был не лыком шит, хотя мои наибольшие таланты проявлялись в Чарах и Арифмантике. Оба предмета были очень полезны для создания новых заклинаний, что, конечно, было нашим с Томом любимым занятием. На шестом курсе Тома мы узнали имя его отца. Он, а также бабушка с дедушкой Тома не дожили до следующего лета. Чем старше становился Том, тем большей неудержимой силой он становился. Хотя его агрессивность и отсутствие сострадания часто пугали меня. Не было ничего, чего бы я не сделал ради Тома. Мальчика, который был рядом, когда никого не было. Вскоре мы начали разрабатывать грандиозные планы и часами говорили о том, как мы хотим изменить волшебный мир. Том мечтал стать министром магии, чтобы эффективно реализовать все наши планы. Главным в этих планах была наша позиция против маглов и грязнокровок. Том понимал, что уничтожение всех маглов - дело безнадёжное и потенциально опасное. Однако он хотел полностью разделить эти два мира, чтобы ни один ребёнок-волшебник больше никогда не рос в безжалостных руках маглов, ненавидящих всех, кто отличается от них. И всё, чего они не понимают. Изначально он хотел уничтожать грязнокровок сразу после их рождения, чтобы обеспечить полную сегрегацию. Но в кои-то веки мне удалось склонить его на свою сторону. Я убедил его, что их ситуация ничем не отличается от нашей. И мы должны просто забрать их у родителей-маглов и воспитывать в семьях волшебников. Думаю, единственное, что убедило его в этом, был тот факт, что мы так и не выяснили, грязнокровка я или нет. Хотя тот факт, что я умел говорить на парселтанге, заставлял Тома вечно утверждать обратное.

* * *

Том Марволо Риддл - самый молодой министр магии в истории в возрасте 31 года, врывается в гостиную нашего поместья, даже не потрудившись поздороваться. – Где ты был? – спрашиваю я его. – Где-то, – отвечает он со своей характерной ухмылкой. Он ослабляет узел галстука и наливает себе стакан виски. После этого садится за стол и протягивает руку за вечерними выпусками газет Магической Британии. Я собираю документы, которые изучал, и аккуратно складываю их в нужном порядке. Я исследовал арифметическое значение некоторых загадочных тёмных артефактов для Тома. Закончив, я подхожу и целую его в висок. – Я люблю тебя, – прошептал я ему на ухо. Он резко разворачивает меня к себе и начинает целовать в своей агрессивной манере. Через несколько минут он отстраняется и отвечает: – Я тоже тебя люблю, – глядя мне прямо в глаза. Я не могу удержаться и фыркаю. – Нет, не любишь. – Нет, не люблю, – соглашается он, как всегда, понимая, что я знаю, что это ложь. Возможно, он самый лучший лжец в мире, и я уверен, что он и раньше лгал мне на другие темы. Но эту ложь я распознаю. Он находит меня интересным, полезным и даже сексуальным. Возможно, он даже ценит мой талант манипулировать людьми почти так же искусно, как и он, в особенности когда это служит его целям. Но он не любит меня. Он неспособен на это. Я давно это понял. Но это никогда не изменит моих чувств. Он научил меня жить в этом мире. Он был первым и единственным, кто на самом деле был рядом со мной. И за это я буду любить его вечно.

* * *

Некоторое время спустя. Я прижат к стене, мои брюки сползли до лодыжек, а Том вколачивается в меня. Я даже не могу вспомнить, как мы здесь оказались. Кто это начал? И почему? Он, конечно, груб. Но следит за тем, чтобы я получал от этого удовольствие. Он точно знает, как сделать меня счастливым. Это хитрая манипуляция: он делает всё, чтобы я был счастлив. Потому что это удерживает меня рядом с ним. Наверное, именно это изначально и заставило меня влюбиться в него. Ублюдок. Но теперь слишком поздно что-либо менять. И я люблю его. Несмотря на его неспособность испытывать ко мне какие-либо чувства. Навечно. Он мой муж. Во всём, кроме любви.

* * *

Судьба дала ему другой шанс. Но был ли он лучше? Для него самого? Для магического сообщества?