Громкий выдох

— Ну и пафосно же, — скривив губы в смешке, Эва отпила ром.   Рид ухмыльнулся на её заявление, так как так же сказал её папа. Да, они невероятно похожи характером, манерой речи. Но внешность точно оставалось за мамой.  Мама — это самый близкий человек который может быть, но у Рида не было попытки узнать её тепло и любовь. Ему был всего год когда матери не стало, и не то, чтобы он мог о ней что-то помнить, но он все равно относился с трепетом к её имени. Теперь же он еще и круглый сирота. Клан теперь только его. Он выскочил из своих мыслей и продолжил слушать впечатление Эвы. Вернувшись домой, Эва быстро ускакала в свою комнату, под предлогом того, что она очень устала. Зайдя в рабочий кабинет Рид даже головы не повернул на человека сидящего в кресле. Эндрю обхватив граненый стакан, покачивал его до звука бьющегося льда об стенки стекла. — Чего тебе? — быстро, коротко и ясно спросил Рид. — Что-то ты с ней больше начал проводить времени, чем со мной. Мне начинать ревновать? — он быстро заморгал глубоко карими глазами, его каштановые  волосы  аккуратно завивались на макушке.  — Идиот, — сказал Рид, но все равно улыбнулся. Эндрю всегда был тем, кто слишком много шутит, но с переездом  Эвы  будто нащупывает ее. Можно ли ей доверять?  Он всегда на собраниях угрюмый, его взгляд холодный. Но наедине — он рассмешил бы и покойного. — Спорим, что она тебе понравится, — Рид имел в виду что девочка и правда не представляла никакой опасности. Эндрю скептически опустил бровь, по нему было видно что он не согласен. Девчонка казалась хоть и адекватной, но не вызывала такого же доверия как у Рида. — Спорить на девушку это низко, — помолчав пару секунд, Эндрю продолжил. — Пять тысяч. Пару секунд серьезных переглядов и комнаты пробрал мужской смех. — Какой же ты идиот, — через смех повторил свои прошлые слова Рид. — Но все же, как круто, если я окажусь правым. И как же забавно, в одно прекрасное утро, обнаружить твой холодный труп, — на это высказывание Рид только закатил глаза. Как же прекрасно чувствовать эту атмосферу поддержки, было понятно, что Эндрю воспринимает его доверие к Эве. И конечно же, он тоже попробует довериться ей. Эва сидела в комнате и смотрела  в окно. Вид был просто шикарный, ночь и только свет луны как прожектор освещает гущу леса.

***

Чей-то детский крик раздался по помещению, от этого звука захотелось закрыть уши. Но девушка прямой походкой следовала в гущу событий. Маленький мальчик сидел напротив мужчины. Который пытался успокойте ребенка. Над ним возвышался человек смутно знакомый, он держал в руке нож, и потихоньку начинал его двигать в направлении шеи мужчины. Сам мужчина был в крови, одной рукой он держался за кровоточащий бок, а другой пытался достать до ребенка. Маленький мальчик, не сдерживая эмоции плакал и кричал. Девушка зашла в комнату полностью. Человек с ножом остановился. Мужчина же держал надежду что его сейчас спасут, как и сына. Но девушка подошла к человеку с ножом и забрала его. Взяв нож удобнее чтобы не соскочил, она замахнулась на мужчину. Но не смогла. Она смотрела в глаза ребенка, его голубые глазки сверкали от слез, он притих с плачем и просто наблюдал. Эва не смогла. Нож упал на пол со звоном, первая слеза уже чертила дорожку на щеке. Она в этом ребенке видела себя, себя маленькую, когда погибла мать. Но голос в голове говорил лишь одно: Убей его. И она подняла нож обратно, подчиняясь голосу. Но все же сказав той смутно знакомой фигуре забрать и уложить спать мальчика. Она разберется с ним потом. Как только дверь за ними закрылась, нож как по маслу вошел в глотку мужчины. Он хрипел, пытаясь дышать. Кровь лилась на обуви и одежду. Вынув нож, тело с грохотом упало на землю. Подняв руки, она видела на них кровь. Голос в голове диктовал:  Ты его убила. Ты его убила. Крик разносится по помещению, но уже не детский.

***

    Она резко подрывается, пытаясь дышать ровно. Но будто не хватало воздуха.  Нужно больше кислорода. Подняв руки и всматриваясь в них, ожидая увидеть кровь. Но там только капли слез которые опять текут по ее щекам. На завтрак она спустилась ближе к одиннадцати часам утра, за столом был только Эндрю. Для девушки этот персонаж был все более загадочным и странным. Он манил своей прямолинейностью. Он прямо говорил что не доверят девушке, хотя это должны быть её слова. Парень был весьма симпатичный, каштановые кудри, которые падали ему на лоб. Карие глаза, в которых даже не видно зрачка. И спортивное телосложение. Он был похож по росту с Ридом. Они были контрастом, белые прямые пряди и кучерявые каштановые. Серые, холодные глаза, как сталь и теплые карие оттенки.  Сев напротив парня, Эва решила что все же нужно поздороваться. Хотя парень будто старательно увлекся насаживание на вилку  кусочка филе. — Доброе утро, — голос тихий, но искрится искренностью. — Уверена что оно доброе? — спокойно не отрываясь от завтра, ответил парень. — Что-то случилось? — она начала думать что кого-то опять убили или ранили. Он поднял на нее глаза и видел что она уже в голове придумала сюжет боевика. — Нет. Но вдруг случится.  Она долго выжидающи на него смотрела и ждала хоть какого-то объяснения. Но парень лишь улыбнулся. — Видела бы ты свое лицо, да все нормально. Никто вроде не сдох. — Вот это темы за завтракам, уже как-то и не хочется есть. — Ну тогда раз ты просто тут сидишь, спрошу хоть сколько тебе лет? — и Эдрю выглядит так, будто его реально интересовало это, девушка все так же сидела в ступоре. Парень же решил все же понять кто она, им явно долго в одном доме жить. А то от нее он знает только имя.  — Мне семнадцать. — Еще бы двенадцати летку отдали, — закатив глаза мужчина цокнул. — Мне двадцать четыре. — Что происходит? — Эву пугало его странное поведение. — Может быть, фигово пытаюсь найти общий язык?  Она кивнула. — Хорошо, ну тогда я все, что я могу сделать в такой неловкой ситуации — это пошутить. Эва улыбнулась, и немного расслабилась. — Ну давай, шути. — Твой отец случайно не кондитер? — его глаза уже смеялись во всю. — Эм, ты вроде знаешь моего отца. Нет, он не кондитер, — Эва ничего не понимала, но вела с ним эту игру в «дружбу». Эндрю театрально удивился и прикрыл рот ладонью.  Его кучеряшка упала ему на лоб, и он качнул головой что бы ее убрать. — Ничего себе, тогда как у него из двух яиц получилась такая красотка!  Буквально три секунды тишины. И комнату пробрал смех. Было даже слышно смех входящего Рида. На нем как обычно свежая и идеальная чистая белая рубашка и брюки. — Боже, ты так общий язык с ней не найдешь, она скорее сбежит от твоих шуток, — все еще смеясь высказался Рид. — Ладно, эту шутку я засчитываю, я думала ты угрюмый! — девушка явно не ожидала от него такого поворота. — Шутки шутить его призвание, — подмигнув, Рид сел за стол.

***

Ребенок сидит на деревянном полу, напротив зеркала и смотрит прямо не мигая. Его коленки стерты в кровь, аккуратными шагами девушка подходит к мальчику. — Малыш, где твои родители? — голос Эвы предательски дрогнул, когда ребенок повернулся. На его лицу застыла улыбка, а изо рта, по подбородку стекала кровь, белки глаз наливались кровью. Эва отошла от мальчика так резко, что тот отвел взгляд от зеркала. — Мама, — его голос настолько посажен, что он произнес это хрипло. Он тихо повернул голову и смотрел в глаза девушке. — Мама? — голос хрипит от страха за жизнь. Мальчик встает с пола и с ушибленной коленки стекает алая струйка. — Маму надо наказать, она меня бросила, — он не мигая смотрел прямо в глаза. Девушка развернулась и начала двигаться прочь. Она не знала где находится, какой-то старый заброшенный диспансер. Коридоры со скрипучими и сломанными деревяшками, облезлые стены. Узоры на стенах от чьих-то ногтей вводили в ужас. Где она? Она бежит, но коридор не заканчивается, и слышится только детский смех. Резко кто-то тянет ее назад и поворачивает к себе. — Маму надо наказать, — мальчик больше не похож на ребенка, больше на какой-то комок черноты с алыми глазами. Нож проходится по горлу, будто так и должна закончится жизнь. Каждый второй убивает ножом. Чувствовать как руки держатся из последних сил на горле, пытаясь спасти ситуацию. Но ноги слабеют, и ты падешь в темноту своего личного Ада. Но это не ты в аду, это ад в тебе.

***

Резко раздался пронзительный звук. Раздался он не в мрачном лесу, а в одной из комнат. Эва резко приняла сидячее положение. Тело покрывал холодный пот, руки дрожали, а горло саднило от крика.        Снова кошмары. Они мучали её постоянно с самой смерти матери. Ей снился отец и бесконечные пытки на полу их теплого дома.Снилась мама — её изувеченное тело на полу в гостиной. Снились дети, они звали и умоляли помочь им, но она лишь стояла и смотрела, скованная своим же телом. Настало время снов, в которых бесчисленные толпы мертвецов называли её убийцей и утягивали в собственные холодные могилы. Снились даже там, где убийца была она, своими руками вырывала кому-то органы. После завтрака из-за погоды, она решила полежать. Как итог — очередной сон. Я не скажу никому, что мне снится. Её жизнь — это буквально потухшее пепелище, разодранный холст недописанного полотна и послевкусие горького кофе со шрамами на спине. Туда лучше свой нос не совать никому, там пахнет смертью и медицинской стерильностью. Но сны все Эвы чаще и чаще посещают её голову, кажется, она скоро свихнётся. Если ли выход в убийстве? А если в убийстве себя?