Courting for the Camera

Щелчок! Кацуки замирает, когда камера выключается. Этого следовало ожидать после идиотизма, на который он подписался, но, тем не менее, это застает его врасплох. Он всегда ненавидел папарацци, поэтому считает, что для него имеет смысл реагировать так, как он реагировал бы обычно. Однако он настолько сбит с толку, что отмахивается от этого, как будто только что услышал шум ветра или еще какую-то хрень, и продолжает свой патруль. Крошечная булавка в виде полумесяца на его костюме внезапно кажется, что начинает весить сто фунтов, заставляя его остро осознавать, где она находится у него на груди. Он никогда бы не подумал, что люди заметят что-то, что едва ли больше крышки от бутылки, но они заметили быстро. Он проходит еще целый квартал, прежде чем слышит это снова. Щелчок! — Ладно, кто, черт возьми... — начинает он, оборачиваясь в поисках виновника. Когда он поворачивается, его встречает пустой тротуар, никаких камер в поле зрения. Он хмурится, осматривая местность, когда мимо проходит пара, шепчущаяся друг с другом: Эй, это не Граунд Зиро? Вживую он еще страшнее! В наши дни такие комментарии легко игнорировать, но мысль о том, что папарацци наконец-то получат фото с дурацким значком ухаживания, погружает его мозг в глубокую паранойю. Вот и все, это в конечном итоге попадет в Интернет и таблоиды, и люди будут говорить о нем совсем по другой причине. К черту это! Он взволнованно фыркает и продолжает свой патруль, не сталкиваясь ни с какими другими проблемами, пока не приближается к центру города. Улицы там более многолюдные, и все больше людей останавливаются, шепчутся и наводят на него камеры, и Кацуки просто должен хмуриться как можно глубже и держать свою чертову голову опущенной. — Граунд Зиро! Он быстро поднимает взгляд, обращая внимание на группу из трех девушек, стоящих у входа в кафе. Насколько он может судить, все они омеги, пахнут цветами и держатся за руки в знак солидарности. Многие омеги поступали так - держались поближе друг к другу для защиты, когда рядом с ними не было беты или альфы. Только не Кацуки. Он, блядь, мог позаботиться о себе сам. Он быстро зарывается носом поглубже в воротник, благодаря каждое божество за то, что ему удалось спрятать туда галстук дерьмового Деку, не привлекая к нему ничьего внимания. — Да? — говорит он хриплым голосом, пытаясь быть дружелюбным. Это была борьба, но он честно пытался быть немного дружелюбнее к гражданским. Это было его главным падением в рейтинге героев с тех пор, как он начал. — Эм, — начинает говорить одна из девушек, ее щеки краснеют, когда она улыбается, ее глаза опускаются к мерцающему полумесяцу. — Ты получил это от своего альфы? — Это так красиво! — быстро визжит другая, прежде чем ярко покраснеть от своего восклицания. Рука Кацуки летит к булавке, прикрывая ее, защищая. Мой подарок, не ее! Черт. Как он должен отреагировать на это? Он что-то сказал? Они еще не должны были знать о Деку, верно? Черт возьми, ему следовало получше прочитать этот чертов брифинг. — Без комментариев, — задыхается он, крепче сжимая булавку и делая еще один глубокий вдох, чтобы вдохнуть аромат черного чая и мяты. Он уже слишком выветрен, и он молча проклинает тот факт, что ему нужно найти Деку и заставить его ароматизировать что-нибудь еще для него. Дурацкие инстинкты! — Извините! — говорит третья девушка, складывая руки перед лицом. — Мы не хотим соревноваться за вашего альфу - мы бы никогда! — Мы просто хотели узнать, ухаживают ли за вами, мы большие фанатки! — Первая девушка добавляет, и взгляд Кацуки быстро перебегает с одной из них на другую, борясь с желанием словесно взорваться и сказать что-нибудь, о чем он может пожалеть. Он подавляет желание быть злым и натягивает свою отработанную пиар-ухмылку. Ему сказали, что это скорее устрашающе, чем дружелюбно, но неважно. — Я бы хотел сохранить свою личную жизнь при себе, — хрипит он, когда в его голове внезапно начинают проноситься тревожные мысли. Если люди уже задают вопросы сейчас, он не может представить, какие вопросы они зададут ему, когда узнают , что "его альфа" - Деку. — Л-ладно, я так сожалею, что спросила! — вторая девушка краснеет как сумасшедшая, явно смущенная, и Кацуки хочет почувствовать себя виноватым, но не делает этого. — Извините! Кстати, так приятно с вами познакомиться! Вы лучший герой-омега на свете! — первая практически визжит. — К черту это! Ты имеешь в виду лучший, и точка! — он кричит, не в силах придержать язык. Девушки слегка подпрыгивают, а Кацуки прикрывает рукой наушники, чтобы казалось, что ему звонят. Это не так, но они этого не знают. — Мне пора, блядь, уходить! И он убегает. Иногда он клянется, что иметь дело с фанатами хуже, чем сражаться со злодеями. Его сердце все еще колотится, когда он сворачивает за угол на пустую улицу, наконец-то избавившись от стольких глаз. Так меньше действует на нервы. Он прячет плечи в воротник, пытаясь поглубже вдохнуть запах галстука, замирая, когда запах прекращается при малейшем намеке на чай. Черт. Это выходит в эфир слишком часто. Такими темпами он, блядь, совсем потеряет самообладание к концу дня. Все это дерьмо с опорой на неодушевленные предметы для обоняния начинает истощать его, но будь он проклят, если признается в этом. До того, как Эйджиро спарился с Тамаки, короткое прикосновение альфы к шее могло длиться пару дней, и он все еще чувствовал себя нормально. На данный момент прошло несколько недель с тех пор, как альфа, как следует, учуял его, и он уверен, что это убивает его. Из-за случайных приступов тревоги и повышенного уровня раздражительности ему также было труднее спать по ночам, и все это его настигает. Если бы его мать знала, через какую борьбу он проходит, его наверняка встретили бы развернутой лекцией о том, что ему следовало быть более открытым для других альф, кроме Эйдзиро, или следовало позволить им свести его с кем-нибудь еще, когда он закончил среднюю школу. Но он не хотел всего этого дерьма. Он хотел - и все еще хочет быть независимым омегой, который принимает свои собственные решения, не привязанный к первому альфе, которого выберут для него родители. Нет, если он однажды собирается жениться, это будет его решение и ни чье другое. Деку твой только еще на шесть месяцев - что потом? Черт. Он выбрасывает мысли из головы. Он сможет с этим справиться, когда дойдет до дела, верно? Черт. Он резко вдыхает через нос, но дыхание застревает у него в горле, когда он пытается выдохнуть его обратно. Сдавленные, жалкие звуки вырываются из его горла, когда он пытается заставить себя сохранять спокойствие, но это не работает. Снова погружается в завязку, и это все еще нихуя не работает. Как можно быстрее он нажимает номер быстрого набора на своем телефоне и быстро подносит его к уху, проклиная каждый звонок. — Привет, приятель! — из динамика доносится голос Эйдзиро, веселый, как всегда. Лишь небольшое облегчение. Фамильярность или что-то в этом роде. — Черт, — это все, что может выдавить Кацуки. — Да? Ты в порядке, чувак? — спрашивает он. — Это не работает, — настаивает он. — Чего нет? — Дурацкий галстук гребаного Деку, он больше не работает, это... Почему он, блядь, не работает?! — он рычит, больше не сдерживая ярость и отчаяние в своих словах. — Эй, притормози, — спокойно говорит он. Каким-то образом Эйдзиро всегда удавалось уговорить его, не звуча снисходительно. Потому что большинство людей в конечном итоге так и звучат, и от этого становится только хуже. Намного хуже. — Это все тот же галстук с той встречи? — Д-да, — выдыхает он, пытаясь сосредоточиться на их разговоре и ни на чем другом. — Ну, вот и все, — вздыхает он. —Галстук был только на шее, и он, вероятно, носил по крайней мере какой-то блокирующий элемент, понимаешь? Аромат был не таким сильным, как у другого образца. — Ну, этот образец тоже больше не пахнет! — кричит Кацуки, сердито указывая на кирпичную стену напротив него. Хорошо, что он не на виду у гражданских, там, где он стоит, иначе он выглядел бы довольно безумно. — Так что... попроси Мидорию еще об одном? — он спрашивает, как будто это самое простое решение в мире. Вероятно, так и должно было быть, но от идеи попросить ботаника о помощи у него мурашки по коже. Попросить кого-нибудь о помощи было бы неплохо, но черт. — Ты тоже можешь попросить его напрямую тебя учуять. — Что? Какого хрена мне... — Ты действительно собираешься прожить все эти шесть месяцев, полагаясь на ароматизированную одежду? — в его словах есть смысл. Кацуки не нравится то, что он говорит, но это все равно так. — Послушай, я знаю, что ты заботишься о своей гордости, но... Просить о помощи тоже по-мужски. Мне неприятно видеть тебя в таком состоянии, Кацуки. — Черт возьми, я в порядке, я просто буду терпеть, пока мне не увидеть его снова, я не хочу... я не хочу... — Кацуки, — говорит Эйдзиро, на этот раз тверже, предупреждая. — Черт! Зачем тебе понадобилось смешивать ароматы с кем-то, с кем я не совместим! — восклицает он, невероятно расстроенный. Говорить это – бестактно, Кацуки это знает. Хотя держать чертов фильтр во рту сложнее, чем обычно, когда он чувствует себя дерьмово. Эйдзиро на мгновение замолкает, прежде чем ответить. — Я люблю его, Катсуки, — тихо говорит он. — И ты мой лучший братан, но я тоже должен поступать так, как правильно для меня. Мне жаль, что все так закончилось, но Тамаки тоже важен для меня и... — Я знаю! Черт возьми, я знаю, мне не следовало ничего говорить. — Его разум просто продолжает вращаться, сторона омеги говорит ему, что Эйджиро бросил его, что он недостаточно хороший омега для альфы. Это пиздец, потому что этой стороне его мозга нравится полностью игнорировать то, что он на самом деле чувствует к людям. Он никогда не был романтически заинтересован в Эйдзиро, и он не может просто помешать Эйдзиро спариваться и делать то, что он хочет в своей собственной чертовой жизни. Это постоянная гребаная битва, и Кацуки с самого начала от этого тошнило. — Тебе следует хотя бы позвонить ему, — последнее, что он говорит, прежде чем попрощаться и повесить трубку. В переулке становится более одиноко без голоса другого человека, который составлял бы ему компанию, но, по крайней мере, он больше не паникует. Он знает, что должен делать.   ********   Изуку знает, что ему не следует слишком удивляться, но его не перестает удивлять то, как быстро новостные агентства и сайты сплетен подхватывают информацию. С момента их встречи едва прошло двадцать четыре часа, а Граунд Зиро - это все, о чем только говорят. В Сети появились фотографии, на которых Граунд Зиро в своем патруле щеголяет новенькой броской булавкой, и ходят слухи. Ухаживают ли за Граунд Зиро? У всеми любимого героя-омеги наконец-то появился альфа? Граунд Зиро: Таинственная пара?! Забавно, насколько шокирован мир этой новостью. Еще ничего не подтверждено, но репутация Каччана опережает его, и любой незначительной детали, такой как неуместная булавка, достаточно, чтобы квалифицироваться как крупное событие. Всем нравится идея, что у взрывного профессионала может быть мягкая сторона. В последние годы общественность считает его более дружелюбным, но Изуку уверен, что их бывшие учителя в UA все еще используют Каччана, как пример того, как не следует разговаривать с гражданскими. — Почти закончили с отчетом? — Лемиллион отвлекает его внимание от экрана, и он чуть не выпрыгивает из своей кожи. Главный блондин-профессионал нависает над его плечом, вглядываясь в экран своего компьютера, который определенно не настроен на отчет, который он должен заполнять после своего патрулирования. — И-извините! Я только что увидел, что люди уже говорят обо всем этом... ухаживании, - говорит он, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что в офисе по-прежнему только он и Лемиллион. — Ах, я понимаю, но, может ты мог бы потратить на это некоторое время после того, как сдашь отчет! - весело говорит он. Изуку делает глубокий вдох и быстро кивает, выходя из вкладки, на которой он находится, и переключаясь обратно на нужный ему документ. — Хей, могу я спросить тебя кое о чем? — задумчиво спрашивает Изуку. Лемиллион пожимает плечами и кивает. — Итак, должен ли я сказать что-нибудь своим друзьям об этом? Или моей маме? Возможно, они захотят узнать правду ... или даже если я не могу им этого дать, это имело бы смысл, только если бы близкие мне люди узнали об отношениях до того, как узнали где-то еще, верно? — Ну, ты всегда можешь перепроверить брифинг или спросить Като, понимаешь? — он улыбается. — Но ты прав - я бы, наверное, что-нибудь сказал. Так все кажется более правдоподобным, понимаешь? Только те, кто подписал соглашение о неразглашении, могут знать, что происходит на самом деле, просто помни об этом. — И это...? — Ну, все присутствующие на вчерашней встрече, конечно! - восклицает он, как будто это должно было быть очевидно. Итак, это "нет". Он не может рассказать об этом своей маме, он не может довериться Очако. Это будет очень сложно. Лемиллион от души хлопает его по спине, прежде чем двигаться дальше. Усталый стон вырывается у Изуку, когда он откидывается на спинку стула, готовый покончить с бумагами, чтобы выйти из офиса. Единственное, о чем ему никогда не говорили в старших классах, это о том, как много офисной работы идет рука об руку с работой героя. Злодеев не нужно ловить каждый божий день, и он должен представлять отчет о каждом патруле, на который он выезжает, чтобы убедиться, что все проходит гладко. Таким образом, как объяснил Лемиллион, они прикрывают свои задницы на случай, если кто-нибудь сообщит о чем-то постфактум, и они могут легко выяснить, кто патрулировал в этом районе в то время и что они записали. Еще через час он отправляет отчет и выключает компьютер. Он собирает свои вещи и готов отправиться домой. Однако "Дом" - понятие относительное, потому что его квартира ощущается как нечто среднее. Раньше здесь было оживленно и тепло, но это было еще тогда, когда у него были соседи по комнате. Сразу после окончания средней школы он переехал к Шото и Очако, но когда они стали старше, каждый начал жить своей собственной жизнью. Они оба были бетами, и их присутствие рядом успокаивало его желание чувствовать себя нужным другим, но на самом деле это было не так. Может быть, как друзья, да, но в смысле инстинктов и всего, что с ними связано, они прекрасно справились бы сами по себе. Шото ушел, когда встретил Инасу, сильного, крупного альфу, который буквально сбил его с ног. И менее года назад Очако нашла свою собственную квартиру, заявив, что, по ее мнению, пришло время, и для нее важно иметь возможность позволить себе что-то самостоятельно. Таким образом, Изуку остался один со всей квартирой с тремя спальнями. Она хорошая, большая, и он может позволить себе это сам, тем более что она находится всего в десяти минутах ходьбы от здания агентства. Проще говоря, он не может придумать причину, чтобы найти что-то поменьше, тем более что его альфа-мозг любит напоминать ему, что квартира достаточно большая, чтобы растить семью. Для него все превратилось в рутину. Он приходит домой, принимает душ, разогревает замороженный ужин в микроволновке, а затем ест в одиночестве на диване в гостиной. Эта ночь ничем не отличается, но становится немного лучше, когда его телефон звонит в середине вечерних новостей. — Очако! — говорит он, ухмыляясь, когда берет трубку. — Привет! Просто хотела узнать, как у тебя дела, — объясняет она, ее голос такой же яркий и игривый, как всегда. — Думаю, у меня все в порядке, — говорит он, выключая звук телевизора и ставя поднос на кофейный столик. — Сегодня я снова поздно ушел из офиса, потому что отвлекся во время доклада, но в этом нет ничего нового. — О, я знаю это, — хихикает она. —Слушай, ты недавно видел таблоиды? Я знаю, что ты их не читаешь, и, честно говоря, я стараюсь держаться подальше от этого мусора из-за всей этой лжи и еще чего-то такого, но, чувак, я сегодня увидела кое-что пикантное! У Изуку сжимается грудь, и он точно знает, о чем она говорит, еще до того, как она это произносит. Черт, вот оно - что он должен ей сказать? Что бы сделать это наиболее правдоподобным, вот дерьмо! — Д-да? — заикаясь, произносит он. — Итак, поймите это - очевидно, за Бакуго ухаживает альфа, — изливается она. — Это сплетня века! На данный момент это все слухи, но я всегда думала, что он скорее умрет, чем позволит за собой ухаживать! — О-о, да, - говорит он, все еще пошатываясь. Что он должен сказать? Это действительно неловко. — Ну, похоже, ты не удивлен, Деку, - говорит она, сразу видя его насквозь. — Ты что-то знаешь, не так ли? Выкладывай! — Ну, т-ты, э-э, говоришь о подарке для ухаживания, с которым его заметили, верно? — говорит он, слегка дрожа. Это просто Очако, одна из его лучших подруг. Она не собирается осуждать его. Но все равно неловко, потому что ему кажется, что он лжет ей, чего он никогда раньше не делал! Слава богу, что они разговаривают по телефону, а не лично, иначе она увидела бы его насквозь. — Да, я так понимаю, ты видел фотографии? — Да, у меня есть, но, эм, видишь ли... я дал ему эту булавку. — черт возьми, врать ужасно, особенно после тяжелого молчания, которое следует. Черт, Очако сейчас сорвется. — Это забавно, Деку, - напевает она. Хотя, если серьезно, мне интересно, кто это! — Боже, я же тебе сказал, - настаивает он, вызывая смех на другом конце провода. — Очако, я сейчас серьезно! — О, черт, ты что? О, боже, подожди, мне нужна минута, чтобы переварить это, - говорит она, отчаянно пытаясь унять приступ смеха. Изуку поджимает губы, ожидая, чувствуя себя слегка оскорбленным, хотя и не знает почему. Не то чтобы он на самом деле дал ему значок, но у него все еще есть раздраженный оттенок: "Ты дерьмовый альфа, твой подарок в знак ухаживания был глупым! Этот омега никогда не станет твоей парой!" К черту инстинкты и вторичные гендеры, честно. — Ты в порядке? — он бормочет через минуту, также пытаясь успокоить себя. — Да, да, извини за это, я просто... Бакуго? Правда? Это рискованный шаг, Мидо, - говорит она. — Я не знала, что ты все еще встречаешься с ним. — Ну, до недавнего времени я этого не делал. Мы, э-э, встретились снова и ... инстинкты, понимаешь? — он пожимает плечами, и ему становится легче, потому что это не полная ложь. Волосы на его шее встают дыбом, когда он думает о Каччане, носящем его галстук, вдыхающем его аромат, потому что ему это нравится.   — Да, я понимаю, это просто удивительно, я полагаю? — говорит она. — Так кто-нибудь еще знает об этом? Мне нужно держать это в секрете? — Возможно, на данный момент я был бы признателен, если бы ты так и сделала, - вздыхает он, и она соглашается пока держать рот на замке. И на этом он заканчивает сложную часть разговора, и разговор переходит к Очако, предлагающей милые подарки для ухаживания, которые он мог бы попробовать следующим, и он потакает ей, вместо того чтобы сказать нет, это не сработает; все его ухаживания уже спланированы! Когда разговор заканчивается, он чувствует легкое облегчение и задумывается, не позвонить ли матери, чтобы сообщить ей, что он ухаживает. Его большой палец нависает над ее контактом, и прямо перед тем, как он успевает нажать на вызов, поступает еще один звонок. Входящий голосовой вызов: Каччан Он громко ахает, когда читает имя контакта, его сердце подскакивает к горлу и душит его. Самым непринужденным из возможных способов телефон выскальзывает у него из рук, падает на деревянный пол и скользит по комнате, продолжая звонить. — Дерьмо! - бормочет он, спотыкаясь, встает с дивана и ныряет за телефоном, чтобы ответить, прежде чем он перейдет на голосовую почту. — А-алло? Каччан? Он растянулся на животе посреди гостиной, твердый пол отдается синяками под ребрами. — Гребаный ботаник, - приветствует Каччан, и Изуку непроизвольно закатывает глаза. — Мне нужно, черт возьми, чтобы ты кое-что для меня сделал. — А? - бормочет он, его мозг улавливает суть разговора. Да, все, что угодно, лишь бы обеспечить Омегу! — Ч-что тебе нужно? — Мне, блядь, ничего не нужно, задрот, - шипит он, и Изуку хмурится - тогда зачем он вообще звонит? Типичное отношение Каччана. Он не должен удивляться. — Твой дурацкий галстук сломан - или изношен, или что там еще. Пахнет дерьмом. — О-о, ладно, - выдыхает он, садясь на колени. В этом есть смысл, галстук в лучшем случае был слегка надушен, ему нужно что-то более поношенное. — Эм, я могу принести тебе футболку или что-нибудь еще? Кто-нибудь давал тебе мой адрес? Последовала небольшая, обреченная пауза, прежде чем Каччан заговорил снова. — Нет, эм, просто напиши это мне, я думаю, - тихо говорит он. — Я буду в течение часа.   *******   Изуку изо всех сил пытается навести порядок в своей квартире, зная, что Каччан уже в пути. Честно говоря, это слабая попытка. Возможность пригласить Каччана внутрь - это принятие желаемого за действительное со стороны его альфа-мозга, и даже если бы он все-таки зашел внутрь, Изуку никогда бы не привел свою квартиру в соответствие со стандартами омеги, такого как Каччан. Как раз вовремя раздается резкий стук в его входную дверь. Изуку делает глубокий вдох и бежит трусцой к двери, чертыхаясь, когда понимает, что оставил поднос с ужином на кофейном столике. Конечно! Черт возьми! — Каччан! - радостно восклицает он, открывая дверь. Каччан там, да, но выглядит он не слишком здорово. Даже весь закутанный в зимнее пальто и в шапке. Он выглядит усталым, возможно, более сварливым, чем обычно. В любом случае, он протискивается мимо Изуку и приглашает себя в квартиру. — Ты, блядь, здесь живешь? — он ворчит. — Эм, очевидно? — возвращается сбитый с толку Изуку. Каччан моргает, оглядываясь по сторонам, осматривая все вокруг, без сомнения, молча оценивая каждый предмет разномастной мебели. Что действительно интересно, так это когда он делает глубокий вдох через нос, позволяя своим глазам на мгновение закрыться, прежде чем легкий, сладкий медовый аромат достигает носа Изуку. Губы Изуку слегка приоткрываются, под ребрами разгорается фейерверк. Так вот как пахнет Каччан.   Он смутно помнит, что Каччан сладко пахнет, но большинство омег тоже. Мало того, что его причуда временами еще и приятно пахнет, так что его мозг часто выдает его, когда он пытается представить запах Каччана. Не то чтобы он часто представляет себе это. Во всяком случае, не так часто. — Рубашка, — Каччан внезапно прочищает горло, нарушая странно комфортную тишину. Изуку кивает, не доверяя его словам и используя каждую каплю самообладания, которая у него есть, чтобы не заключить Каччана в объятия и не потереться лицом прямо о его сладкие, пахнущие сладостью железы. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Он на мгновение исчезает в своей спальне, прежде чем достает из комода рубашку, которую он не часто носит. Мгновение спустя он возвращается и вручает рубашку Каччану, который просто смотрит на нее в своих руках, прежде чем поднести к носу. — Ты когда-нибудь, блядь, носишь это, от этого почти не пахнет тобой, - жалуется он. — Нужно что-то, что прослужит дольше, чем галстук. — Ну, ты знаешь, что могло бы длиться дольше? — не подумав, говорит Изуку. Он сильно прикусывает язык, злясь на свой чертов альфа-мозг за то, что тот сказал что-то настолько рискованное. Или не рискованно, это просто нюх! Он не должен так нервничать, но это так! Тьфу! — Я, блядь, не позволю тебе меня нюхать, - мрачно бормочет он. Изуку сглатывает. — Да, извини, это было ... подожди, - бормочет он, прежде чем вернуться в свою комнату и снова порыться в ящике. Его сердце колотится в груди, пока он ищет, отчаянно беспокоясь, что все, что он выберет, окажется недостаточно хорошим для него. Его горло распухает, и он не собирается плакать из-за отвергнутого подарка, который технически даже не должен был быть подарком! Ты худший Альфа на свете! Он подпрыгивает, когда дверь со скрипом открывается, и до него быстро доходит, что Каччан входит в его спальню. — В этом-то и проблема, - усмехается он, неопределенно указывая на Изуку, роющегося в его ящиках. — Дай мне рубашку, которая на тебе сейчас. — Боже, это? - спрашивает он, дергая за светло-голубую рубашку, которая на нем надета. Ночная рубашка, которую он надевает почти каждый вечер. Одна из самых удобных рубашек, которые у него есть. — Да, - говорит он. — Но я ношу это, - указывает Изуку. — В том-то и дело, черт возьми, ботаник, - рычит он. Изуку моргает, делая паузу, чтобы попытаться придумать решение этой маленькой проблемы. Он смотрит вниз на рубашку, а затем обратно на омегу, его брови хмурятся все глубже и глубже, пока Каччан наконец не издает громкий, разочарованный стон. — Отлично! Оставь себе эту чертову рубашку, я, блядь, не... — Вот, - быстро говорит Изуку, перспектива расстроить его внезапно перевешивает все сомнения, которые у него есть по поводу расставания со своей любимой рубашкой. Не теряя времени, он тут же снимает её и протягивает ее Каччану. Красные глаза спокойно осматривают Изуку, прежде чем нахмуриться, заставляя Изуку болезненно осознавать, что его собственная грудь и торс так обнажены. Не беспокоиться, верно? Нет ничего такого, чего Каччан не видел раньше, верно? Он наблюдает, как подрагивает кадык Каччана, когда тот сглатывает, прежде чем потянуться за футболкой, принося с собой волну сладости. Инстинктивно Изуку тянется и хватает Каччана за запястье, втягивая его руку внутрь, его внутренний альфа отчаянно хочет большего. — Какого хрена ты творишь? — Каччан шипит, убирая руку, защищаясь. — Извини, я не знаю, что на меня нашло, - застенчиво бормочет он. Он тяжело дышит, как будто только что закончил бег. На самом деле, дело в том, что запах Каччана неуклонно усиливается, что-то делая с его мозгом. Что-то приятное. Действительно приятное. — Ты потрясающе пахнешь, Каччан. Лицо Каччана приобретает легкий оттенок розового, когда он прижимает рубашку к себе, обводя взглядом комнату. — Мне пора, черт возьми, - говорит он, быстро удаляясь. Изуку просто стоит там, ошеломленный только что развернувшимися событиями, и приходит в себя только при звуке того, как Каччан захлопывает входную дверь. Он прижимает руки к щекам, его пальцы холодны на разгоряченном лице. Даже во внезапном отсутствии Каччана, он обнаруживает, что за ним тянется медовый след. Надеюсь, Каччан изменит свое мнение об обмене запахами.