Retire ces chaînes.

the ladybug

Как только Маринетт спустилась на кухню, ее трясло. Ей было сложно понять от чего именно. Она прекрасно понимала, что за один день ничего не изменится — но девушка ещё толком не отошла от вчерашних событий, так еще и сегодня бонусом удар по голове, совместная работа с Адрианом и их повышенные голоса друг на друга. Наверное, больше всего её трясло от последних слов, что она сказала ему. Маринетт было страшно это осознавать — но она жутко собою гордилась за это. Может, даже больше чем за удар Майклу в нос за его касания. — Маринетт, — сонно пробормотала Сабин, выходя из своей спальни, — всё в порядке? — Да, конечно, мам, — улыбнулась Маринетт, достав термосс, пока закипает чайник, — работаю над проектом по английскому, вот, немного переоценила свои способности. Девушке хотелось усмехнуться. Она почти даже не врала сейчас — ощущение, что она действительно переоценила себя во многих смыслах. — Понятно, — рука мамы мягко коснулась волос Маринетт. — Ты только не переусердствуй. Сабин немного задержала свой взгляд на дочери, одарила её поцелуем в щеку и отправилась обратно в свою комнату. Сердце щемило в очередной раз. Проекты, подготовка к контрольным, прохождение тестов о будущей профессии — отговорки дочери были вечно про учебу. Матери было сложно добиться правды, что именно ее тревожит. Родительские дни проходили в школе весьма часто, и каждый раз она слышала, насколько у Маринетт хорошие и даже отличные знания по многим предметам, и слишком мало она слышала о том, как дочь в целом себя ощущает в классе. Несколько раз она пыталась завести разговор о друзьях, о том как дочка проводит свободное от учебы время — на это она лишь получала очередную неискреннюю улыбку, и попытки Маринетт уверить мать в том, что ей это неинтересно и даже не нужно. Вранье. И что с этим делать, она не понимала. Сабин оставалось лишь верить в то, что однажды дочь сама захочет поговорить на те темы, которые ее тревожат. Маринетт схватила свою любимую pain au chocolat, и с заваренным чаем отправилась в душ. Был у нее талант, успевать съедать булку пока она идет в ванную комнату. Кинув купальник в стирку, девушка задержалась у зеркала, разглядывая свое обнаженное тело. Она медленно провела рукой по животу, между грудей и задержала руку около щеки. Взгляд был усталым и пустым одновременно. В голову ворвались мысли: а будет-ли кто-нибудь однажды касаться ее с желанием принести удовольствие, а не поиздеваться в очередной раз? Перед глазами всплыла сцена, где Майкл корчится от боли из-за удара кулака Маринетт по его носу. Девушка улыбнулась. Это было потрясающе. Девушка повернулась спиной, и, чего уж скрывать, продолжила любоваться собою. Подслушивая разговоры одноклассниц в раздевалке, она часто слышала их громкую неуверенность во всех возможных частях тела. Маринетт даже забавляло, что никто не волновался о недостатках души. Однако, чем Маринетт отличалась от других — ей вполне нравилось свое тело. Ее устраивал размер и форма груди, плоский живот, тонкие руки, и, своего рода, накаченные булки — не стоит скрывать, что попка была хорошей благодаря физической нагрузке с Котом. Девушка хлопнула себя по лбу. Не с Котом, а благодаря миссиям вместе с ним. Ей даже нравилось то, как выглядит ее лицо. Единственное, все-таки, это ее лоб. Челкой она уже многие годы старалась прикрыть лоб, потому что однажды и про него она услышала комментарий в свой адрес — бабушка однажды неаккуратно кинула фразу, и это в ней осталось надолго. Горячий душ отлично выполнял свою работу. Маринетт обожала воду и это, как-будто, было взаимно. Плавать у нее получалось отлично, и она уже предвкушала как завтра, прекрасным субботним утром, она сможет спокойно поплавать в бассейне. — Епта, — вырвалось у девушки, когда она осознала, что ее новые вещи остались в школе. Придется идти либо в спортивном костюме, либо в своем старом наряде. Маринетт улыбнулась. В новом, в старом... Наверное, это и есть первые шаги к изменениям? Девушка немного простонала. Мама. Конечно, она догадывалась, что с ней не все в порядке. Однако, к удивлению Маринетт, ей хотелось больше поделиться с мамой тем, что она Ледибаг, нежели с тем, что она переживает каждую учебную неделю. Дюпэн-Чэн задержится в душе чуть дольше необходимого — в конце концов, она пока что не оплачивает счета, можно и насладиться водными процедурами. Поднявшись к себе, Маринетт ощутит несколько вещей сразу: отсутствие Адриана в комнате, мимолетное и бесячее разочарование касательно того, что он исчез, и пикающий телефон. Единственные уведомления, которые она получала на телефон, это про скидки в интернет-магазинах, про обновления на сайтах, но никак не сигнал о входящем сообщении. Маринетт даже не особо хотела погружаться в то, откуда ее номер стал известным. И тот факт, что смс было с незнакомого номера, не говорило о том, что она не знала, от кого ей пришло всего лишь одно слово ”Извини”. Девушка сначала нахмурилась, а потом на ее лице застыло недоумение. Помимо бассейна, завтра она планирует еще зайти в аптеку за успокоительными. Перемены это, конечно, здорово, но эти эмоциональные качели скоро ее могут довести.

le chat noir

Адриан глубоко дышал, прикрыв глаза. Лила была в душе, и это было надолго. После секса она всегда намывалась так, будто Адриан был самым грязным парнем на свете — но его это скорее забавляло, чем в каком-либо плане задевало. Плюс, ему это сейчас было лишь на руку — можно было подумать. Хотя, разве не во избежания различных мыслей, после последнего разговора с Маринетт, он написал смс Лиле, констатируя, что он к ней приедет через 20 минут? Парень перекинул руку на лицо — хотелось оказаться в полнейшей темноте. Казалось, что это больше помогает расслабиться. Очень странное смешение эмоций. Если бы ему пришлось раскрасить два последних дня, отображая эмоции, это были бы ломаные линии темных цветов. Адриан усмехнулся. В сознании пронеслась сцена, как Майкл получает в нос. Жаль, что вокруг было шумно — парень готов был поспорить, что звук удара был отменным. У Маринетт здорово получилось. У нее вообще изумительно получалось держаться на плаву во всех смыслах. Адриан в очередной раз задумался о том, сколько же раз девушке приходилось быть Ледибаг после того, как она была Маринетт, над которой издевались. И, к сожалению, теперь он знал сколько. Агрест нащупал телефон на тумбочке. Телохранитель прислал смс о том, что отец скоро будет дома. Значит, полчаса у Адриана еще есть. Хорошо, что большинство работников можно было “подкупить”. С Натали у него в целом были хорошие отношения, но парню казалось, что она хотела угодить Адриану ровно столько же, как и отцу — а вот Бернар, тот самый телохранитель, за дополнительную сумму от Адриана готов был отпускать парня на прогулки, как тому казалось, и сообщать об отсутствии/скором прибытии Габриеля. Хотя, Адриан задумывался о том, что 100 евро в неделю вряд ли были отличной платой, и скорее всего Бернар это делал просто по доброте душевной. А может и нет. Агрест хотел было отложить телефон, когда он сам для себя отметил, что копается в контактах телефона. Номер Маринетт он раздобыл в тот самый день, когда он последний раз издевался над ней. Когда ее белая пижама была окрашена в алый цвет. От злости он раздобыл ее номер телефона для будущего пранка — так они называли между собой действия совершенные над ней. Пранк — просто шутка. Просто не каждый понимает, в частности, Маринетт. К счастью то, что они тогда задумали не свершилось. Номер телефона был только у него. Несколько секунд парень смотрел на этот номер. Пару раз он стирал текст, который получился чересчур эмоциональным — особенно для Адриана. В итоге он остановился лишь на одном слове ”Извини”. Агрест прекрасно понимал разницу между мимолетным словом “Извини” и глубоким “Прости”. К этому он еще не был готов. Отправив смс, Адриан разозлился на самого себя. Что он творит? Это она должна перед ним извиняться за то, что так его послала. Он же просто разволновался за ее шрамы. Сразу нахуй посылать — и он еще пишет ей прости? Теперь парень кипел, сам не понимая с чего. У него и так уже несколько лет каша в голове, а Маринетт приносит еще больше раздрайва в его жизнь. — Лила, — рявкнул Адриан, как только девушка вышла из душа. Скинув одеяло, и усевшись на край кровати, парень указал на пах. — Давай, — устало произнес Адриан, будто она уже давно опоздала куда-то. — Мне нужно расслабиться. Только, умоляю, не еби мне потом мозг. Это просто секс. — Да кому ты сдался со своими отношениями, Эдрикенс? — улыбнулась Лила. — Секс, так секс, — она медленно опустилась, ухватившись двумя руками за его колени. — Минет, так минет.

the ladybug

Маринетт с неким страхом смотрела на свое бикини. Она совсем выпустила из головы, что недавно она выкинула второй сплошной купальник, первый уже стирается — остается лишь развратное бикини, которое она однажды импульсивно купила на распродаже. В нем она еще ни разу не была в бассейне, да и в принципе по правилам нужно ходить в сплошном, но в выходные дни некоторые даже без шапочек плавают. Девушка вновь уставилась на свое отражение. Трусы купальника были не настолько развратными как верх. Лямки топа затягивались на шее, придавая груди еще более красивую форму. А черный цвет всего бикини был то, что надо. Оголенная спина, без привычных лямок бюстгальтера, нравилась самой девушке. Выбор повседневной одежды пал всё-таки на спортивную форму, и Маринетт решила сразу поверх купальника надеть серые и немного мешковатые спортивные штаны. Стоит отметить, это смотрелось эффектно. Тонкая талия, красивая грудь, и бесформенные штаны. Что-то в этом было. Маринетт радостно вздрогнула, когда на фоне из “Spotify” заиграла одна из её любимых песен — Maître Gims - Zombie. Конечно же, как у любого подростка, у нее был определенный список песен под которые она любила страдать. Она также надеялась, что все остальные сверстники тоже представляют, пока страдают под песни, как их кто-то тайно снимает в клипе. Песня Гимса из другого списка. Слушая ее, Маринетт казалось, что она может и сможет свернуть любые горы — чтобы это не значило. И вот играет первые куплет, и Маринетт пока что тихо распевается под слова Stop, je tisse des liens, j'en perds le fil Bâtis ma vie, construis dans l'vide, Les gens me disent: "L'espoir fait vivre.... Она всегда полностью использовала свой голос в этой песне лишь на втором куплете и припеве. А голос у нее был потрясающий. Изящный меццо-сопрано. Маринетт закрыла глаза, перед вторым куплетом. Руки двигались сами по себе — будто она пыталась за что-то ухватиться, и одновременно удержать саму себя на земле. Идеальное описание последних двух дней. Бедра двигались в такт музыке, пока она передвигалась по комнате. Внезапно для самой себя руки оказались на бедрах, изящно прошлись по талии и в прямом смысле вцепились в волосы, когда она красиво, громко, высоко и мощно пропела строчку L'espoir fait vivre. Она продолжала двигаться, но уже больше сосредоточившись на сборе сумки в бассейн, нежели о смысле слов песни. Настроение было как-никогда потрясающим, и Маринетт не могла отделаться от мысли, что в кои-то веки она хочет попросить у родителей деньги на новую одежду. Хотя, стоит признать, что ей так хорошо, потому что выходные. С понедельника вновь борьба. За себя, с собой, с окружающими.

le chat noir

Он был дико рад тому, что от Лила не было никаких смс. Даже немного обидно, что девушка реально не выносит ему мозг. С чего бы это? Хотя, и слава Богу. Адриан ночью успел вернуться вовремя домой, прежде чем Габриэль заглянул к нему в комнату, обнаружив, что сын уже лежит в кровати, втыкая в планшет. По-другому это нельзя было назвать. Мужчина в очередной раз поинтересовался, как дела у сына, который уже четвертый год называл его только по имени. Габриель просто не знал как себя вести с сыном-подростком. Помнится, он еще шутил с Эмили, что как-только сын войдет в этот прекрасный возраст, он будет возлагать все надежды на ее женские чары, дабы усмирить, что бы там ни было. Увы, все оказалось хуже, чем он мог представить. Габриэль очень любил своего сына, но совершенно не знал, как это показывать. И, увы, как он догадался, Адриан тоже не понимал, как показывать привязанность и любовь. А она у него точно была, отец был в этом уверен. — Адриан, мне звонила классная руководительница сегодня. — И? — Она делилась своим беспокойством касательно твоих “друзей” в школе. Адриан не мог не усмехнуться тому, как Габриель произнес слово “друзья”. Весь парадокс был в том, что ни Адриан, ни Габриель не считали тех ребят настоящими друзьями. — Это правда, что вы задираете одноклассницу? — весьма спокойно произнес мужчина. — Порой издеваетесь? Агрест демонстративно закатил глаза. Он просто знал, что Габриеля это раздражает. — Было такое, да, — всё ещё уставившись в планшет, ответил юноша. — Хочешь меня наказать? — Нет, — тут же ответил Габриель, предугадав ответ сына. — Просто хотел понять зачем ты это делаешь. — Делал, — огрызнулся юноша. — Не знаю, — Адриан сделал небольшую паузу, — злость вымещал, наверное. — Злость из-за меня? — Из-за всего сразу. Габриэль уставился в окно. Видимо, надеясь, что оттуда придет ответ, как дальше вести беседу с сыном. Но ничего в голову не шло. Предложить психолога? Обматерит же, уже были попытки. Сесть и поговорить по душам? Мужчина без понятия, как это делается — в его семье такие методы не использовали. Наказать? Да разве он сам себя уже не наказывает. — Как ты думаешь попросить прощения? Адриану очень хотелось рявкнуть, мол, с какой стати он вообще должен просить прощения — но не стал. — Пока не придумал. Агрест старший перевел взгляд на сына. Если бы он только знал формулу того, как можно спасти сына или хотя бы ему помочь. — Если нужна будет помощь — обращайся. Похлопав сына по плечу, Габриэль вышел из комнаты. Как только захлопнулась дверь, Адриан откинул в сторону планшет, в котором ровно ничего не делал до этого, и вновь накрыл рукой лицо. Где-то там внутри он понимал, что Габриэль старается. И, честно говоря, он не совсем мог сформулировать, почему он затаил такую злобу на него. Был-ли Габриэль виновным в смерти мамы? Конечно, нет. За тяжелую болезнь даже врачей нельзя было обвинить. Была-ли у Адриана обида, что Габриэль очень погряз в своем горе, не обращая внимания на сына? Вполне. Злился-ли юноша, узнав о том, что Габриэль спустя три года после смерти, заводил отношения на стороне? Да. Злился-ли Адриан на маму, которая так быстро высыхала у них на глазах? Честно? Да. Правда, что Маринетт просто попадалась под руку, и многие года издевки превращались во что-то более ужасное только из-за озлобленности парня? Ну, конечно. Понимал-ли Агрест, насколько это ужасно? Не всегда. Знал-ли он, что делать и как поступать дальше? Совершенно нет.

***

Проснувшись утром, лучше Адриан себя никак не чувствовал. Выбесило еще и то, что Маринетт никак не ответила на его смс. Чувствовал он себя будто оплеванным. Можно же было ответить хотя бы “Спасибо” или на худой конец “ок”. Агрест немного себя успокоил тем, уверяя, что может у нее просто не хватило мозгов понять, что это он писал. Мало-ли, кто ей шлет смс. Тут же он усмехнулся. Кто ей может писать? Выпив кофе и отведав тост с авокадо и лососем, Агресту пришла мысль о том, что первое, что он успеет сделать до всех своих субботних занятий, это понаблюдать за девушкой. А вдруг она там после вчерашней бойни совсем загнулась? Конечно, у нее есть родители — но наблюдения за Маринетт никто не отменял. Быстро оказавшись у её патио — в костюме Кота, конечно — Адриан искренне удивился, услышав громкую музыку. Песня была знакомая, и он вновь усмехнулся тому, что эта девушка еще и старые песни слушает. Это совершенно не то, что сейчас популярно среди остальных. Однако усмешка Адриана в миг испарилась, и если бы он смог посмотреть на самого себя со стороны, он бы отметил, что воле по неволе его рот открылся от удивления… и восхищения? (прим.автора: слушаем песню https://shorturl.at/chwDY ) Tu n'es pas si différent des autres You are not any different from others, T'as commis des fautes You made mistakes, Chacun ses défauts Everyone has his faults Девушка не только красиво двигалась в такт, изумительно пропевала слова, но… она выглядела потрясающе. T'es parano You're paranoid Manipulé par un autre Manipulated by another. Его всегда интересовало, что там таится у Ледибаг под этим облегающим костюмом: будем честны — это интересовало многих. И, конечно, он видел Маринетт в этом сплошном купальнике, и мысленно соглашался с теми парнями, которые вопреки всему, обсуждали, что Маринетт обладает прекрасными формами. Tu n'es que l'ombre de toi-même You are your own shadow, Ta raison se déchire Your reason is tearing apart, Tu défies tes désirs You're defying your desires, Но сейчас она была абсолютно другой. Какой-то беззаботной, загадочной и… как Ледибаг? Та самая, уверенная, искрометная — чертовски недоступная. Laisse-toi tomber Let it go, Retire ces chaînes Remove those chains, Qui te freinent, qui te freinent Which are slowing you, slowing you.. Мешковатые спортивные штаны будто еще больше подчеркивали тонкую талию. Голая спина сводила с ума, а грудь… — Ебать, — еле слышно произнес Адриан. — Claws out. Юноше жутко захотелось наблюдать все это как Адриан, нежели как Кот. Плагг не был ценителем женского тела, но даже он в изумлении смотрел на Маринетт. Тикки, кстати, в это время танцевала вместе с девушкой — разве что она не пела. Stop, je tisse des liens, j'en perds le fil Stop, I'm establishing connections, and I'm losing track, Bâtis ma vie, construis dans l'vide Have built my life, built in a vacuum, Пела… Адриан никак не мог соединить картинку со звуком. Ледибаг никогда не пела, но если бы это случилось, певческий голос бы однажды выдал Маринетт. Учитывая, что юноша уже несколько лет играл на пианино, и сам научился на играть на гитаре, он мог отметить, что Маринетт сфальшивила лишь пару нот — остальное было просто идеально. “Интересно, а как бы она пела без сопровождения?” Адриан даже не успел самого себя отругать за эту мысль, как все мысли испарились в момент, когда Маринетт соблазнительно провела руками по талии и запустила руки в свои волосы, пропевая фразу из песни. Les gens me disent: "L'espoir fait vivre" People are saying to me : "Hope is what makes us live" Маринетт изящно развернулась на месте… Comment m'faire vivre ? Je suis un zombie But how do you make me live ? I am a zombie …и как ни в чем не бывало, оказалась около сумки, продолжая собирать сумку в бассейн. Это было ясно по шапке, сланцам и полотенцу. Адриан мягко говоря прихуел. У него ничего не складывалось из увиденного, но на душе было очень хорошо. Сиськи — это все, конечно, здорово. Он и не скрывал от самого себя, что они его порадовали, и что он надеялся, что пару раз лифчик да расстегнется. Но больше всего его порадовал факт того, что он увидел его миледи. Он не смог ее разглядеть в Маринетт, когда он узнал, кто скрывается под маской. Их миссия была невыносимой с тем дедулей. Это было ультра некомфортно во всех смыслах и понятиях не потому, что между ними кошка пробежала. Адриан усмехнулся. Любые шутки в виде игры слов — как он это обожал. И его злость вчера была больше из-за того, что не видать ему той самой. А сейчас он готов был мурчать. Она здесь, она есть. Его миледи не погибла — и это прекрасно. Адриан будто увидел новую настоящую цель, потому что, будем честны: присматривать за Маринетт у него не было никакого желания, но отыскать миледи в Маринетт, вывести ее наружу — о, да. Ради этого стоит стараться. — Claws out! Пока Адриан перепрыгивал по крышам, он одновременно пытался сделать несколько вещей: сообщить отцу, что он будет работать над каким-то ебучим проектом, пусть будет, с Нино — умником класса — Агрест так же мысленно пытался вспомнить, где у него принадлежности для посещения бассейна, и рассчитать, как быстро он сможет там оказаться. Он вообще не понимал, что он будет там делать, что будет говорить — но он точно знал, что должен оказаться сейчас с рядом с леди Маринетт.