Courting for the Camera

— Мидория? Его собственное имя эхом отдается в маленькой комнате ожидания, отрывая его от собственных внутренних размышлений. Когда Изуку меняет позу, он осознает, насколько сильно он был напряжен, и вынужден расслабить челюсть. Зачем нужна еще одна головная боль, когда она у него уже есть? Со вздохом он встает и следует за секретарём в комнату для совещаний, не удивлённый обнаружением Лемиллиона, но обеспокоенный присутствием двух других. Постоянный юрист агентства NightMight и их менеджер по связям с общественностью сидят за столом, одаривая Изуку своими самыми отточенными, профессиональными улыбками. — Деку! — говорит Лемиллион, размахивая рукой и ухмыляясь, как будто из-за этой постановки не кажется, что у Изуку огромные проблемы. Он не уверен, во что ввязался на этот раз, но если пиарщики и юридические представители здесь, значит, это как-то связано с его Образом Героя, как Деку. Может быть, он сказал что-то не то гражданскому лицу, о котором не знал? Или спас кого-то, кто не хотел, чтобы его спасали? Они заранее не проинформировали его об этой встрече. Беспокойство подступает к горлу, и он борется с желанием прижать руку к шее, чтобы проверить, работают ли его блокаторы запаха. Если бы он это сделал, то с таким же успехом мог бы засунуть руки себе под мышки и проверить их, пока он этим занимается. — Хей, все в порядке? — спросил Изуку, изо всех сил стараясь изобразить тёплую улыбку. В комнате, освещенной флуоресцентными лампами, тихо, за исключением гула кондиционера и барабанной дроби дождя за большим окном. — Прекрасно! Присаживайся, Деку, — усмехается он, указывая на пустой стул напротив них троих. Это определенно не кажется прекрасным. И их улыбки начинают казаться скорее жуткими, чем дружелюбными. Он кивает и садится, складывая руки на столе и стараясь не ерзать. — Я так понимаю, ты не знаешь, зачем ты здесь? — Вовсе нет, — тихо говорит он. Он прочищает горло и бросает на блондина напротив свирепый решительный взгляд. — Если что-то не так, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы это исправить, обещаю! — Мне нравится это слышать! — восклицает он, хлопая в ладоши. — Это немного бредово, так что я просто продолжу, хорошо? Вы читали свои последние рейтинги одобрения? — Н-нет? Я все еще в Топ-5, я это знаю, — говорит он, его разум лихорадочно соображает, когда он пытается собрать воедино то, о чем, возможно, говорил Лемиллион. Возможно, он мог бы подняться больше в опросах, но он не знает о каких-либо значительных успехах. — Правильно! И это здорово, на самом деле, мы так гордимся тем, что ты работаешь в нашем агентстве, — объясняет он, и брови Изуку хмурятся в еще большем замешательстве. Если они так горды, то для чего они здесь? Его взгляд метется к двум менее знакомым лицам в комнате. — Итак, тогда… — Нет простого способа намекнуть на это, но я просто перейду к делу: ты единственный не имеющий пары Альфа в Топ-10 рейтинга героев, — говорит он, и Изуку сильно кусает себя за внутреннюю сторону щеки. Он кивает, показывая, что, да, он хорошо осведомлен. Но обычно он думал об этом как о чём-то, что волнует главным образом поклонников-омег и некоторых бет. Они всегда хотели знать, ухаживает ли он за кем-то или они могут быть теми, за кем он ухаживает. Это всегда было немного более чем неудобно, но он просто улыбался, несмотря на это. Даже случайные сумасшедшие возгласы «Пометь меня, Деку!», которые он пытался игнорировать. — Хотя это действительно мило, что ты так популярен среди своих поклонников, это начинает мешать нашей миссии здесь, в NightMight, — продолжает Лемиллион, его задорный тон немного дрогнул. Он выглядит немного серьёзнее, чем раньше, но иногда по нему трудно сказать наверняка. Он сердится? Кто знает! — В последнее время мы даже наблюдаем всплеск ложных тревог. — Ложных тревог? — эхом отзывается Изуку, к его щекам приливает жар. Если честно, так долго рассказывать о себе немного неловко. После семи лет пребывания на сцене pro hero, можно подумать, что он уже привык к этому. Особенно как альфа-профи, не меньше. Но нет, он почти уверен, что он самый застенчивый альфа из всех существующих. Он объясняет это тем, что опоздал с презентацией. К тому времени, как он поступил в среднюю школу, все вокруг него уже представили свой суб-пол. Все остальные просто предполагали, что он со своим характером омега… возможно, бета из-за его причуд. Он не был уверен, кто был больше удивлен, когда он, наконец, проявился — он сам, проснувшийся прикованным к больничной койке и ничего не помнящий о случившемся, или его одноклассники, которые были свидетелями резни, которую он учинил на общей кухне во время гона, вызванного гневом из-за незначительного неудобства. Что-то из-за пустого пакета из-под молока, который положили обратно в холодильник. — Да, — подтверждает Лемиллион. — Омеги звонят в агентство не в чрезвычайных ситуациях или симулируют чрезвычайные ситуации… просто ради шанса, что их любимый знаменитый альфа может оказаться тем, кто их спасёт. — О, — говорит он, и его лицо снова заливается краской. Он поджимает губы и смотрит в стол, не зная, что сказать. Прости, что я такой неотразимый? Ах, нет. — Извините, должен ли я выступить с заявлением или что-то в этом роде, чтобы люди знали, что это не нормально? Я не знал, что они это делают, может быть, я могу опубликовать в… — Нет, нет, видишь ли, проблемы на этом не заканчиваются, — вздыхает он, и его голос звучит немного более взволнованно. — Я упомянул рейтинги одобрения ранее, потому что, несмотря на то, что у вас отличный послужной список… отсутствие у вас пары вызывает некоторое беспокойство у многих граждан. — Почему? — Изуку хочет знать. Это не его вина, что он еще не нашел кого-то, кому стоит посвятить всю свою жизнь! Он был настолько сосредоточен на своей работе и обеспечении безопасности людей, что у него едва хватало времени с кем-либо познакомиться. — В любом случае, это очень личное. — Да, мы в курсе, и мне жаль, что до этого дошло, но растёт беспокойство по поводу того факта, что у такого сильного альфы, как ты, могут возникнуть некоторые проблемы, чем дольше ты будешь оставаться без пары. Одинокие альфы, как правило, более восприимчивы к чужим запахам, вызывающим раздражение, или ведут себя более дерзко или жестоко, поскольку у них нет собственной пары, которая сдерживала бы их инстинкты. — Но я бы никогда… — Я знаю, боже мой, я знаю тебя, Деку. Ты очень хорошо относишься к приёму лекарств, блокировке запаха и всему такому, — объясняет он. Неприятное чувство скручивается у него в животе, когда он снова оглядывает гостей, всё ещё не в силах понять, что общего между словами и ним. — Но публика этого не знает, и чем больше мы им говорим, тем больше они возражают. Мы должны им показать. — Показать им? — осторожно повторяет он. Лемиллион прочищает горло и жестом указывает на Като, менеджера по связям с общественностью. Изуку уделяет ей свое внимание, хотя у него все еще есть сомнения. — Да, видишь, вот тут-то мы и вступаем, — улыбается она, ее голос счастливый и бодрый, как будто весь этот разговор не принял странного поворота к его сексуальной жизни. — Моя команда разработала план, который поможет вам вернуть более высокий авторитет в глазах общественности до проведения следующего опроса о рейтинге героев. Таким образом, вам не грозит потеря позиции, как и агентству, когда дело дойдет до рейтинга агентств. Изуку кивает. — Ухаживание, — просто говорит она, начиная свою речь. Глаза Изуку невероятно расширяются, ему уже не нравится направление, в котором это происходит. — Одна из вещей, которую люди любят видеть в других публичных личностях, — это когда они начинают ухаживать за своими потенциальными партнерами. Итак, я разработала план проведения ритуалов ухаживания с вами и потенциальным партнером, все из которых будут либо опубликованы в ваших социальных сетях, либо случайно засняты папарацци. Она говорит случайно, показывая воздушные кавычки, и Изуку борется с желанием закатить глаза. Он никогда не знал, какое отношение ПИАР имеет ко всему, что он видит в СМИ, пока не присоединился к рабочей силе. Теперь они повсюду, контролируют всё, что каждый делает. — Итак… мне просто нужно найти потенциальную пару и… что, ухаживать за ней? — спрашивает Изуку, почесывая затылок, пытаясь придерживаться плана. Като подозрительно улыбается и поворачивается к адвокату Сасаки. Сасаки ведет себя гораздо серьёзнее, чем Като, но, тем не менее, улыбается натянуто и профессионально. — Мы нашли для тебя потенциальную пару, — объясняет она, и у Изуку отвисает челюсть, но у него не появляется возможности что-либо сказать, прежде чем она продолжит. — У другого агентства в городе возникла проблема с одним из них, за исключением того, что в этом случае есть омега, который отчаянно нуждается в партнёре или, по крайней мере, в альфе, чтобы обеспечить ароматизацию. — Стоит ли говорить «в отчаянии»? —указывает Като, издав небольшой смешок. — О, они в отчаянии, — подтверждает Лемиллион, а Изуку все еще теряет дар речи. — Кто? Кто этот… омега? — Изуку задыхается, чудесным образом снова обретая голос. Меньшее, что они могут сделать, это сказать им, кто это, верно? Его мозг кишит возможностями, пока он пытается придумать каких-нибудь несвязанных омег-героев-профи, с которыми они могли бы составить ему пару. На ум не приходит ничего, что было бы даже мыслимо. — Дело в том, что мы заключили соглашение о неразглашении с вышеупомянутым омегой, пока вы не подпишете документы, — объясняет Сасаки, доставая из своего портфеля папку в кожаном переплёте. Сердце Изуку учащенно бьется, когда она достает пугающе толстую стопку бумаг. — Ваша подпись подтверждает ваше согласие с этим контрактом, и тогда мы сможем раскрыть вашу омегу. — Ты имеешь в виду моего притворного омегу? — бормочет он, и она пожимает плечами. — Конечно, называйте это как хотите, — говорит она. — В соглашении нет ничего, что запрещало бы вам когда-либо установить настоящую связь с омегой. — А… если я не подпишу? — спрашивает Изуку, поворачиваясь обратно к Лемиллиону. — Тогда я собираюсь начать посылать тебя на эти ложные сигналы тревоги, — шутит Лемиллион, хотя Изуку не смеется. Это было бы то же самое, что быть скормленным акулам. Ужасно. — Это, и поскольку твоё одобрение обществом начинает ухудшаться, нам придётся сократить ваши смены и размер оплаты… если ситуация станет достаточно плохой, нам придется уволить вас всех вместе. Дерьмо. При одном упоминании об увольнении из агентства Изуку начинает тошнить. Он не может представить, что не может быть героем. Он не может представить, что публика возненавидит его настолько, что доведет и до этого, но… он не может рисковать. И это не значит, что он должен делать что-то настоящее, это все напоказ! — Тогда где мне расписаться? — он вздыхает, чувствуя себя побежденным. Сасаки ухмыляется и показывает ему везде, где ему нужно поставить подпись и инициалы, что довольно трудоёмко, учитывая количество бумаги. Когда он, наконец, справляется с заданием, он возвращает ей ручку и упирается локтями в стол. Он ждёт, обводя взглядом простые бежевые стены за ними, глаза стекленеют, когда он осознаёт, какую часть своей жизни ему только что пришлось переписать. За пределами избранной группы ему придется скрывать тот факт, что это… ухаживание будет фальшивым для большинства людей в его жизни. Попутно он задается вопросом, разрешат ли они его маме подписать соглашение о неразглашении, чтобы она могла участвовать в этом. Он ужасно умеет хранить секреты от неё, и она сразу же заподозрит неладное, если в журнале появится сообщение о том, что он был замечен на свидании с кем-то, о ком его мать никогда раньше не слышала. — Хорошо, всё готово, — говорит Сасаки, убирая документы обратно в папку. — Я собираюсь забрать их обратно, и завтра мы все встретимся с его командой, чтобы все обсудить. — Да, это прекрасно- подожди, ты сказала «он»?» — говорит он, останавливаясь на середине предложения, когда до него доходят её слова. Дело не в том, что местоимение так уж сильно выводит его из себя — ему на это наплевать. Что его действительно волнует, так это тот факт, что, добавляя его в фильтр поиска в своей голове наряду с омегой и про-героем, на ум приходит только один результат. — Да, это так, — усмехается она. —Полагаю, теперь, когда вы все подписали и, кстати, этот контракт является обязательным, омега, за которым вы будете ухаживать, – профессиональный герой Ground Zero. Изуку чуть не задыхается. — Что? Ты… Я не… Мы… — бормочет он, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы описать свои чувства. Их нет! Как вы вообще начинаете говорить кому-то: О, привет, это мой соперник детства, который, вероятно, ненавидит меня до глубины души, с которым я также не разговаривал со средней школы! — Мы несовместимы, поверь мне, если это вообще возможно… — О, поверь мне, Деку, вы будете совместимы, — вмешивается Като, подмигивая, отчего у Изуку по спине пробегает холодок. — Ground Zero получили множество ароматов на выбор — все альфы-профессионалы, которые не имеют пары. И мы рады, что он выбрал тебя, потому что, ну, ему нужен альфа без пары, а тебе нужно казаться парой. — Он выбрал меня? — и это, возможно, самый невероятный момент всей встречи.

___________________

— К черту это и пошёл ты! — Кацуки рычит, сжигая стопку бумаг на столе перед собой. Если есть что-то, что ему надоело слышать от каждого встречного, так это то, что ему нужно остепениться и обзавестись парой, как хорошему омеге. К черту быть хорошим омегой! Не должно иметь значения, что он делает в своей личной жизни, пока он чертовски хорошо справляется с ролью героя. И он им является! Он в Топ-10, и ублюдки из агентства Fat Gum должны быть благодарны за всё, что он сделал! — Дружище, Кацуки, просто выслушай его минутку, — голос Эйдзиро просачивается сквозь клубы пепла, витающие в воздухе офиса. При этом запах дождя ненадолго проникает внутрь лёгких, а затем быстро превращается в гниль, и Кацуки может ударить его прямо здесь и сейчас. — Ты серьезно пытаешься учуять меня прямо сейчас? Что, чёрт возьми, с тобой не так? Ты же знаешь, что это не сработает, — требует он, сжимая руки в кулаки. Эйдзиро вздыхает и с усталым видом кладет руки на бедра. За последние десять лет он уже проходил через всё дерьмо Кацуки — бесконечные циклы гневного отказа от биологии, а затем, в конце концов, обречённого стучания в дверь Эйдзиро, чтобы тот украл рубашку или что-то еще, пахнущее единственным альфой, которому он заставил себя доверять за эти годы. Но теперь все по-другому. Эйдзиро недавно женился и больше не может давать Кацуки такие вещи. Это действительно переворачивает жизнь Кацуки, и единственное, что он знает, как с этим справиться, — это запаниковать. Они пытались. Пара Эйдзиро, Тамаки, непринуждённый и понимает, что они просто близкие друзья, и что использование ароматов — это не только романтика или сексуальность. Это может быть и семейным занятием. Но как только Эйджро и Тамаки сблизились, его запах изменился. Он больше не успокаивает, а больше напрягает Кацуки. И это создает проблемы как для Бакуго, так и для всех вокруг него. Агентство не может позволить себе еще одно буйство Ground Zero, вызванное стрессом, а он не может позволить себе потерять свою грёбаную работу. И как бы ему ни было неприятно это признавать, Кацуки стал зависеть от феромонов своего лучшего друга, который помогал ему выполнять большую часть их работы. Он чертовски силен, он знает это, но это не его гребаная вина, что его инстинкты жаждут того, чего им необходимо. Или что без успокаивающего запаха альфы его гормоны стресса выходят из строя, независимо от того, сколько он говорит о большой игре. По его мнению, обоняние — это не более чем инструмент, который он использует, чтобы держать голову в узде. Как ежедневный прием лекарств или что-то в этом роде. Не должно быть ничего особенного. — Что ж, к счастью для нас, это была не единственная копия, — посмеивается Жирножвач. — Ты хочешь знать, кого они нашли, или нет? — Чёрт возьми, нет, мне всё равно, — выплевывает Кацуки. Жирножвач пытался показать ему документы, и он инстинктивно сжёг их. Неделю назад они отдали ему образцы тканей, надеясь, что один из ароматов альф успокоит его. Только один по-настоящему задел его за живое, тот, что пахнет чёрным чаем и мятой, и он взял его с собой домой, не желая отказываться от него. Аромат был едва ли не более успокаивающим, чем у Эйджиро, но он никогда бы в этом не признался. Ему было достаточно сложно признать, что в первую очередь его успокаивал его запах. Но это должен был быть тот самый, он знал это… но чёрт возьми, если он готов выяснить, кому принадлежит этот аромат. Было бы лучше, если бы они могли просто посылать ему поношенную одежду каждый месяц. Не лучше в смысле «эффективнее», а лучше в том смысле, что ему не придется на самом деле чувствовать себя зависимым от еще одного альфы. — Ну, ты всё равно узнаешь это сегодня днём, — напоминает ему Эйдзиро. — На данный момент ты просто оттягиваешь неизбежное. — У меня на компьютере есть PDF-файл соглашения, — Жирножвач, подзывая их обоих к себе. Кацуки хмурится и остаётся на месте, наблюдая, как Эйдзиро предаёт его и идёт украдкой взглянуть на документ. Он склоняется над плечом Жирножвача, и выражение его лица бледнеет, как только он читает. Нехороший, блядь, знак. — Э-э, чувак, я думаю, ты захочешь посмотреть, кто это, — говорит он, нервно посмеиваясь. Кацуки закатывает глаза, засовывая руки в карманы, чтобы незаметно схватиться за кусок ткани, который он носит с собой, и который постепенно теряет свой запах. Когда никто из двух других не смотрит, он достает ткань из кармана и заправляет ее за воротник своего костюма героя. На вкус Кацуки, запах выветривается слишком быстро, но он всё еще чувствует его. Конечные ноты острой мяты. — Просто, блядь, скажи мне, если это так чертовски важно, — ворчит он, слишком пораженный, чтобы сдвинуться с места. Его сердцебиение немного учащается, и он облизывает губы, надеясь, что никто из них не может сказать, насколько тяжело на самом деле даются ему все эти испытания. Если бы только он мог найти человека целиком, которому принадлежит запах от его ошейника. Он мог бы просто уткнуться лицом в его грудь, вдохнуть успокаивающие ароматы и привести свою чертову голову в равновесие. — Это про-герой Деку, — говорит Жирножвач, когда Эйджиро ничего не говорит. — Это самая хуёвая шутка, которую я когда-либо слышал, — бормочет Кацуки, все его тело напрягается. Этот потрясающий аромат никак не мог исходить от гребаного дерьмового Деку. Чёрт. Они, должно быть, издеваются над ним. Он пытается напрячь мозг, чтобы вспомнить, как пахнет тупой альфа, но ничего не приходит в голову. Этот ублюдок даже не представился, пока они уже не были в UA, и от всех требовалось держать всё в узде, чтобы предотвратить конфликты. — Он не шутит, Кацуки, — серьезно говорит Эйдзиро. — Тогда отмени всю эту чертову затею, он мне не нужен! — он кричит, хотя его инстинкты кричат ему, чтобы он не облажался, чтобы он мог получить больше этого теплого, пушистого запаха от своего альфы. Чёрт. Не его альфа. Отвратительно. — Ну, тебе следовало подумать об этом, прежде чем подписывать документы, — Жирножвач напомнил ему о куче бумаг, которые он бездумно подписал, не прислушиваясь к тому, что он должен был делать, сосредоточившись только на одной вещи, которую он хотел получить от этой сделки. — NightMight – одно из крупнейших агентств в стране. Если вы попытаетесь нарушить контракт, они вызовут адвоката и засудят твою задницу. — Да? — Кацуки, это не обязательно должно длиться вечно, только до следующего опроса о рейтинге героев через шесть месяцев, — вмешивается Эйдзиро, который явно уделил на встрече гораздо больше внимания, чем он сам. — И это не настоящее ухаживание, это просто должно так казаться. Всё будет объяснено на следующей встрече. — Это когда? —он хмыкает. — Чувак, сегодня днём! Ты нас вообще слушал?! И этот ответ — нет.

___________________

Изуку тревожно дергает себя за галстук, стоя в душном лифте с Лемиллионом (который на самом деле просто Мирио теперь, когда они не на дежурстве и без формы), Сасаки и Като. Здание кажется бесконечно высоким, и кому-то еще приходится либо заходить, либо выходить на каждом этаже. Он просто хочет поскорее покончить с этим. Он выбрал тебя. Это звучало крайне неправдоподобно, когда он впервые услышал это, и до сих пор не совсем правдоподобно. Но он прокручивает это в голове, как мантру, чтобы не слишком волноваться. Он не видел Каччана годами, если не считать случайных стычек во время миссий, когда оба их агентства обращались за поддержкой. Но они были строго профессионалами, и ни слова не было сказано сверх того, что было необходимо. Так что Изуку на самом деле не считает это поддержанием связи. Кажется, прошел целый год, когда на верхнем этаже здания агентства Fat Gum открывается лифт, и они выходят. Это не слишком отличается от NightMight, но атмосфера всё равно ощущается по-другому. Менее напряжённая? Более интенсивная? Трудно определить, что именно. Возможно, это почерневшие следы ожогов, тянущиеся по стене. Изуку резко вдыхает при виде этого, задаваясь вопросом, на что, черт возьми, он согласился. Если он что-то и знает о Каччане, так это то, что омега может быть довольно темпераментным, и, судя по всему, это не изменилось за последние семь лет. — Сюда, — Мирио кивает в сторону конференц-зала, когда замечает, что Изуку застыл у следов ожогов. Он бросает на старшего мужчину настороженный взгляд, на который в ответ радостно поднимает большой палец. — Да ладно, все будет не так уж плохо. Он открывает дверь в конференц-зал и жестом приглашает Сасаки и Като войти внутрь. Изуку делает еще один глубокий вдох и следует за ними, не уверенный, что вообще ожидает увидеть. Однако все, что он находит в комнате, — это Жирножвача вместе с другим мужчиной, которого он не узнает. Вероятно, их адвокатом. Кто знает. В любом случае, Каччана нигде не видно, что немного успокаивает. Он заходит за Мирио и остальными и тихо сидит, просто ожидая, когда все это закончится. — Здравствуйте! Я рад, что вы смогли прийти так быстро, — Жирножвач, широко и дружелюбно улыбаясь. — Извините, Граунд Зиро уже в пути, пришлось сделать небольшую передышку, прежде чем мы начнём. Извините за беспорядок, в последнее время здесь было немного неспокойно. — Не беспокойтесь! Мы здесь, чтобы помогать друг другу, — говорит Мирио с гордой улыбкой. Изуку снова дёргает себя за галстук, его сердце бешено колотится в груди. Они оба такие шумные и счастливые, как будто даже не понимают, что здесь происходит. — Да, это будет здорово, — ухмыляется Като. — Мы очень рады начать… Бум! Весь конференц-зал поднимает головы, поражённый звуком взрыва в конце коридора. За этим следуют ужасно знакомые крики, и Изуку точно знает, кто вызывает переполох. К концу их пребывания в UA он и Каччан были в хороших отношениях, настолько близки к дружеским, насколько они когда-либо были. Так что, не то чтобы они обязательно были в плохих отношениях… тем не менее, Изуку был немного подробнее проинформирован перед этой встречей. Каччан не только, ну, Каччан, но и в настоящее время он омега на напряжённой работе, у которого нет близкого альфы в его жизни. Если уж на то пошло, они должны быть больше удивлены, что он до сих пор не разрушил все здание. Изуку подпрыгивает, когда дверь распахивается, чтобы показать… Киришиму? — Да ладно, чувак, ты ставишь себя в неловкое положение, — говорит рыжеволосый мужчина, которого он принимает за Каччана прямо за дверью. — Давай просто покончим с этим! Он поворачивается к комнате и оскаливает акульи зубы. — Привет, Мидория, давно не виделись! — говорит он, маша Изуку с другого конца комнаты. Изуку тяжело сглатывает и выдавливает слабую улыбку. Он задаётся вопросом, как Киришима умудряется быть альфой, у которого нет проблем с таким омегой, как Каччан, но Изуку готов сорваться, потому что он так нервничает. Он худший альфа, честно. — Я, блядь, туда не пойду, ни за что, блядь, — он отчетливо слышит голос Каччана, хотя тот скрыт из виду. Киришима вздыхает, закатывает глаза и поворачивается обратно к комнате, сканируя взглядом комнату, прежде чем снова остановиться на Изуку. — Это будет не он. — Мидория, чувак, брось мне свой галстук? — спрашивает он так небрежно. Изуку моргает, не понимая просьбы. — М-мой галстук? — Изуку запинается, теребя ткань на шее. Задняя часть галстука влажная из-за того, что он пропотел сквозь рубашку. Это отвратительно. — Да, чувак, если ты не возражаешь? — говорит он, когда все остальные выжидающе смотрят на него. Он прочищает горло, радуясь, что все равно снял этот жалкий кусок ткани. Он аккуратно скомкал ее и катит по столу для совещаний, пока Киришима не поймал. — Милый, спасибо! Затем он поворачивается к Каччану, бросает галстук в его сторону и… тишина.

___________________

Кацуки хмурится, скрещивая руки на груди, пока Эйдзиро разговаривает со всеми придурками в конференц-зале. Это чертовски унизительно, вот что это такое, и он отказывается подвергать себя этому! Он уже подписал дурацкие бумаги, неужели они не могут заняться всем этим домашним дерьмом без него? Последнее, что ему нужно, это сидеть за столом, пока все говорят о гребаном сумасшедшем омеге, которому нужен альфа, чтобы успокоиться. Ему никто не нужен. Черт возьми. Он не хочет ни в ком нуждаться. — Милый, спасибо! — говорит Эйдзиро, прежде чем повернуться и бросить Катсуки кусок длинной атласной ткани. Внезапно в него попадает чай с мятой, и он проникает прямо в ноздри и кружится в мозгу. Он задыхается и сжимает галстук в руках, поднося его к лицу, чтобы вдохнуть побольше этого наркотического запаха. — Все хорошо? — Конечно, подожди, — наконец говорит он. Он не совсем любезен, но готов войти теперь, когда у него есть подтверждение, что источник дурманящего запаха действительно находится в том конференц-зале. Хотя он все еще не готов признать, что из всех людей это принадлежит Деку, он готов хотя бы проверить, означает ли это, что он может получить больше этого. Для большей скрытности он повязывает галстук на шею, затем заправляет его под рубашку, чтобы его не было видно. Эйдзиро ухмыляется, когда Кацуки делает шаг вперед, наконец-то входя на собрание. Когда он это делает, все в комнате поднимают глаза, приветствуя его фальшивыми улыбками и нерешительностью. Там Лемиллион с двумя статистами, имена которых он, вероятно, забудет, и. . . черт. Деку действительно здесь. Безошибочно узнаваемое зеленое месиво сидит на противоположном конце стола, опустив взгляд, одетое в серую рубашку на пуговицах, без галстука. Он сжимает кулаки и делает глубокий вдох, позволяя мяте вернуть его на Землю еще до того, как он покинет ее. Это работает как гребаное заклинание, и Кацуки это ненавидит. — Граунд Зиро, вот ты где! Мы ждали тебя, чтобы начать! — весело говорит Толстяк, указывая на стул рядом с Деку. Он морщится от предложения и демонстративно выбирает самое дальнее от него место. — Ну что, давайте начнем, не так ли? — говорит мужчина, сидящий рядом с Жирножвачем. Еще один гребаный статист. Эйдзиро закрывает за собой дверь конференц-зала и запирает ее на ключ, после чего идет занять свое место рядом с Кастуки. — Все в этом зале подписали соглашение о неразглашении, гарантирующее, что этот проект останется секретом, о котором не узнает широкая публика. Пожалуйста, ознакомьтесь с копиями контрактов для получения подробной информации, вы уже должны были быть проинформированы о них. Кацуки хмыкает в знак согласия, пока все остальные бормочут подтверждения понимания, прежде чем один из статистов с Деку и Лемиллионом начинает говорить. — Ладно, дело вот в чем: профессиональному герою Граунд Зиро нужен одинокий альфа, который может обеспечить аромат и другие формы комфорта по мере необходимости, — объясняет она, и Кацуки приходится воздержаться от того, чтобы не взорваться при упоминании о других формах комфорта. — Теперь, как вы будете это делать, полностью зависит от вас двоих, поскольку я знаю, что это может стать немного личным… однако про-герой Деку заключил это соглашение, потому что, как его пиар-команда, мы осознали, что публике неприятна идея о том, что альфа без пары находится в Топ-5. Катсуки украдкой бросает взгляд в сторону Деку и видит, что он все еще смотрит в стол, его лицо явно покраснело, даже несмотря на попытки скрыть это. Он закатывает глаза при мысли, что кому-то может быть неудобно с этим жалким подобием альфы. Его горло сжимается при этой мысли, его омега-мозг явно не в восторге от идеи оскорбить его — альфу. — Итак, мы пройдем серию ритуалов ухаживания, которые намеренно привлекут внимание публики, чтобы убедиться всем, что Деку активно ищет пару, — объясняет она. — Этот проект продлится до истечения шести месяцев, когда будут опубликованы следующие рейтинги профессиональных героев, а затем обе стороны вновь соберутся, чтобы мы могли обсудить, нужно ли нам продолжать или завершить проект. — Так что это все беспроигрышно! — объясняет Жирножвач, улыбаясь Кацуки, который в ответ тихо рычит. Профессионал просто отшучивается. – Граунд Зиро — один из наших лучших героев, мы хотим убедиться, что делаем все возможное, чтобы обеспечить ему комфорт. — Мне, блядь, не нужно твое утешение, — шипит Кацуки. Вроде как да, но ему не нравится это слышать. К черту это. —Просто скажи мне, что я должен сделать, чтобы я мог уйти. — Ну, мы собираемся начать с чего-нибудь маленького, — говорит пиарщица, вытаскивая предмет из своей сумки и протягивая его в сторону Кацуки. Бакуго останавливает это, когда она подходит к нему, поднимая маленькую блестящую булавку. Небольшую, просто форма маленького полумесяца. — В следующий раз, когда будешь в патруле, приколи это к своему костюму героя. — Что это за хуйня? — он ворчит. — Это подарок в знак ухаживания, верно? — Его глаза вспыхивают, когда Деку наконец начинает говорить, его голова поднимается от стола, но лицо все еще окрашено в несколько оттенков красного. Его широко раскрытые зеленые глаза на мгновение встречаются с глазами Кацуки, прежде чем сразу же устремиться прочь. — Ухаживающий альфа может дарить небольшие подарки, чтобы угодить омеге, и обычно их можно носить, чтобы другие могли видеть, что за омегой ухаживают. — Точно! Поэтому, когда люди заметят значок на костюме Граунд Зиро, они, несомненно, начнут задавать вопросы… он не подходит к его костюму и не имеет каких-либо функциональных назначений, поэтому люди, скорее всего, сочтут это подарком в знак ухаживания, и их следующий вопрос будет «кто?», — она широко улыбается, как будто ей это чертовски нравится. — И как только интернет официально загудит, мы немного подождем, а затем устроим так, что папарацци засекут, как Деку преподносит Граунд Зиро подарок в знак ухаживания. Разумеется, в уличной одежде, чтобы это можно было полностью интерпретировать как подлинный, интимный момент. — Фу, — ворчит Кацуки, вертя булавку взад-вперед между кончиками пальцев. Если бы только она действительно принадлежала Деку, то тоже могла бы пахнуть им. Он плотно сжимает губы и снова смотрит в сторону стола. С того места, где он сидит, трудно уловить его запах, особенно когда в комнате полно людей и к тому же он с блокаторами запаха. — И мы обсудим детали этого, когда придет время, вам обоим будут отправлены копии электронных писем с описанием ваших ролей, которые вам нужно выполнять каждую неделю, чтобы каждое мероприятие проходило без сучка и задоринки! — объясняет она, затем вдается в еще несколько деталей, на которые Кацуки не обращает внимания. После того, что кажется, что это навсегда, собрание, наконец, закрывается, и все начинают вставать, пожимая друг другу руки и все такое прочее дерьмо. — Я дам вам двоим минутку, чтобы наверстать упущенное, если хотите, — говорит Лемиллион Деку, который все еще сидит на другом конце стола. Кацуки сжимает кулаки и поворачивается к Эйдзиро, который уже встал. — Кацуки, я просто побуду снаружи, хорошо? Учитывая все обстоятельства, это хорошая идея — поговорить с ним, — говорит он, грубо похлопывая его по спине. Он сердито смотрит на рыжеволосого мужчину, когда тот выходит из комнаты вместе с остальной толпой. Дверь хлопает с резким звуком, привлекая внимание к неловкой тишине, повисшей в комнате. Он моргает в сторону двери, прежде чем, наконец, взглянуть на ботаника. — Это действительно твой гребаный аромат? — Катсуки фыркает, и Изуку поднимает взгляд, совершенно сбитый с толку. — Что ты имеешь в виду? — мягко спрашивает он. Катсуки закатывает глаза и снимает галстук, а также лоскуток ткани, который был предварительно надушен. Изуку пристально смотрит на предметы на столе, без сомнения пытаясь вычислить их назначение, свои намерения и все остальное в этой чертовой вселенной. — Очевидно, это мой галстук… О, Като сказала, что ты выбрал мой аромат? — Ни хрена не знал, что это был твой придурок, — фыркает он, вставая со своего места и направляясь к альфе. Он садится на край стола рядом с ним, черный чай с мятой становится крепче по мере того, как он приближается. Так чертовски вкусно. — Ты никогда… Мы знаем друг друга много лет, Каччан. Ты должен знать, как я пахну, — бормочет он, кривя рот в сторону. Кацуки смотрит на него сверху вниз, когда он вздыхает и проводит покрытыми шрамами руками по своим спутанным волосам. Он встревожен, Кацуки может сказать это по тому, как мята в его запахе становится все острее, прянее, и у него мурашки бегут по носу, когда он вдыхает ее. — Ты был на блокаторах запаха, как только представился, идиот, — говорит он, свешивая ноги с края стола. — Слушай, я, блядь, не хочу этим заниматься, но… мне это нужно. Дурацкие инстинкты или что там еще. — Да? — Да, и я оставлю это себе, — он сглатывает, убирая галстук и ткань со стола, прежде чем Изуку успевает даже подумать о том, чтобы забрать их обратно. — Т-тебе нужно что-нибудь еще? — спрашивает Изуку усталым голосом, снова поднимая взгляд на Кацуки. Он выглядит измученным, но все еще пытается обеспечить Кацуки. Как хороший альфа. Мой альфа. Кацуки немедленно вскакивает из-за стола и несется через комнату, встревоженный собственными мыслями. — Мне ничего от тебя не нужно, гребаный дерьмовый ботаник! — он кричит. — Не смей беспокоить меня без крайней необходимости, понял?! А затем он выбегает, надеясь, что его точка зрения была высказана.