Courting for the Camera

Инстинкты чертовски странные. Кацуки уже знал это, но когда его тянет сделать что-то слишком "омежье", он офигивает. Например, желание не стирать это отвратительное оранжевое одеяло, потому что оно напоминает ему об альфе, с которым он провел свою последнюю течку. Просто нахождение рядом с ним мгновенно успокаивает омегу. Или новообретенная привычка готовить дополнительные порции на неделю, чтобы Эйджиро мог отнести их домой своей беременной паре. — Чувак, я ценю это, но, ээ, ты знаешь, что Тамаки в положении всего второй месяц, он не настолько беременный, чтобы больше не мог готовить, — напоминает ему Эйджиро, когда Кацуки преподносит ему блюдо с запеканкой в конце их смены в среду. Он хмурится и все равно пихает это в руки альфы. — Это полезно, — настаивает Кацуки. — Ты не должен позволять своей паре много работать. — Ты милый, — дразнит Эйджиро. — Какого хрена? Нет, я не такой, — усмехается Кацуки. Это не мило, это практично. — Если у тебя когда-нибудь появятся щенки, ты убьешь любого, кто попытается делать то, что ты делаешь сейчас для Тамаки, — указывает Эйджиро. Возможно, он прав, но Кацуки все равно закатывает глаза. — Пошел ты, — кипит он, пытаясь не представлять себя беременным. Прошлой ночью ему уже это приснилось. Как он рассказал об этом Деку, и альфа был так счастлив, и плакал так сильно, что затопил их квартиру (потому что во сне они тоже жили вместе). Боже, это было глупо. Он проснулся, задаваясь вопросом, сможет ли кто-нибудь, просто взглянув на него, сказать, что ему приснилось что-то настолько странное и невозможное. — Итак, ты в предвкушении из-за сегодняшнего вечера? — спрашивает Эйджиро, шевеля бровями в сторону Кацуки. Тот морщится и натягивает пальто. — С чего бы? — он знает, что Эйджиро видит его насквозь, но он не может не напрячься. — Эээ, потому что ты идешь на свидание с Мидорией, — напоминает он Кацуки. Но этого и не требовалось. Он помнил об этом все время. — Это не настоящее свидание, в этом нет ничего особенного, — настаивает Кацуки. На самом деле, он делал все возможное, чтобы выбросить это событие из головы. В последнее время он слишком увлекся тем, что ведет себя так, будто Деку — его альфа, но жизнь в стране фантазий в конечном итоге только задевает его собственные чувства. — Значит, ты все еще не собираешься признать то, что он тебе нравится? — он вздыхает, отчего Кацуки в тот же момент чуть не порвал молнию на своем пальто. — Что, черт возьми, ты говоришь, Дерьмоволосый? Он мне не нравится, перестань быть идиотом. — Ты, цундере-Бакуго, меня не обманешь. Я тебя знаю, и Мидория определенно тебе не безразличен, — настаивает он, и Кацуки хочется стереть глупую ухмылку с тупого лица. — Я видел, как ты смотрел на него, когда мы были у Урараки на днях. — Они все думают, что мы на самом деле вместе, все это было притворством, — это было не так. Он был благодарен, что у него была возможность выдать это за правду. — Кацуки, — просто говорит Эйджиро, со всем пониманием ситуации. Иногда он ненавидит то, что позволил тому узнать себя так хорошо. — Это просто физическое влечение, — отвечает Кацуки и замечает, как Эйджиро слегка закатывает глаза, но альфа, похоже, все еще удовлетворен этим ответом. — Ну, по крайней мере, это что-то, — кивает он. — Что ты собираешься с этим делать? — Ничего, — твердо говорит Кацуки. — Зачем с этим что-то делать? Эйджиро прищуривается, глядя на Кацуки, и тот повторяет все точно так же за ним. Его лучший друг не глуп. Он знает, когда Кацуки лжет, и что он чертовски упрям, чтобы просто сказать, что у него на уме. Эйджиро проводит языком по внутренней стороне щеки, и в его глазах появляется что-то озорное. — Знаешь, я всегда думал, что ты из тех людей, которые не боятся брать то, что хотят. Что случилось с гордым Кацуки, которого мы все знали и любили? — говорит он, разжигая огонь в Кацуки. Он точно знает, что делает. — И почему же ты лезешь не в свое дело? — он стоит на своем. — Когда это я успел? — но другой возражает. Кацуки невольно сжимает руки в кулак. — Какого черта ты от меня хочешь? — он ворчит, захлопывая дверцу шкафчика и собираясь покинуть комнату. Киришима стонет и подхватывает тарелку с запеканкой, прежде чем догнать его и заблокировать выход. — Я хочу, чтобы ты перестал испытывать этот эмоциональный запор и осознал, что, возможно, все это только лучше для тебя, — объясняет он. — Тебе понравиться, просто позволь этому произойти. Кацуки пристально смотрит на рыжеволосого, стоящего перед ним. Дело не столько в том, что он не согласен с тем, что говорит Эйджиро, сколько в его не желании соглашаться с тем, что тот говорит. Он не хочет быть тоскующим идиотом омегой, единственная забота которого — доставить удовольствие своему альфе. Но это не меняет того факта, что в последнее время большинство его мыслей были тоскующими, идиотскими мыслями того самого омеги. — Это просто физическое воздействие, — серьезно говорит Кацуки. В его голове вспыхивает Деку, притягивающий его к себе и крепко целующий на кухне Урараки, когда больше не для кого устраивать шоу. Но это было... это была ошибка, движимая инстинктами и опьянением. Физическое воздействие. — Именно так начинаются многие отношения — с физического влечения, — ухмыляется Эйджиро. — Почему бы не исследовать это? — Потому что, — скрипит зубами Кацуки. — Это Деку, который автоматически усложняет ситуацию, учитывая... все. И я не думаю, что смирюсь с этим.  

___________________

Потные ладони Изуку скользят по основанию букета, который он держит. Ему все еще кажется, что это перебор, но Като настояла, что так он будет выглядеть хорошим альфой, который осыпает своего омегу подарками и красивыми вещами. Так у него в руках оказался роскошный букет, а в кармане маленькая коробочка с драгоценностью. Машина останавливается, и у Изуку сводит живот. Это всего лишь их публичное свидание. Ему не следует так нервничать. Като хочет, чтобы его видели поднимающимся к дому Каччана с цветами, хочет, чтобы омега был на их свидании с ожерельем из той коробочки. Простая серебряная цепочка, но все же. Это украшение. Изуку выходит из машины и осматривается, прежде чем направиться к главному входу. Он может поклясться, что слышит щелчки и вспышки камеры, но не может сказать, откуда они доносятся. Его трясущиеся ноги несут его к порогу Каччана, и он удерживает цветы в одной руке, чтобы постучать другой. Он тяжело сглатывает, смачивая пересыхающее горло, пока ждет, когда Каччан откроет дверь. Когда она распахивается, он держит букет перед лицом, прячась. — Черт возьми, это уже перебор, — посмеиваясь, говорит Каччан. — Като чертовски ненормальная. — Просто возьми их, пожалуйста, — умоляет Изуку, руки Качана касаются его собственных, когда омега принимает подарок. Он с любопытством наблюдает, как Каччан на мгновение улыбается цветам, прежде чем отнести их внутрь. Изуку следует за ним, его щеки краснеют, он вспоминает, когда в последний раз был в этой квартире. Какой самый незаметный способ спросить Каччана, когда у него следующая течка? — О! Хм, тут еще кое-что, — говорит он, вспоминая о коробке в кармане. Каччан ворчит что-то о том, что задержится чертову секунду , пока роется на кухне в поисках вазы. Изуку ожидал, что Каччан просто отмахнется от них, но он не из тех, кто пускает все на самотек. В конце концов он ставит цветы в вазу, не утруждая себя обрезкой концов, на кофейный столик гостиной. Изуку старается не улыбаться, когда омега с гордостью демонстрирует его подарок. Не его подарок. Като сняла деньги с кредитной карты компании. — Что дальше? — спрашивает Каччан, подходя к Изуку, который протягивает маленькую коробочку. Каччан хмурится, но все равно берет ее и открывает, кончики ушей незаметно краснеют, когда он замечает серебряную цепочку. — К-като хочет, чтобы ты надел это на наше свидание, — говорит Изуку, пытаясь сделать момент менее странно интимным. Каччан поджимает губы и кивает, достает ожерелье из коробки и надевает его на себя. Изуку не может не восхищаться тем, как нежный кусочек ложится на его кожу, двигаясь по острым складкам ключицы. — Ты готов? — Да, давай покончим с этим, — бормочет Каччан, и это вроде как разбивает сердце альфы Изуку. Но он проглатывает это и кивает, направляясь на выход. Когда они подходят к главному входу в здание, Изуку останавливается и берет Каччана за руку, убеждая скорее себя, что это на случай, если кто-нибудь увидит и сфотографирует их. Они идут рука об руку к машине, а затем снова остаются одни на заднем сиденье автомобиля, за рулем которого сидит шофер, нанятый Като. В результате поездка в ресторан проходит в основном в молчании, пока Изуку обдумывает все, что он мог случайно сказать при водителе, и что могло бы спровоцировать катастрофу. — Приехали, — говорит водитель, останавливаясь. — Я буду на стоянке через дорогу, так что просто помашите мне рукой, когда закончите. — Спасибо, — тепло говорит Изуку, выходя из машины и не забывая придержать дверь, чтобы Каччан мог выйти. И с этого момента и до вечера они должны быть парой. Любящие, преданные и не обращающие внимания на остальной мир, как выразилась Като. Он держит руку на талии Каччана, пока они идут к парадным дверям. Контакт минимальный, но, тем не менее, интимный. Ресторан не слишком шикарный, но все равно гламурный, с приглушенным освещением и тихой джазовой музыкой, играющей где-то вживую. — Столик зарезервирован на Мидорию, — говорит Изуку хозяйке, которая лучезарно улыбается и жестом приглашает следовать за ней в, к счастью, более уединенную кабинку в задней части ресторана. Мягкий диван изгибается так, что они могут сидеть и быть практически незаметными для остального помещения. В этом есть смысл, учитывая, что Като хочет, чтобы все выглядело как можно более реалистично. Если бы они встречались по-настоящему, они бы не хотели, чтобы все глазели на них, сидя посреди ресторана. У кого-то могут возникнуть подозрения. Они проскальзывают в кабинку, оставляя между собой достаточно места, пока подходит официант и наливает воду. Затем они снова остаются одни. — Это мило, — комментирует Изуку. — Ммм, — отвечает Каччан, уже просматривая меню. — Като сказала, как долго мы здесь пробудем? — Э-э, ну, не совсем так, но я думаю, что мы должны хотя бы доесть и не выглядеть так, будто мы слишком торопимся, — пожимает плечами Изуку. Он не может сказать, что удивлен, что Каччан предпочел бы проводить время в другом месте, но он отчасти хотел бы, чтобы Каччан был так же рад проводить время с ним, как и сам альфа. — Имеет смысл, — бормочет он. Изуку кивает и оглядывает взглядом других посетителей, задаваясь вопросом, насколько уютно ему с Каччаном. Технически, они скрыты, но любой, кто проходит мимо их столика, может увидеть их и заметить, держатся они на расстоянии или нет. — Из-за чего ты сейчас переживаешь? — спрашивает Каччан, кладя меню перед собой и наклоняясь. — Ничего подобного, — говорит он, складывая руки на коленях. — Прекрати врать, — усмехается он, и Изуку бросает на него усталый взгляд. Каччан понятия не имеет, насколько это на самом деле его гложет, и на самом деле он не хочет, чтобы тот знал. Омега этого не поймет. Ему уже стыдно за то, что он поцеловал Каччана, когда они виделись в последний раз, и Каччан с тех пор не сказал об этом ни слова. Изуку пришел к выводу, что омеге, должно быть, стало довольно некомфортно, и что, возможно, ему следует немного отступить. Он не уверен, почему вообще подумал, что это хорошая идея, и этот момент постоянно прокручивается в его голове как напоминание о том, какой он тупой. — Я просто не знаю, что делать, — признается Изуку, убедившись, что никто не находится достаточно близко, чтобы его услышать. — Делать что? — Как... Мы можем вести себя как обычно? — его голос понижается до шепота. — Или мы должны вести себя, как пара? Каччан на мгновение замирает, на его щеках появляется румянец, пока он обдумывает вопрос. Затем он быстро прочищает горло. — Ну, это свидание, мы очевидно должны вести себя как пара, — усмехается он, и Изуку кивает, признавая, что, возможно, просто слишком много думает. Каччан упрощает ситуацию, глядя на неё объективно, поэтому и альфе нужно успокоиться. — Хорошо, — тихо говорит он, протягивая руку, чтобы положить ее на руку Каччана. Омега смотрит на нее с прищуром, прежде чем вздохнуть и повернуть руку так, чтобы они могли сложить ладони вместе. У Каччана они теплые и идеально ложатся в его ладони. — Итак, Каччан, как прошел твой день? — спрашивает он, не зная, о чем могут говорить другие парочки вообще. — Как всегда, утомительно, ты же знаешь, как это бывает, — говорит он, что имеет смысл, учитывая, что у них, по сути, одна и та же работа. — В последнее время мои патрули какие-то странные. — Странные? Почему? — спрашивает Изуку, немного оживляясь от интереса. — Сегодня ответил на звонок о злодее, создающем проблемы в ист-Сайде, и когда я добрался туда, этот ублюдок просто... сдался. Это было чертовски странно, — объясняет он. — Хм… может он просто низкопробный злодей? — предполагает Изуку. — Возможно, но нечто подобное произошло еще и на прошлой неделе при ограблении банка, — Каччан пожимает плечами, его большой палец бездумно поглаживает руку Изуку. — Были ли эти инциденты связаны? — Насколько я могу судить, — вздыхает он, поднимая глаза, когда к ним подходит официант с винным меню. Они бегло просматривают его и заказывают бутылку красного вина. — Так что насчет тебя? — спрашивает Каччан, когда они снова остаются одни. — А? — Как прошел твой день, ботаник? — он уточняет. О, точно. В этом есть смысл. — Думаю, все было в порядке. Нужно только научиться делать все аккуратнее, лучше, — объясняет он. — У меня плохо получается все делать вовремя. — Это удивительно, — хихикает Каччан. Изуку бросает на него растерянный взгляд. — Ты всегда был на высоте в школе. Что ж поменялось? Изуку смотрит на стол перед собой и теребит край матерчатой салфетки. После некоторого удивления Изуку вспоминает, насколько же хорошо Каччан знает его. Он не может скрывать что-то о себе так хорошо, как он думал. — Это трудно объяснить, — бормочет он. Каччан прислоняется спиной к кабинке и с ухмылкой скрещивает руки на груди. — Попробуй хотя бы, — он бросает вызов. Изуку смотрит на него, задаваясь вопросом, действительно ли Каччан предлагает поговорить по душам. Это точно тот же Каччан, с которым он вступал в драку каждый раз, когда у них возникали разногласия в старшей школе? Он все такой же гордый, уверенный в себе и резкий, но определенно взрослее. Честно говоря, Изуку всегда знал, что Качан заботился о других, но не показывал этого. — Ну, — робко начинает он. — Когда я только начинал, все было таким захватывающим, я был полон энергии и желания, и какое-то время чувствовал настоящую мотивацию продолжать. О, и, не пойми меня неправильно, нет ничего, что я захотел бы делать больше, чем быть героем, но... в последнее время у меня такое чувство, что чего-то не хватает. Я не знаю, что это, но оно не дает мне спать по ночам. — Тогда неудивительно, что ты всегда выглядишь измученным, — усмехается он. Изуку поджимает губы, начиная сожалеть о своем решении рассказать все это Каччану. — Думаю, я вроде как понимаю. Ты должен продолжать ставить цели. Если ты теряешь мотивацию, то становишься токсичным и усталым. — Да, я знаю это, — вздыхает он. — Я пытался, но будто просто застрял во сне. — О? — Каччан, — стонет он, не одобряя попытки Каччана исказить его слова. — Ты знаешь, что я имею в виду. — Да, неважно, — говорит он, внезапно становясь задумчивым. — Хотя, я смутно припоминаю, что мне приходилось постоянно будить тебя во время течки. Изуку краснеет при упоминании тех дней, которые они разделили, когда практически ничего не делали, кроме еды, сна и секса. — Ну т-тогда я был довольно занят из-за тебя, — заикается он, отводя взгляд от самодовольного блондина. — Больше, чем в обычный рабочий день? Чем борьба с высокопоставленным злодеем? — Каччан начал допрашивать, и Изуку посмотрел на него с очень напряженным выражением лица. — Я не знаю! Это было просто... это было по-другому, — тихо говорит Изуку. Честно говоря, впервые за долгое время Изуку не чувствовал себя опустошенным. Он хотел только быть рядом, заботиться об омеге напротив. — Инстинкты альфы? — Что ты имеешь в виду? Каччан на минуту замолкает, обдумывая, что ответить. — Может, тебе, эм, нужно почаще трахаться, — предлагает он, и Изуку чувствует, что его голова вот-вот взорвется. Официант возвращается к столу с бутылкой вина, открывает ее и наливает достаточное количество в каждый из двух бокалов. Все это время Изуку прикусывал нижнюю губу, надеясь, что официант не догадается, что они говорят о сексе. — Я не думаю, что дело в этом, — усмехается Изуку, как только официант уходит. Он немедленно берет бокал с вином и делает глоток. — Почему бы и нет? Инстинкты чертовски странная штука. Когда я не обменивался ароматами, я чувствовал, что все больше схожу с ума, — объясняет он. — Это полный отстой. У меня случались приступы паники посреди патрулирования. — Так вот почему тебе так сильно понадобился запах? — спрашивает Изуку, и Каччан кивает. Изуку тихо напевает, шестеренки в его голове крутятся, пока он пытается сложить два плюс два. — То есть ты хочешь сказать, что мне было бы лучше, если бы я просто... — Чаще трахался, — заканчивает Каччан предложение, прекрасно зная, что Изуку не собирался договаривать. Альфа делает глоток вина. — Ну, это легче сказать, чем сделать, — бормочет он. — О, да, потому что ты не знаешь ни одной омеги, которую мог бы просто позвать и трахнуть, когда тебе это нужно. — Верно, — кивает Изуку, и Каччан протягивает руку, чтобы больно щелкнуть по его виску. — Какого черта, Каччан? За что? — Не будь таким тупым, Деку, — говорит он. Глаза Деку расширяются. О… он имел в виду себя, — Мы уже трахались бог знает сколько раз во время моей течки, что в этом такого? — О-о, ну, я не знаю, — запинается Изуку. — Я не хотел причинять тебе неудобства. — Ты не герой, — вздыхает Каччан. Изуку смотрит на него, ловя его непоколебимый взгляд. Он серьезно относится к этому, из-за чего сердце Изуку стало быстрее биться в груди. Он допивает свой бокал вина. — То есть ты хочешь сказать, что мы могли бы... даже когда у тебя нет течки, — медленно произносит он. Каччан небрежно пожимает плечами. — В основном, — говорит омега. — Это просто физическое воздействие, разве не так? — Думаю, я был бы открыт для этого предложения.  

___________________

У Кацуки такое чувство, будто он только что пробежал марафон. С тех пор, как им принесли еду, они молча приступили к трапезе, но все, о чем он может думать, это то, что он не может поверить, что смог поговорить с Деку о сексе с невозмутимым видом. И тот согласился. Это означает, что Деку не неприятна идея заняться сексом с Кацуки в любой день. Остальная часть разговора за ужином меркнет по сравнению с этим. Каждый раз, когда их руки соприкасаются, становится немного жарче, как будто вспыхивают крошечные искры. Возможно, между ними только физическая связь, но, черт возьми, это охуенная физическая связь. — Я думаю, нам пора идти, мм? — предлагает Деку, вытаскивая свою карточку для оплаты чека. Кацуки кивает, и они выскальзывают из уединенной кабинки. Деку предлагает свою руку, и Кацуки с ухмылкой берется за неё, когда они выходят из ресторана, быстро находят шофера. — На самом деле, это был прекрасный вечер, — говорит ему Деку, когда они едут обратно в квартиру Кацуки. Он сидит ближе к омеге, чем во время поездки в ресторан, позволяя своему запаху окутать Кацуки. — Тц, что ты имеешь в виду? — усмехается Кацуки. Могло ли быть так, что Деку тоже нервничал из-за их фальшивого свидания, как и он сам? Нет, вероятно, он просто боялся, что снова останется с ним наедине. — Я не знаю, — Деку пожимает плечами, его взгляд скользит по лицу Кацуки, что-то выискивая. Но затем большие зелёные глаза устремляется вверх, за его плечо, и расширяются. — О нет. — Что? — Кацуки поворачивается на своем сиденье и выглядывает в окно, чтобы увидеть, на что смотрит Деку, и волна напряжения проходит по нему. В их дни новости распространяются слишком быстро, и они не должны удивляться, обнаружив репортеров, дежурящих у входа в его дом, умирающих от желания хоть мельком увидеть, что произошло на их свидании. — Ну, тогда, думаю, нам стоит выйти, верно? — спрашивает Деку. Он не дожидается ответа Кацуки, прежде чем выйти из машины и открыть ему дверь, явно демонстрируя свои лучшие манеры. Камеры вспыхивают, когда Кацуки выходит, и это настолько ошеломляюще, что можно подумать, что снова наступил день, а дом Кацуки площадка для фильмов. Болтают репортеры, щелкают камеры, а микрофоны безжалостно тычут им в лицо.   — Деку! Граунд Зиро! — Сюда! — Вы только что вернулся со свидания? — Куда вы ходили? — Вы поженитесь в ближайшее время?   — Пошли, — говорит Деку, обнимая его за талию и провожая к главному входу в здание. Он слишком хорошо играет роль идеального альфы. Они подходят к двери, и сердце Кацуки громко стучит в груди, когда ему приходит в голову еще одна идея. — Хей, Деку, - хрипит он. - Тебе, наверное, стоит поцеловать меня. Ну, знаешь, они там. Его взгляд скользит по небольшой толпе позади них, на губах играет кривая улыбка. — Да? — он язвит, поворачиваясь к омеге лицом. Катсуки на мгновение сглатывает, прежде чем Деку наклоняется и крепко прижимается к нему мягкими губами. Электричество вспыхивает в груди, но всего на пару секунду, прежде чем толпа стала еще громче. Деку отстраняется, его глаза дикие, но реакция забавляет. — Нам пора, — смеется он, быстро открывая дверь, чтобы они могли ворваться внутрь. Они успешно избегают ответы репортерам на какие-либо вопросы и пробегают всю дорогу до двери Кацуки, хотя никому из СМИ все равно не разрешено входить в здание. Каким-то образом они все еще захвачены моментом, с трудом дышат, смеясь перед дверью его квартиры. — Завтра это будет повсюду, — комментирует Кацуки, про себя подумывая о покупке таблоида, если на обложке они с Деку будут запечатлены целующимися. — Да, — смеется Деку, его дыхание замедляется, когда их взгляды снова встречаются. Что-то щелкает, и следующее, что Кацуки осознает, это то, что его спина прижата к входной двери, а губы Деку впивается в его. Все, что он может чувствовать, это запах черного чая и мяты, которые наполняют его мозг, как наркотик. Кацуки сжимает ткань пальто Деку в кулаках, удерживая того на месте, в то время как их губы двигаются синхронно, грубо и настойчиво, как будто они бы никогда больше не поцеловались, если остановятся. — Хей, — в конце концов говорит Деку, его голос легкий и хриплый, когда они отстраняются. Кацуки опускает голову на плечо альфы, продолжая вдыхать теплый аромат. — Ты помнишь, о чем мы говорили ранее? — Да, — выдыхает Кацуки, чувствуя головокружение от слов Деку. — Мы можем начать прямо сейчас? — Кацуки резко вдыхает, его кожу покалывает при мысли о том, что альфа затащит его внутрь и добьется своего. — Черт, да. В любом случае, это всего лишь физическая близость.