Громкий выдох

Все кланы стоят на ушах, новый клан Драконов. Так еще и оставили его потому что хорошая пыль. Но пыли нет. Люди, которые покупают — умирают. И поставки были закрыты из-за забастовок в порту, дела плохи. Приезжая на блоки лабораторий и проверяя качество, ничего не было обнаружено. Но люди умирали, как только вещества попадали в легкие. Были проверены все сотрудники, было известно где и когда каждый из них находился, никто не мог испортить партию. Ему кто-то мешает. Выбора два: или кто-то выдает себя за Рида и подставляет, либо кто-то врет, что умирают из-за его наркотика. Событий много, кто-то убивает отца, ни одной улики. Кто-то ранит Эву и преследует ее.  И все это связано. Кто-то травит людей не просто так. Скоро будет переворот всей мафии, грядут перемены. Эндрю, стоит рядом и опираясь обо стол и тоже размышляет, как и кто. — Нужно спросить у отца, знает ли он об этом что-то. Кланы будто смотрят через розовые очки, не хотя видеть что кто-то валит дерьмо на нас, — он отталкиваться от стола и подходит к подоконнику. Рид стоит и смотрит в окно, уже даже не знает что ответить другу. — Он нам не поможет, — сказал он, даже не проворачиваясь, это и не нужно. От лица Рида. Эндрю я доверяю полностью, этот человек до конца не рассказал мне свое прошлое, и детство. Но мы с малых лет занимались вместе. Его папа тренировал наравне с моим.  Его отец был жесток, он делал из него помощника, а не сына. Но Эндрю оправдывал его всегда. Но я не доверяю ему также, как мой друг. Он слишком был близко к Аллану, что у меня до сих пор в списке подозреваемых в его убийстве. Он знал где дом у моря, и вполне мог это сделать, причин его я еще не придумал. Они были правыми руками друг друга, помогали и подавали руку в тяжелые времена. Особенно когда родились дети, отец Эндрю — Никола, помог Аллану когда умерла его жена, они начали воспитывать детей вместе и растить будущих глав. Эндрю ждал свой клан от отца, поэтому показывал ему полное подчинение. Но была одна женщина, перед которой он подчинялся больше, чем перед отцом.  Мать Эндрю, женщина которая своей улыбкой смягчает тон отца который орет на сына, она великолепная. Линда — была единственным светлым человеком для Эндрю. И он ее защищал. Себя отдаст ради матери. Линда и со мной хорошо общалась, один раз назвала случайно сыном, я застыл, но улыбнулся. Только вечером за бокалом рома, я осознавал, что мне нравится это обращение к себе.   Сын. — Ты все еще подозреваешь его? — его голос был не агрессивный, скорее с иронией. — Ты знаешь почему. Он промолчал. Он поймет.

***

Она держит нож в руках, стоит на против зеркала. Наблюдает с совершенным удовольствием, нож хорошо лежит и смотрится в её руке. Ее комната наполняется темнотой и мраком, тени ползут по стенам. Но в дверь кто-то стучится, и первое, что она решила сделать — засунуть нож в задний карман джинс. Это был Эндрю, он зашел и смотрел на нее другим взглядом, не тем с которым он шутил. Он все знал. — Это все ты, — это был даже не вопрос, это утверждение. — Смотря что, — все же улыбку она не сдержала. — Ты убила Рида. Улыбка слетела с лица, она повернулась в зеркало и на её руках была кровь. Кровь Рида. Она убийца? Эндрю был в замешательстве, он сам видел, как она воткнула кухонный нож в его горло. Друг упал на колени и прохрапел. — Я тебе ве… — он не успел до сказать свои задуманные слова, и упал полностью на пол. Рид мертв. Но еще больше Эндрю удивляет то, что улыбка вернулась на лицо девушки. — Эх, я думала будет эффект неожиданности, — она пытался изобразить грусть, но широкая улыбка не помогала. Эндрю стоял близко и это его роковая ошибка. Еще и безоружный, совсем еще птенчик. Он даже не дернулся, когда девушка достала нож и приставила его к горлу мужчины. — Все умрут, а я останусь, — она облизнула его щеку. — Я знал что ты сука, — в его глазах ничего не прочесть, будто не он сейчас умрет. Эва протолкнула нож глубже. Она нанесла небольшой порез и отняла оружие от шеи. — Скучно, — она закатила глаза. — Ты даже не сопротивляешься. — Не за чем. И Эва его обняла, он оцепенел. Как только девушка от него отошла, он понял ошибку. В его животе торчала ручка ножика. И надпись на ноже пугала еще больше. «Честь пасть от ножа Моро» Крик мужчины разнесся по наглухо закрытой комнате, и был слышан только женский смех.

***

Сидя в кабинете, он разговаривал с одним из поставщиком. Забастовки никто решать не планирует. Надо брать все в свои руки, поэтому сейчас он договаривается, чтобы все решили без месива и массового кровавого убийства. — Хорошо, я вас понял, Господин Соер. — Свободен, — он махнул рукой на дверь, и даже не поднял взгляда с бумаг. Работы было много, наркотик покупали дорого, но перевозка стоила клану еще дороже. Поэтому сейчас продажа приостановлена. Его рой мыслей остановил уже знакомый крик. Буквально каждую неделю раза два, он его слышит. Она наотрез отказывается от снотворного. Он встал с кресла и вышел из кабинета. Дверь с зеленым камням закрылась за мужчиной. Её дверь была рядом, поэтому он дошел максимально быстро. Два стука и он уже внутри, она сидит на кровати и смотрит в окно. — Я убила его, — от такого признания мужчина оцепенел. — Эва, кого ты убила? — в его голосе струилось беспокойство. — Я убила тебя и Эндрю, — мужчина сел рядом с Эвой. Её лицо уже влажное, она плачет? — Но я тут. А Эндрю пытается рассмешить Колина. — Моя рука даже не дрогнула когда я убила тебя и его, — она повернулась на Рида и смотрела с виноватым взглядом. — Ты серьезно? Разве не радость хотя бы в кошмаре завалить Эндрю? — Я устала, — она начала плакать еще сильнее. Мужчина не знал что делать, поэтому просто расставил руки приглашая в объятия. — Ты серьезно? — она глазами не верила. — Давай быстрее или передумаю, — он уже начинал вставать, но Эва все таки обняла его. И тут она забилась в истерике, пытаясь пересказать сон, попутно извиняясь. — Я..Я, — она задыхалась от слез. — Я ножом убила тебя, а потом и его. — Ну тише-тише, — он гладил её по голове будто маленькую девочку. — Мы живы и здоровы. — Простите меня, — она выла и половину слов он не понимал в её бормотании. — Чертенок, давай уже, утирай нюни. Он немного отклонился и потянул её за руку. — Пошли дышать свежим воздухом. Девушка еле ноги переставляла, поэтому мужчина перехватил её под руки и направлял к двери. Уже в саду Эва успокоилась, начала медленно дышать. Они стояли опираясь о каменный забор. С видом на ночное небо и сад. Прохладная ночь успокаивала. Никто не портил идиллию. — Какое было твое детство? — все же через время спросила девушка. — Судя по тому, чем я занимаюсь, оно было не лучшим. В девять лет мне пришлось убить человека, — глаза девушки расширились от удивления. — По какой причине? — Меня пытались убить, но когда повернулись ко мне спиной, я не раздумывая проткнул тому спину. Он умер сразу же, я затронул его сердце. А в пятнадцать лет отец взял в клан, и я уже полностью считался членом клана Казуар. — Мне жаль, на самом деле, у тебя не было детства, — она сжала его ладонь в качестве поддержки. — Расскажи о своем детстве. — Ох, его почти не было. С семи лет меня терзали тренировками до конца, пока от меня не останется мяса или живого места. День рождения мои никогда не праздновали с тортом и свечками. У меня не было игрушек, ими мне служило оружие. Меня с самого детства воспитывали, как того, кому можно доверить клан. У меня не было мамы, точнее, она была у меня всего год. Её убили у меня на глазах, но я не помню этого конечно, — он вздохнул, и можно было понять что ему тоже тяжело. — Знаешь, — Рид повернулся к ней лицом. — Но единственный день рождения, которое я праздновал это восемнадцатилетие. Тогда мне подарили два друга, которые до сих пор у меня. Он хлопнул два раза в ладоши, и уже было слышно на по каменной плитки стучат когти доберманов. — О, они так много с тобой уже, — Дин и Кингу присели возле хозяина и высунув язык намекали что их почесали. И, конечно, хозяин так и сделал. — Ты можешь их погладить, они тебя точно не укусят, — Эва вытянула руку и Кингу сам поднял морду на встречу её руке. Странно, но сейчас Эва чувствовала себя расслабленной. Удивительно было то, что их разговор, хоть и полный колкостей, не вызывал яркого негатива, который был в самом начале их знакомства. — Ну давай теперь и ты поделишься своим прошлым. — На самом деле, красочно я жила до поры до времени, пока мою мать не зарезал мой отец при мне. — Хоть чем-то мы похожи. — Потом, к двенадцати, убили мою бабушку при мне, хотя умереть должна была я. Я очень сильно её любила, — в её голосе слышится тоска. Такая осязаемая, что можно прикоснуться к ней. Она витает в воздухе. — На самом деле, я не убивала никогда, но много раз доводила до ужасного состояния. Мне приходилось выживать из-за моего отца. Я ненавижу его, он сломал мне жизнь. Когда-то я даже пыталась покончить жизнь, но так и не смогла, — она прислушивалась к шелесту листьев и прохладный ветерок давал о себе знать. — Я не горжусь своим прошлым, но если его скрывать, раны не затянутся. Рид пристально на нее смотрел, и так же как и она сжал её ладонь в знак поддержки. Он понимает её. — Получается, мы с тобой друзья? — она спросила с такой надеждой. — Да, любимая, — от её реакция у него поднялось настроение. — Да, ты как обычно, расслабил обстановку, — она закатила глаза, но все равно улыбнулась. — Ну мы же муж и жена, — он хотел поднять ей настроение после такого откровения. — Белобрысый, лучше не напоминай. — Я тебе не нравлюсь? — он надул губки и заморгал глазами будто сейчас заплачет. — Ты что, больной? — А ты врач? — Рид уже прям в лицо смеялся с её реакции. — И вот как нам найти с тобой общий язык? — Эва развела руками. — Поцеловаться. — О, нет, белобрысая ты голова. Рид уже смеялся во всю, на что она тоже улыбнулась. — У тебя такая смешная реакция, будто я тебя хоть раз тронул. — Ай, да пошел ты! Шутник! — Сама иди, — он перекатываясь с носком на пятки улыбался своей фирменной улыбкой. — Пошли вместе, тут темно, — закатив глаза, Эва взяла его под руки и он повел её в дом. — Пошли, женушка. И на эти слова он получил подзатыльник. Она улыбнулась Риду. И тут он понял, не смотря на сорок пятый калибр у него на поясе, в этом доме вооружена только она.