Особое наказание от профессора Амбридж

Рана на руке Фреда зажила, и теперь надпись читалась легко. Она возымела колоссальный эффект. Джордж и Ли без устали потешались над Фредом. Иногда порция насмешек доставалась Гермионе, если она оказывалась поблизости. Девушка поджимала губы и спешила скорее куда-нибудь сбежать. Анджелина презрительно фыркала на каждую шуточку о шраме на руке Фреда. — Что между вами с Фредом? — потребовал объяснений Рон после одной из особенно колких шуток. — Ничего, — ответила Гермиона. Они шли в сторону кабинета, занимаемого преподавателем защиты от темных искусств. Гермионе жутко не хотелось видеть «старую жабу», как они часто называли Амбридж между собой в последнее время. На каждом уроке она ехидно наблюдала за студенткой, и растянутые в улыбке губы действительно превращали ее в жабу. Гермиона подумывала, что прогуливать ее уроки — неплохая идея. Поэтому вопросы Рона ее порядком раздражали. — Так с чего Амбридж взяла, что он тебя любит? — не унимался Рон. Гарри попытался его пихнуть, но Рон увернулся и подступил к Гермионе с другой стороны. Она оказалась зажатой между друзьями. — Не знаю я, Рональд, — устало сказала Гермиона, — через десять минут сможешь спросить у нее лично! — Зачем вообще кого-то заставлять писать подобные вещи? — Хотела бы я знать. Ревность Рона начинала ее порядком утомлять. Да, в прошлом году она мечтала, чтобы друг заметил ее и пригласил на Святочный бал, но те времена давно прошли. Она любила Рона, но это чувства были, скорее, родственными. К тому же, Гермиона не была до конца уверена, в курсе ли ребята, чем на самом деле занимались Фред и Анджелина в коридоре, когда она их застукала. Гарри и Рон не поднимали эту тему, и Гермиона чувствовала, что не имеет право делиться чужой тайной. — Где твой женишок, Грейнджер? — визжала Пэнси Паркинсон в коридорах под одобрительный хохот слизеринцев, — Бегает за Джонсон? Даже осквернители крови плюются от такой, как ты. — Не обращай внимание, — шептал Гарри излюбленную мантру Гермионы. Фред в последнее время, правда, казался поникшим. Он пытался пару раз заговорить с Анджелиной в Большом зале или на собраниях ОД. В этот момент кто-то из старшекурсников сразу же начинал шутить над шрамом Фреда, и девушка гневно отстранялась от него. Наступил декабрь, и количество домашних заданий выросло настолько, что у всех студентов пятого и седьмого курса больше не хватало времени обсуждать чужие любовные похождения. Гермиона совсем забросила вязание для домовиков. Они могли выкроить немного времени на собрания ОД, и лишь они по-настоящему доставляли радость. Однажды за завтраком Гермионе пришло письмо от родителей с предложением покататься на лыжах где-то в отдалении от лондонской суеты, и девушка приняла его. Рон посмеивался над ней, считая эту забаву глупой. Иногда ее раздражало столь снисходительное отношение к маггловскому миру, к которому она все ещё частично себя относила. Мальчишки же строили планы, чем будут заниматься в Норе, весело рассуждая, не будет ли слишком морозно для развлечений вне дома. Последнее собрание ОД было проведено за пару дней до рождественских каникул. Перед уходом в гостиную Гермиона заметила, что Гарри неловко мнется, поглядывая на Джоу. Та, в свою очередь, копалась с застежкой на сумке. Рон, как обычно, ничего не видел и намеков понимать не хотел, поэтому ей пришлось силой тащить друга прочь из Выручай-комнаты. — А Гарри? Давай его подождем. — Думаю, Гарри догонит нас позже. Гермиона практически побежала по коридору, увлекая Рона следом. Они невольно нагнали другую группу гриффиндорцев, вышедших незадолго до них. Лишь увидев знакомую широкую спину и рыжие волосы, Гермиона поняла, что это Фред. Чуть впереди от него шла Анджелина. Они негромко переговаривались. Анджелина не позволяла Фреду догнать ее, поглядывая на него из-за плеча. Парень протянул руку вперёд, словно хотел схватить ее, и их пальцы слабо переплелись. От этой картины сердце Гермионы провалилось куда-то в пятки, а может, даже и ниже — прямо в пол, а оттуда в слизеринские подземелья. Рон окликнул брата, и Анджелина, оглянувшись на них (при виде лица Гермионы ее глаза сверкнули), убежала вперёд. — Рон, ты, как всегда, сама тактичность, — простонала Гермиона. Фред притормозил, чтобы поравняться с ними, и услышал ее слова. — Не могу не согласиться, Грейнджер. Фред схватил Рона за шею (для чего ему пришлось встать на носочки), и, зажав его голову у себя подмышкой, другой рукой взъерошил его волосы. — Отвали, — пихнул его Рон, красный как рак, — я всего лишь хотел спросить, не составите ли вы с Джорджем нам компанию на площади Гриммо в каникулы? — Зачем это? — спросила Гермиона. — Зачем это? — одновременно с ней спросил Фред. Она залилась краской не меньше Рона. — Да я подумал... Гарри переживает, что бросает Сириуса одного в Рождество. Мы могли бы день или два погостить у него. Может, и насчёт Ордена разнюхаем. — Да ты гений, братишка, — Фред снова потянулся за его головой, но Рон, сделав нелепый пируэт, вывернулся, — Ты с нами? — подмигнул он Гермионе. Гермиона нехотя ответила: — Я буду с родителями... — Кататься на деревянных досках! — закончил за нее Рон, — Маггловские развлечения. — Между прочим, это весело! — Не сомневаюсь, — парировал Фред, — что может быть веселее заноз в заднице из-за катания на досках! Я знал, что магглы мазохисты. — Ты не понял! Остаток пути Гермиона объясняла, что такое лыжи и почему от них не бывает заноз в интимных местах даже при большом желании. Через пять минут она поняла, что Фред издевается, и обиженно замолчала, но, глядя на то, как они веселятся, не смогла сдержать смех. В гостиной уже было пусто. Фред зашёл первым и огляделся, словно ожидая встретить кого-то конкретного, а потом задорно хлопнул Рона по спине: "Ну, до завтра, Ронни. Гермиона, хорошо повеселись с палками и досками", и пружинистой походкой скрылся в башне для мальчиков. Друзья заняли место у камина. Гермиона глянула на часы и невольно улыбнулась — если она верно поняла происходящее в Выручай-комнате, хотя бы у Гарри в любовных делах намечается успех. — Мисс Грейнджер, — услышала она сквозь сон тихий голос декана, — мисс Грейнджер, я попрошу вас спуститься в гостиную, есть важные новости. Гермиона проснулась. Дверь в комнате хлопнула. Сев на кровати, она потерла глаза, отгоняя остатки сна. Рассветное солнце слабо заливало спальню. Соседки мирно спали в своих кроватях — значит, новость касалась только нее. Под ложечкой засосало от нехорошего предчувствия. Она быстро собралась и наспех пригладила встрепанные волосы. В общей комнате Гермиону ждали профессор Макгонагалл, которая, несмотря на строгий вид, была встревожена, и директор Дамблдор. Жестом, предлагающим присесть, он указал на диван. Гермиона села, и директор опустился рядом. Профессор пожелала доброго утра, бросив на подопечную ободряющий взгляд, и вышла из гостиной. — Сегодня ночью во время дежурства на отца вашего друга Рональда напали, — негромко сказал Дамблдор, когда портрет за деканом закрылся. Гермиона ахнула и прижала руки ко рту, — Гарри вовремя предупредил Орден, и мистера Уизли успели спасти. Он говорил спокойным голосом, но во внимательных ярко-синих глазах не было привычной улыбки. Гермиону встревожили его слова, и она сразу спросила: — Профессор Дамблдор, простите, но как Гарри смог вас предупредить? Дамблдор кивнул головой, словно ждал этот вопрос и был доволен, услышав его: — Из-за сновидений, вызванных его шрамом. Гермиона испуганно таращилась на директора, не отрывая рук ото рта. Дамблдора ничуть не удивила ее реакция. — Полагаю, Гарри вам ранее уже рассказывал о своих снах. — Он не спрашивал, а утверждал. Девушка кивнула. — Что с мистером Уизли? — Он находится в Мунго в тяжёлом, но стабильном состоянии. Ваши друзья и все дети четы Уизли ночью отправились на площадь Гриммо. Вас же я прошу остаться в школе до официального окончания семестра и не посылать им сов, чтобы информация не попала в левые руки, — он сделал ударение на последней фразе, — Если желаете навестить друзей, воспользуйтесь автобусом "Ночной рыцарь". Его можно остановить у ворот школы. С этими словами директор бодро поднялся и направился к выходу. — Советую вам не пропускать завтрак, — сказал он, прежде чем покинуть гостиную, — счастливого Рождества! — Счастливого Рождества, — растерянно ответила Гермиона. Значит, на мистера Уизли напали на задании — она была уверена, что оно связано с Орденом, — а мальчики (и вместе с ними Джинни и близнецы) покинули школу. Она сидела на диване в раздумьях, пока гостиная не начала наполняться учениками. Ребята весело галдели в предвкушении каникул. Среди кучки семикурсниц Гермиона увидела Анджелину и, взвесив в голове все "за" и "против", решительно направилась в ее сторону. Про дела семьи Уизли она не могла рассказать, но были и другие недопонимания, которым стоило положить конец. — Анджелина, привет, — сказала она, — мы можем поговорить? Анджелина посмотрела на нее свысока, и староста невольно сжалась под ее взглядом. Высокая, красивая, дерзкая — вылитая статуя греческой богини войны — она выглядела внушительно. — Говори, — сказала она. — Наедине. Это важно, — с нажимом сказала Гермиона. Анджелина смягчилась. Под шушуканье девушек они вышли из общей комнаты в коридор. Разговор вышел коротким, но продуктивным. После него у Гермионы, несмотря на горькое послевкусие, словно гора упала с плеч. Семестр закончился, и девушка одной из первых покинула школу. Возле выхода Гермиону проводила взглядом недовольная Амбридж. Автобус «Ночной рыцарь» быстро доставил ее на площадь Гриммо. Гермиона пересекла пустую улицу и нажала на звонок. Она поняла глупость этого поступка, только когда из приоткрывшейся двери ее оглушили оскорбления и проклятия. На пороге стояла миссис Уизли. — О, Гермиона, — она обняла девушку, — как я рада, что ты к нам присоединилась. Профессор Дамблдор предупредил, что ты едешь, — шепнула она, игнорируя вопли портрета миссис Блэк. Сириус тоже был в прихожей — неловко поприветствовав Гермиону, он принялся успокаивать матушку. — Где Гарри? — Тихо спросила Гермиона, и улыбка миссис Уизли погасла. Она вручила Сириусу чемодан. — Сидит наверху, с Клювокрылом, — ответил Сириус. Миссис Уизли покачала головой: — Мне кажется, он чем-то расстроен. Сходи к нему, дорогая, тебя он послушает. Пообещав прислать еды в комнату Гарри и Рона, миссис Уизли суетливо направилась на кухню. Гермиона же торопливо поднялась по лестнице, стараясь игнорировать разворачивающую щупальца в животе тревогу. Она не хотела думать о том, как будет себя вести рядом с Фредом. Наверное, Анджелина уже отправила ему сову. Как назло, Фред вышел из своей комнаты и перегородил ей дорогу, когда она поднималась мимо комнаты близнецов. Щупальца тревоги сжали внутренности. — Привет, — удивлённо сказал он, — а где твои доски? — Переломала, — пробормотала девушка, — разве я могу развлекаться, учитывая происходящее? — Ого, ты переживаешь за мое эмоциональное состояние! Я польщён. — Рон и Джинни мои друзья, вообще-то, — парировала девушка. Из комнаты высунулся Джордж. — Привет, — сказал он, — идёшь вызволять героя из заточения? Как ни странно, с его появлением стало легче. Гермиона хихикнула. — Вроде того. — Ну... Желаю удачи, — на губах Джорджа расцвела фирменная улыбка близнецов. Фред тут же ее отзеркалил: — О да, удача тебе понадобится. — До нашего короля драмы непросто достучаться. – закончил Джордж. — Всё настолько плохо? — Увидишь. Близнецы скрылись в комнате, а Гермиона, выдохнув, отправилась в комнату обитания Клювокрыла. И снова дом на площади Гриммо превратился в площадку для смеха, игр в прятки и бесконечных подколов. Вся семья Уизли, счастливая, что опасность прошла мимо их отца и мужа, радовались Рождеству сильнее обычного. Праздничный обед от миссис Уизли получился выше всех похвал. Сириус, спасенный от одиночества, распевал рождественские песни. Днём ребята вместе с членами Ордена отправились в больницу навестить мистера Уизли. Он выглядел бодрым, но рана от укуса змеи никак не заживала. Когда миссис Уизли узнала, что он согласился на экспериментальное лечение — зашивание раны маггловским методом, троица вместе с Джинни поспешили сбежать. Бродя по коридорам больницы в поисках буфета, они наткнулись на Локонса. Бедный бывший профессор защиты от темных искусств был все ещё не в себе после потери памяти. Гермиона почувствовала укол стыда, вспомнив, как попала под очарование этого пустоголового красавца с накрученными кудрями. Медсестра, решив, что они пришли навестить бывшего преподавателя, пригласила их в палату Локонса. Деваться было некуда. Палата находилась в отделении для безнадежно больных волшебников. Ожидая от профессора автограф (о любимом занятии он, к удивлению, не забыл) ребята внезапно столкнулись с Невиллом Долгопупсом и его бабушкой. Августа оказалась властной, гордой пожилой ведьмой. Не удивительно, почему Невилл так боялся ей перечить. Долгопупсы приходили навещать родителей Невилла. Бабушка их сокурсника рассказала, что ее сын и невестка повредились в уме из-за пыток Круциатусом. Но хуже всего было увидеть, как мама Невилла, измождённая робкая женщина, подарила сыну обёртку от жевательной резинки. Когда они, наконец, покинули палату (взяв ради приличия автографы у Локонса), ребята молчали от потрясения. — Пойдем... к папе, может быть, — махнул рукой Рон непонятно, в какую сторону. Гарри угрюмо кивнул головой. — Я бы выпила чаю, — тихо сказала Гермиона. Она почувствовала, что вот-вот расплачется. Джинни погладила ее по спине. Хотя у подруги глаза были сухие, она выглядела не менее подавленной. — Вы идите, — сказала Джинни Гарри и Рону, — мы все же поищем буфет. Гарри хотел что-то возразить, но Гермиона заметила, как Джинни выпучила глаза и махнула головой. Ребята согласились с ней и поспешили вниз, а девушки отправились на шестой этаж. В столовой почти никого не было. Пара волшебников с перебинтованными конечностями сидели возле окна. В самом центре помещения за большим столом расположились близнецы вместе со старшим братом Биллом. Они тихо переговаривались, сжимая в руках кружки. Завидев девушек, Джордж помахал им. Джинни показала ему язык и подвела Гермиону к удалённому столику в углу. — Я принесу чай, — сказала она и поспешила к скучающей за прилавком ведьме. Гермиона оглядела буфет. Он выглядел довольно скучно, как и многие больницы в мире магглов. Белые стены, куполообразный потолок со свисающими люстрами, несколько столов разных размеров. Джинни вернулась с двумя дымящимися кружками. Гермионе не хотелось плакать, но лицо Невилла все ещё стояло перед глазами — бледное, но решительное, готовое принять насмешки. Гермиона боялась представить, каково это — потерять родителей. Боялась, но все равно представляла. С тех пор, как Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся, думала об этом чаще, чем могла выдержать. Что хуже: потерять их навсегда, как Гарри, или видеть живыми, но сломленными, потерянными и неспособными к жизни, как чета Долгопупсов? Что последователи Волан-де-Морта сделают с родителями тех, кого пожиратели смерти называют грязнокровками? Она шмыгнула носом и взяла в руки горячую кружку. — Спасибо, Джинни. — Невилл справится, — угрюмо ответила она, — Он сильный. — Да. Говорить больше не хотелось, но от поддержки Джинни Гермионе стало легче. В последнее время они сблизились, и Гермиона была рада. Гарри и Рон все ещё оставались ее лучшими друзьями, но ей не хватало девичьей компании. Когда их кружки опустели, сидящие возле окна волшебники уже ушли. Билла тоже не было, а Джордж флиртовал с ведьмой за прилавком. Фред, оставшийся за столом в одиночестве, встал и направился в их сторону. — Гермиона, мы можем поговорить? — подойдя к девушкам, спросил он. — О чем это? — поинтересовалась Джинни. Она исподлобья взглянула на брата, откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди. Фред с невозмутимым видом плюхнулся на соседний от Гермионы стул. — Ты так уверенно спрашиваешь, как будто ждёшь ответа, Джин. Лучше оттащи Джорджа от той милой девушки, пока она его в одну из палат не определила. Джинни посмотрела на Гермиону, ожидая ее одобрения. Гермиона кивнула. — Ты мой должник, — бросила она Фреду. — Само собой. Джинни встала из-за стола, грациозно перекинула волосы через плечо и поспешила к стойке. — Джордж! — весело крикнула она, — Ты-то мне и нужен. Она взяла под руку упирающегося брата и повела прочь из столовой. Фред проводил их глазами. Гермиона молчала, крутя в руках кружку. — Гермиона, — хрипло сказал он, кашлянул и неловко взъерошил волосы. От его развязного поведения не осталось и следа. — Гермиона... Я хочу извиниться. — Тебе не за что извиняться. — Я не должен был на тебя орать тогда в гостиной. Ведьма за стойкой недовольно покосилась в их сторону. В буфет зашла пожилая женщина. Девушка, закатив глаза, принялась расхваливать перед ней свою продукцию. — Спасибо, что сказал, — Гермиона поставила кружку на стол, — Пойдем к мистеру Уизли? Она встала, но Фред сидел, глядя перед собой. — Я был влюблен в Анджелину с третьего курса, — вдруг сказал он, — а она меня игнорировала. В прошлом году она неожиданно приняла приглашение на Святочный бал, но после сказала, что мы просто друзья. Гермиона села и растеряно посмотрела на Фреда. Его слова застали девушку врасплох. — В этом году что-то изменилось в ее отношении ко мне. Не буду вдаваться в подробности, но все шло хорошо до того случая в тайном проходе. Получив наказание от Амбридж, я избегал Анджелину, искал причины реже видеться. Надеялся, что надпись рано или поздно сойдет, — он усмехнулся и показал ей руку, — Но надпись не сходит. Признание Фреда ножом резануло по внутренностям. «Влюблен в Анджелину, — застучало у нее в голове, — влюблен в Анджелину...». В глазах снова предательски защипало. Слегка подрагивающими руками Гермиона прикоснулась к шраму. «Я не люблю мисс Грейнджер» четко высвечивалось на бледной коже. — Мне жаль. — Разумеется, эта надпись — неправда, — Он запнулся, поняв, что сказал. — То есть… Короче, Амбридж как будто знала про мои чувства к Анджелине и хотела насолить. — Я поговорила с Анджелиной, — вырвалось у Гермионы. — О чем? — напрягся парень. За окном опускались сумерки. Девушка за стойкой куда-то ушла. Старой волшебницы, покупавшей у нее закуски, тоже не было видно. На потолке одна за другой сами собой зажглись свечи. — Об этом «особом» наказании и моих догадках, — сказала Гермиона пустой кружке из-под чая, — Я тоже пришла к выводу, что Амбридж заставила тебя писать именно эту фразу по своим извращенным причинам. Чтобы создать напряжённую ситуацию в команде, например. Анджелина, кажется, больше не сердится. Мы обе согласились, что Амбридж просто садистка. Гермиона почувствовала, как по лицу покатились слезы. — Филч, наверное, заметил Анджелину и донес ей. Амбридж не настолько глупа, чтобы поверить, что я и ты… — девушка осеклась. Фред смотрел на нее в упор со странным выражением лица. — Ты правда с ней поговорила об этом? — Мне стоило сделать это раньше. —Ради меня? — Ради справедливости. — Ты настоящий друг, — расплылся он в улыбке и сделал рывок в ее сторону, словно хотел обнять, но остановился и опустил руку на плечо, — правда, я не уверен, что мы с ней... Эй, ты чего плачешь? Слезы капали на белую скатерть. Она достала платок («Черт, это же его платок») и вытерла лицо, сгорая от унижения. За последние три месяца она только и делает, что плачет при Фреде! Пытаясь оправдаться, замычала что-то нечленораздельное, а потом глубоко вздохнула. — Что случилось? — в голосе прозвучало беспокойство. Она помотала головой. Фред за плечи развернул девушку к себе и всмотрелся в ее заплаканное лицо. — Рон что-то опять ляпнул? Не захотел отдать свои трусы для освобождения Кикимера? – Она фыркнула сквозь слезы. — Извини. — Все нормально, правда. Просто... Мы увидели знакомого в больнице, и я расчувствовалась... — Ты о ком? — Извини, я не могу тебе сказать. Это чужая тайна. В буфет влетела Джинни. — Все собрались домой, — она остановилась, увидев, что Фред за плечи держит зареванную Гермиону, — Что ты сделал, Фред? — Ничего. Гермиона аккуратно стряхнула руки парня, встала из-за стола и первой подошла к Джинни. — Это из-за Невилла, — шепнула она, поравнявшись с подругой. — Поняла, — по лицу Джинни было видно, что она не поверила, но не стала спорить. Спускаясь в больничный холл, Гермиона гадала, поверил ли ей Фред. После ужина и огромной порции десерта все обитатели дома Блэков, немного посидев в гостиной, разбрелись по комнатам раньше обычного. Долгий праздничный день и поездка в больницу утомили друзей. Гермионе спать не хотелось. Она чувствовала непривычную, нездоровую бодрость. Сославшись на желание повторить теорию по трансфигурации, Гермиона в одиночестве осталась в гостиной. Камин тихо потрескивал, и девушка, поджав ноги, пыталась сосредоточиться на чтении. Дом постепенно погрузился в тишину. Буквы расплывались. Гермиона поняла, что уже пятый раз перечитывает один и тот же абзац, но не понимает написанного. Она сердито бросила книгу в стену. В этот момент раздался хлопок, и книга вместо стены врезалась в человека. Она упала возле дивана. — Так можно и убить, знаешь ли, — нарушил тишину ехидный голос Фреда Уизли.