Невинная ночь

      Чёрная потертая кожанка была сменена на чёрное замшевое пальто; рваные обтягивающие джинсы на просторные брюки карго, а терпкий коньячный запах с нижней ноткой меда был перекрыт блокаторами и сладкими духами с кокосом. На улице прохладно: минуту назад шёл дождь, загнавший людей под крыши остановок. Юнги ждал Чимина у супермаркета, поглядывая на хмурое серое небо. Плохая погода нисколько не портила ему настроения из-за предстоящего вечера, который проведёт с самым крутым омегой в его жизни, но есть одна проблема… Чимин даже не подозревал, что сдружился с альфой, принимая его за омегу.       Все было до абсурда смешно: Юнги проиграл в карты на желание и зарекся, что больше не будет играть в азартные игры, но и с другой стороны были свои плюсы; ведь благодаря дурацкому желанию Хосока — пробраться на вечеринку его однокурсника и притвориться омегой — он познакомился с очаровательным Чимином. Не секрет, что большинство альфам интересно, чем занимаются омеги на вечеринках без них. Юнги был на важной операции по спасению любопытства альф, но всё прошло так шаблонно: омеги танцевали, сплетничали и заказывали много вредной еды.       Особое внимание Юнги, которое сложно заполучить среди однокурсников, было на Чимине. Этот омега был очень активен, обаятелен, с прекрасным чувством юмора и, каким-то образом, нашёл общий язык с ним. Обычные слащавые омежки казались для него настолько приторными, что он даже не смотрел в их сторону. Чимин был настоящим, что всю вечеринку они провели на балконе, обсуждая книги, музыку и знаменитостей. Всё, что приходило в голову. Чимин даже забыл о своей компании, с которой пришёл сюда. Укутавшись в плед и подобрав ноги, он внимательно слушал Юнги, улыбаясь своими красивыми пухлыми губами. Альфа в жизни столько не разговаривал, как за этот вечер. Омега оказался еще и прекрасным собеседником с мягким успокаивающим голосом, и так пошло, что после пар они встречались в парке и вместе уходили гулять по улицам Сеула; посещали ближайшее кафе, где Чимин всегда брал фраппучино мокко, (он обожал горький шоколад) а Юнги стабильно брал черный кофе без примесей, что удивляло и радовало Пака: ведь не только он из омег не любит сладкое, но Юнги не омега, которому не было смелости признаться в этом Чимину.       Хосок с Намджуном долго смеялись над хёном: водить дружбу с омегой, которого не можешь даже затащить в постель, было тяжело. Чимин считал его уже лучшим другом, хёном, — тем, с кем он мог делиться своими проблемами в семье или в учёбе. Мин не собирался пользоваться Чимином, как омегой на один раз. Он не хотел этого. Ведь самое важное — это их совместное времяпровождение, в котором стирались все границы альф и омег. Они были обычными людьми, не считая физиологических особенностей.       Получилось так, что Юнги влюбился. Он осознал это в одну из ночёвок у Чимина в квартире. Эта ночь оказалось длинной и бессонной с нескончаемыми разговорами до утра. Юнги всегда соглашался на ночёвки, но никогда не приглашал к себе, боясь, что Чимин признает в нём альфу, и их дружбе будет конец. Его друзья не понимали его: Юнги будет проще раскрыть свою тайну, чем продолжать её скрывать. Даже был бы шанс спугнуть потенциальных ухажёров Чимина своей холодной неприступной личностью, но он откладывал это признание.       И вот сегодняшнюю субботу Пак позвал его на очередную ночёвку, и Юнги наконец-то решился на отважный поступок (он продолжил бы откладывать этот разговор, пока не узнал, что один альфа на протяжении месяца настырно катил свои яйца к Паку). Юнги словил депрессию на неделю: вот-вот и Чимин будет встречаться с этим наглым и настырным Бонхва. Он просто так не собирался отдавать его: такого человека как Чимин — он больше никогда не встретит. Хоть это и говорило за него горячее и влюблённое сердце.       По договоренности они встретились у супермаркета, чтобы купить еды. Чимин шёл по тротуару, сворачивая в его сторону. На голове у него был берет с козырьком, скрывающий светлые волосы, белая маска на лице, а одет омега в чёрное расстегнутое пальто и в обтягивающие такого же цвета штаны. Когда Чимин подбежал к нему, чтобы заключить в объятья, то Юнги встретил лёгкий запах выпечки и корицы. Омега всегда при встрече и на прощанье, вместо банального «привет» и «пока», обнимал его, обдавая уже родным запахом, из-за которого Юнги любя прозвал его синнабоном. От него всегда пахло одними и теми же духами с кокосом и ванилью: они до дури сладкие с ноткой свежести, что Чимин, не подозревая, принял его духи за омежий запах.       — Ты почему не застегнул пальто? — Юнги привычно нахмурил брови, продевая пуговицы в разрезы и не понимая, как в такую погоду можно ходить расстегнутым.       — Ну, извини, мамочка. Я опаздывал и спешил к своему другу, — когда ему застегнули пальто, Чимин тут же оживился и взял тележку, направляясь в сторону рядов с замороженными продуктами. Юнги шёл об руку рядом, слушая, что делал Чимин днём, а когда речь неожиданно перетекла о Бонхва, который написал ему пьяный вечером, то внутри всё начало гореть от злости. Мин старался сохранить хладнокровность, не показывая своего недовольства. Он говорил Чимину, что ему его поклонник не нравится, но младший не может каждый раз прислушиваться к его мнению.       — Я бы кинул его в чс, — безразличным тоном сказал Юнги, доставая из морозильной камеры тесто для пиццы: сегодня они собрались что-нибудь приготовить, чем заказывать пиццу и роллы.       — Так и скажи, что он тебе понравился, — подколол его омега, вызвав глухой смех с его уст.       — Ага, особенно его целеустремленные статусы с картинками волка.       — Нет ничего плохого в целеустремленности.       Они прошли к большому холодильнику за колбасками и благо больше не затрагивали этого альфу. Юнги немного успокоился и стал рассказывать, как он в пятницу ходил с друзьями в караоке — с друзьями, с которыми Чимин так хотел познакомиться. Мин не стал врать, что они все альфы, вызывая удивление омеги: как ещё такие друзья не завоевали его сердце с такой мягкой попой. Да-а… Чимин часто любил говорить комплименты его пятой точке и даже лапать. Сначала это напрягало, но потом он привык: не каждому альфе скажут о том, какая у него крутая попа. Все же это был Чимин. Конечно, его за попу он ни разу не трогал и не собирался. (Хоть и хотел).       Набрав нужных ингредиентов для пиццы и закинув чипсики с вредными напитками, они пошли к кассе. Чимин обещал устроить в этот раз интересную ночёвку, не похожую на предыдущие, и Юнги мысленно был согласен; если он признается в том, что он альфа и каждый день у него вместо вагины — член, то точно — эта ночь станет особенной.       В квартире Пака, как всегда, было чисто и приятно пахло. Его мама перед уходом каждый раз выливала на себя литр любимого парфюма, что коридор стал пахнуть им. У порога их встретил кот Чимина по кличке Смоки, но этот Смоки никогда не любил Юнги: на руки не давался, а если что не нравилось ему — пускал свои лапки в ход, расцарапывая им Мина. Брюнет подозревал, почему Смоки его так не любит.       Пока Чимин сюсюкался с котом, целуя его в мокрый носик, Юнги уносил пакеты на кухню, доставая содержимое на стол.       — Чай будешь? — предложил Пак, заходя на кухню с котом на руках.       — Нет, спасибо. Давай начнем с готовки, жрать охота, — может, благодаря ей, Юнги забудет о своей нервозности и успокоится.       — Ты как всегда. О нет! Я купил нам пижамы, подожди! — омега тут же скрылся в коридоре, а Юнги мысленно вздохнул, поднимая глаза к потолку: он не покупает себе пижамы и спит обычно в спортивках и в растянутой футболке. В первую ночевку Чимин так же предложил ему надеть короткие кружевные шорты из его пижамы, на что он отнекивался, как мог. Тогда Чимин наигранно обиделся и делал вид, что не разговаривает: ведь ему так хотелось посмотреть на его попу в этих шортах, но если бы он увидел спереди выделяющий бугорок, то в этих же шортах его выгнали бы за дверь, обозвав извращенцем.       Омега зашел на кухню уже переодетым в пижаму розового цвета, состоящую из штанов и топа. Юнги усмехнулся, осматривая его уже со спины, ненадолго задерживая взгляд на любимой части тела и тут же поднимая его.       — У меня розовая, а у тебя — голубая, потому что я хочу девочку родить, а ты родишь мальчика. Наши дети поженятся, и мы станем родственниками, — радостно улыбнулся он, вручая ему распакованную пижаму, но его улыбка вмиг пропала. Юнги одарил его непонятным выражением лица, словно готов был убить. — Ты чего…       Юнги мог прямо тут ему признаться, но решил не портить раньше времени настроение омеги, принимая с его рук мягкую хлопковую пижаму, состоящую из штанов в голубую клетку и рубашки.       — Ничего, — помотал головой, слабо улыбаясь и оставляя озадаченного Чимина одного кухне.       Вернулся он через пять минут, переодевшись в пижаму, которая на самом деле была ему к лицу, а больше его устраивали просторные штаны: хоть они и подчеркивали его пятую точку, но пах был скрыт оверсайзовской рубашкой. Эти ночевки целое испытание, но ради него, он готов на всё.       На кухне играла песня Додже Кэт, а Чимин начал раскатывать тесто, подпевая.       — И без меня, — обратил на себя внимание Юнги, вызвав восхищенную улыбку Чимина: пижама смотрелась отлично, и не зря он столько времени потратил на поиски.       Готовка пиццы проходила довольно спокойно: Юнги натирал сыр, а Чимин смазывал тесто томатной пастой и майонезом. За окном уже было темно и лил дождь, на телефоне Чимина начала играть любимая песня его одноклассника Тэхена — Feeling good — Musa. Чимин кружился по кухне, пританцовывая, а Юнги встал, чтобы проверить пиццу, но тут же вздрогнул: его от всех души ударили по ягодице, заранее испачкав ладонь в муке и оставив свой след на его голубых штанах. Юнги аккуратно задвинул пиццу в духовку и развернулся, мстительно поглядывая на хохочущего Пака.       — Ты бы видел сейчас свое лицо, — он прикрыл широкую улыбку своей маленькой ладошкой. — Был бы я альфой, давно бы приударил за этой попой.       — Значит, со мной ты дружишь только из-за моей сраки? — скрестил руки на груди Мин, выражаясь так, что на Чимина напала вторая волна смеха.       — Ты что обиделся?       Юнги закрыл своё лицо телефоном, пока Чимин пытался его растормошить: тыча пальцем то в его щеку, то в бок, и вскоре ему это надоело, что сам в ответ затаил обиду на странное поведение хёна.       — В этом доме только я могу обижаться, Мин Юнги, — омеге не хватало топнуть ногой как капризному ребенку, но тут же он поменялся в лице, не выдерживая молчания с его стороны. — Ну, прости меня, я так больше не буду.       Он сел рядом, обнимая обеими руками брюнета и прижимаясь носом к его уху.       — Можешь меня шлепнуть по попе, я не буду против, — вдруг сказал он, обращая к себе его удивленное выражение лица.       — Чимин, я не буду этого делать, и я не обижен.       Когда пицца приготовилась, Юнги пошёл доставать, а потом разрезал её на кусочки, положил на большую тарелку и отправился в спальню. Чимин уже ждал его тут с двумя стаканами холодной колы и с пакетами чипсов. Расположив ноутбук на столе, омега выключил свет в комнате и включил фиолетовую подсветку, довольно забираясь на диванчик к Юнги и укутывая их вдвоем пледом.       — Шестой сезон? — уточнил он, услышав согласное низкое угу, от которого почему-то пробежались мурашки по рукам. Чимин стёр их, нажимая на «плэй», и поставил тарелку себе на скрещенные ноги, передавая кусок пиццы Юнги. Прошло где-то десять минут от просмотра первой серии Американской Истории Ужасов, как Чимин под бедром почувствовал вибрацию от телефона, но проигнорировал.        Телефон всё равно продолжал отвлекать, и ему все-таки пришлось взять его в руки и уйти на кухню, чтобы не мешать Юнги. Альфа подозрительно покосился на приоткрытую дверь, допивая колу большими глотками, а внутри уже закрадывались подозрения: кто им стал мешать.       — О Господи! — громкий визг раздался с кухни, и было слышно, как что-то упало на пол, скорее всего, телефон. Юнги, не долго думая, перепрыгнул через подлокотник, взволновано зовя омегу.       — Всё хорошо? — свет на кухне непривычно светил в глаза, из-за чего он щурился.       Чимин прижался к столу копчиком, прикрыв рот ладошкой, и с шоком смотрел на перевернутый экраном в пол телефон. Юнги тут же поднял его, но Пак быстро перехватил его за руку, не давая взглянуть на экран. — Тебе лучше этого не видеть!       — Это опять тот тюбик? — брюнет смотрел на его маленькие пальцы, крепко сжимающие его запястья. — Ты можешь мне доверять, синнабон.       — Не зови меня так, — он смешно скорчил лицо, выдергивая телефон с его хватки: не хотел показывать Юнги то, что ему сейчас прислал Бонхва, зная, как тот реагировал на него. Чимин выключил телефон, оставляя его на кухне, и потянул Юнги за руку обратно в комнату. Мин старался не давить и не влезать: все-таки он уважал личные границы омеги, но внутренний зверь всё рвал и метал, готовый загрызть противника. Удивительно, сколько ему хватало выдержки сохранить спокойствие. Наверное, нигде не найдешь спокойных альф, как он.       В скором времени они устали смотреть сериал, и Чимин, покопавшись в своих вещах, достал игральные карты, зажег свечи, расставив их на столе, и с безумной искрой в глазах посмотрел на Юнги.       — Чимин, да вы ещё азартный человек, но только без всяких споров и желаний.       — Нет, мы не будем с тобой играть. Я погадаю тебе на твоих женихов.       Юнги нахмурился и озадаченно посмотрел на него, на что Чимин не выдержал и ущипнул его щеку.       — Ауч, — Мин потер это место, не понимая внезапных порывов Пака. Он тискал его как брата и, может, так и воспринимал его, но Юнги был готов решительно. Коснувшись его руки, он заглянул прямо в глаза омеги, чувствуя, как бьется собственное сердце в груди. — Чимин… Внезапный звонок в дверь перебил его как во всех шаблонных фильмах. Юнги мысленно выругался, когда его настрой сбили, храбрость улетучилась, а язык прилип к нёбу.       — Ты ничего не заказывал?       — Нет.       — Пойду, проверю.       — Стой! — Юнги сам встал с места. — Вдруг это Бонхва?       Он чувствовал даже отсюда усилившийся запах чужого альфы, чуть не рыча, но сразу же прикусил губу. Чимин нерешительно мялся на месте, не зная, что и делать, но все же позволил Юнги проверить, кто там.       — Скажи, что я сплю.       Юнги кивнул, зная себя, что он много чего сейчас скажет, и у этого молокососа с забивными наклонностями его похотливая губа закатится обратно. Он расправил плечи и вышел в коридор, но не успел дойти до двери, как в полутьме на его ногу напал кот, вцепившись когтями в ступню и широко раскрыв пасть для укуса. Юнги чуть не закричал, заглушено матерясь и кое-как отцепляя Смоки от ноги, чтобы закрыть бойкого кота в ванной.       — Посиди тут и подумай над своим поведением.       В дверь настырно продолжали стучать, словно готовы были выбить её.       — Кто там? — брюнет посмотрел в глазок, увидев знакомое лицо с фотографии, которую ему часто показывал Чимин.       — Чимин-и, открой, пожалуйста, я пришёл поговорить, — скопившийся запас чего-то древесного и тяжелого неприятно забился в ноздри, и Мин широко раскрыл глаза от осознания, что этот придурок сейчас переживал гон.       — Уходите, он спит, — твердым голосом начал давить он. Было желание открыть дверь, но этот чёртов запах точно бы просочился в комнату Чимина.       — Кто это? Я знаю, что его родители уехали.       — И поэтому ты, безмозглый кусок пластелина, припёрся вставлять свой узел в моего омегу? — сердце Юнги ускорилось в ритме от собственных слов. За дверью раздался надменный смех и вновь удар в дверь.       — У него нет альфы, и я это чувствую. Не надо мне дурить голову.       У Юнги закончилось терпение. Не успел Бонхва перешагнуть порог, когда щёлкнул замок и открылась дверь, как его одним движением вытолкнули на лестничную площадку. Мин прикрыл за собой дверь, смерив пришедшего альфу надменным взглядом: перед ним стоял обычный самоуверенный парень, переживающий переходный возраст и возомнивший в себе, что все омеги текут по нему, только потому что он в хорошей форме и круто выглядит. Бонхва принюхался, непроизвольно морща нос. Он не мог понять, что это за запах альфы, который перебивал приторный запах кокоса. Юнги не сдерживал своих феромонов, почувствовав противника, у которого тем более гон и вздыбленная ширинка на узких джинсах.       — Проваливай отсюда, чел.       — И что ты мне сделаешь, если я не уйду? — он не собирался сдаваться, расправив так же горделиво плечи и вздернув подбородок.       — Натравлю на тебя Смоки. — Кого? Ты вообще кто такой? И почему в квартире у моей принцессы? — он толкнул Юнги, ударив его спиной о дверь. Он уступал этому альфе в физическом плане, но врезать по этому лицу мог и очень хотел, но боялся напугать Чимина и побеспокоить соседей. Из-за блокаторов инстинкты альфы действовали на него слабо, давая разумно мыслить, а то давно была бы драка.       — Что ты ему написал? — вдруг перевел тему, на что юнец хитро улыбнулся, показывая своим взглядом на свое возбуждение, а после резко сдавил шею Юнги в своей хватке, скаля зубы.       — Я не могу больше ждать его ответа. Мой альфа хочет этого омегу, и он получит его, чего бы мне это не стоило.       — Чего бы это тебе не стоило? — Чимин резко распахнул дверь, оттолкнув их двоих в сторону. Встал перед Бонхва непробиваемой скалой, скрестив руки на груди и плотно сжав свои губы. Юнец лишь усилил запах, но Чимин стоял с таким лицом, будто перед ним не альфа, а столб.       — Ждёшь моего ответа? Я говорю тебе — нет. Ты отвратительно себя ведёшь, — сморщил свой милый носик омега, и Юнги восхищенно улыбнулся.       Но альфу не устраивал этот ответ: он в один миг мог схватить Чимина и закрыться с ним в квартире, но Юнги не дал этому случиться. Освободив всю скопившуюся злость, он ударил альфу по лицу с такой силой, что тот отлетел и благо успел ухватиться за перила. Чимин удивленно похлопал глазами, увидев как из чужого носа пошла кровь: Юнги не пожалел сил.       — Уходи, Бонхва, пока я не вызвал полицию, — на прощанье сказал Пак, затаскивая Юнги обратно в квартиру и закрываясь на замки.       В темноте коридора брюнет тяжело дышал от желания врезать этому альфе второй раз. Кулак нещадно болел, но больше его переполняли эмоции.       — Зачем ты вышел? У него в голове сейчас не мозги, а сперма, — не сдержался и прикрикнул так, что Чимин испугано отошёл на пару шагов. Мин растерялся. — Прости. Я просто зол на этого придурка.       — Спасибо, что заступился за меня. Мне нужно было сразу послать его, а я чего-то ждал…       — Ты что плачешь? — Юнги заметил, как омега шмыгал носом, сдерживался, но слезы его предали, скатываясь по щекам. Старший ещё ни разу не видел, чтобы тот плакал. Чимин всегда казался нечувствительным к омежьим инстинктам.       — Просто всё это так неожиданно, — вот-вот и он готов был разреветься, но горячие ладони накрыли его мокрые щёки.       — Всё в порядке. Этот Бонхва не посмеет тебя тронуть. Обещаю, — ласково проговорил Юнги, поглаживая большим пальцем его нежную кожу, и разглядел в темной радужке глаз желанную надежду. — Пойдём, ты хотел мне погадать.       — Я устал. Давай лучше пойдём спать.        Чимин ушёл умываться и чистить зубы, а Юнги, сделав нужные процедуры перед сном, раскладывал себе диван в комнате омеги и стелил постельное белье. Постепенно он стал улавливать в комнате сладкий аромат, повисший в воздухе, как смок. Старался не дышать им, чтобы не разбудить внутреннего альфу и свой истинный терпкий запах долгосрочного алкоголя. Тот альфа, скорее всего, своим гоном успел повлиять на внутреннюю омегу Чимина, вызвав слабость и эмоциональность. Если бы Юнги был омегой, то они вдвоем бы потекли от запаха альфы, а его гон вызвал бы течку им обоим. Тогда бы ночь для них стала самая длинная. Юнги не хотел думать об этом. Его тошнило даже от вида этого альфы и одновременно от себя. У него не получится сегодня признаваться в своей сущности перед омегой. Чимин явно сейчас не в том состоянии, чтобы на него давить своим признанием, если это не отговорка для него.       Юнги вернул своё внимание к смартфону, когда Чимин зашёл в спальню и выключил свет, направляясь в сторону своей кровати. Мин не смотрел на него, но четко понимал по усилившемуся запаху, что тот был на грани. Омега не подавал звука и не включал свой телефон, укутавшись в одеяло, и он тоже решил ложиться спать, убрав телефон под подушку.       — Спокойной ночи, Юнги, — вдруг тихий голос коснулся его ушей. Такой спокойный и умиротворенный, что говорило о том, как он хорошо держится. Та самая стойкость и уверенность в себе — так долго восхищала Юнги.       — Спокойной ночи, Чимин.       Прошло от силы полчаса, Мин не мог уснуть из-за пережитых эмоций и, не дающих покоя, мыслей. Чимин, видимо, тоже, судя по тому, сколько он за раз успел перевернуться на кровати.       — Юнги-я, ты спишь?       — Пока нет.       — Мне страшно. Иди ко мне, — неожиданно попросил Пак немного плаксивым, не похожим на его, голосом, а Юнги, ох, как не хотел. Точнее хотел оказаться рядом и дотронуться до него, чтобы унять зуд в руках, но не мог по одной причине: Чимин сейчас беспардонно вкусно пах, что хотелось перейти границы дозволенного. Наверное, каждый альфа бы позавидовал его стойкости.       — Я тут рядом, — не открывая глаз, прошептал Мин. Чимин умолк, но после Юнги почувствовал, как позади него кое-кто лег, стянув с него одеяло. Брюнет недовольно перевернулся, встречаясь лицом к лицу с улыбающимся омегой, и сильно прикусил изнутри щеку, чтобы в один миг не зарыться носом в пахучую железу на его шее: в потребности глубоко вдохнуть запах феромонов и пропустить их через себя. Нужно было все-таки лечь к нему на кровать: она широкая и места между ними было бы достаточно, а диван был меньше по ширине.       — Одеяло хотя бы верни и возьми свое и подушку не забудь, — прикрыв глаза, сдался Юнги. Выгнать его он не сможет. Омега быстро перескочил с одного места на другое и обратно, затаскивая свою подушку и поверх одеяла хёна своё. Мин отвернулся лицом к стене, пока тот удобно укладывался на бок и лицом к его спине, так как почувствовал на своей талии чужую руку. Альфа напряг живот, зная приставучее поведение Чимина, а если его рука опустится ему на штаны, то всё, пиши пропало.       — Юнги-я…       — М?       — У меня к тебе такой нескромный вопрос.       — Мы же вроде спать собрались, — он уткнулся носом в подушку, чтобы не чувствовать этого манящего запаха, и будет не удивлен, если у Чимина нижнее белье давно мокрое. Смешно от того, что не он приставал к милой беззащитной (хотя с этим он готов поспорить с безащитностью) омежке, а эта омежка совращала его тут лишь одним запахом. Он понимал, что Чимин воспринимал его как омегу, а омеги друг к другу относятся понимающее, если у кого-то усиливался природный запах.       — Я не хочу теперь спать. Все желание потерял из-за Бонхва.       — Не думай о нём.       — Легко сказать.       Чимин вновь умолк и это было подозрительно. Немного пошуршало одеяло, а потом рука омеги на какое-то время пропала с его талии, но ненадолго. Юнги ощущал своим затылком хитрый взгляд.       — Когда мы будем делать ножницы? — прервал минутную тишину Пак.       — Какие ножницы? — не понял брюнет, разглядывая узоры на обоях и привычно хмуря брови.       — Цо, ты не знаешь, что такое ножницы? — явно по голосу удивился омега. Юнги устал и готов был провалить этот экзамен. Хоть он и много фишек узнал, находясь в чисто омежьей компании, но с ним он всегда обсуждал что-то нейтральное, не касающееся омег и альф. Иногда Юнги не понимал многих вопросов по омежьим делам и всегда делал вид, что знает, а на самом деле это было не так.       — Нет, — решил признаться и попросить Чимина не мешать ему засыпать, но тот стал прижиматься своей грудью к его спине, так плотно, что Юнги ощутил твердые горошины сосков и, обжигающий его ушную раковину, жар.       — Это поза в сексе между омегами. Они сидят напротив друг друга и трутся своим кисками, — выдохнул младший, едва касаясь пухлыми губами его мочки уха, а второй рукой стал беспардонно поглаживать его напрягшийся живот. Хорошо, что эта рука не спустилась к штанам, а поднялась к его соскам, начиная их стимулировать.       Чимин даже не обращал внимания на то, что соски его хёна не такие выпуклые как у других омег. Хоть эта стимуляция не приносила удовольствия, но именно близость и касания неравнодушного ему омеги заставляли его член напрягаться. Мин не выдержал и перехватил его руку, вынимая из его рубашки пока не поздно. От греха подальше перевернулся на спину, непонимающе посмотрев на Пака. Свет от гирлянд освещал его румянец, смоченные слюной губы и влажный, желающий погрязнуть в похоти, взгляд.       — Чимин, тебе срочно нужно или подрочить в ванной или принять блокаторы. Гон повлиял на тебя, и сейчас ты не думаешь и пристаешь даже ко мне, — Юнги пытался вразумить его; ему самому было очень сложно сдерживаться, ведь в трусах уже было тесно.       — Пфф, — омега фыркнул, отдернув свою руку от разгоряченной ладони Юнги, и вернулся на спину, начиная манипулировать своей обидчивостью на весь мир. — К черту гон, к черту то, что у меня нижнее белье мокрое. Всё пошло к чёрту.       Он резко приподнялся на локтях, чтобы нависнуть над Юнги, посмотреть в темные омуты лисьих глаз и произнести покусанными губами слова, которые так грезил услышать альфа.       — Я готов доверить тебе все мысли и секреты. Я чувствую себя рядом с тобой в безопасности. Ты мне очень симпатичен, и я хотел сегодня сделать тебе приятное самым первым, пока это не сделали другие… — выдал на одном дыхании Чимин.       У него горели щеки, блестели глаза от признания, и Юнги тут же смутился, не замечая за собой, как глубже продолжал дышать сладкой корицей. Ему было нечего сказать и приятно было знать, что омега доверял ему. Чимин, пользуясь растерянностью брюнета, наклонился еще ближе, задевая его нос своим. Юнги был согласен с ним: пускай всё идёт к чёрту.       — Можно я тебя поцелую? — спросил младший, зная, что невинный хён не оттолкнет его от себя, не скажет, что ему противно. Он всё видел по его по глазам.       — Только не пожалей об этом, — ему хватило разума предупредить, ведь после поцелуя, Чимин поймет, кто он. Мин тоже хочет быть с ним честен, и, если сейчас Чимин отвернется от него, то поймёт и не станет давить на него.       Омега тем временем не мог долго ждать, касаясь своими губами чужих, приоткрытых в учащенном дыхании. Пухлые губы, нуждающиеся в грубости, не позволяли Юнги управлять в поцелуе. Чимин был очень нежен и аккуратен с ним, посасывая то нижнюю губу, а потом расцеловывая верхнюю. У Юнги дрожь в руках, когда он положил их на спину омеги, а тот доверительно лег на него своей грудью. Поцелуй стал настойчивее, когда хён стал отвечать, поглаживая его спину. Старший хотел взять власть, но омега не сдавался и активно работал своим языком, полизывая чужой.       — Ах-х, — с трудом оторвался Пак, разрывая между губами нитку слюны, и пытался прийти в себя. Юнги смотрел на него так хищно, заигрывающее задевая его нос своим, словно просил о продолжении, а Чимин не мог не налюбоваться красивым лицом: белой, гладкой кожей, чёрными волосами, хитрыми глазами и розовыми мягкими губами. У омеги зудели ягодицы в необходимых касаниях, которые подарили бы эти большие ладони; грубо сминали бы и доводили его до края, но Чимин стеснялся просить и в первую очередь хотел сам доставить удовольствие ему.       Мин находился в этот момент между реальностью и сном и не заметил, как рука Чимина уползла за резинку его штанов. Он специально не разрывал зрительного контакта: его черты лица стали грубее, а глаза внимательно следили за эмоциями омеги. Чимин ощутил вместо мокрых складок и пульсирующего клитора — твердый длинный член, и шумно выдохнул, сжав плотно бедра от покалывающего внутри ощущения. Юнги все же перевёл взгляд на потолок, понимая, что не выдержит боли предательства в этих глазах, но что его больше удивило и потрясло то, что Пак не убирал руку и продолжил медленно поглаживать его орган. Мин шире раскрыл глаза, не заметив за Чимином должной реакции. Где испуг, непонимание, обида? Почему он продолжил трогать его? Омега наоборот видел весь спектр эмоций, поразивший это красивое лицо, и не смог улыбнуться.       — Ты знал? — выдал очевидное объяснение Юнги, перехватив запястье Чимина, чтобы тот остановился.       — Ты давно спалился, — он блаженно очертил линию челюсти своим носом до висков. — Ты же знаешь, что я не глуп. Аромат кокоса с ванилью тебе не к твоему лицу альфы.       — Чимин, — Юнги отстранил его от себя за плечи, замечая как у того совсем затуманились глаза от возбуждения. — Давай, я сейчас поеду к себе домой, а потом мы поговорим, когда тебе станет легче.       Чимин не выдержал и громко, заливисто засмеялся, что, скорее всего, его смех был слышен в соседней квартире. Юнги устало закатил глаза, ожидая, когда тот прекратит смеяться.       — Ты… Пхпх… Прости, — он вытер слезу, и, пока Юнги был озадачен, Чимин смело ткнулся губами в губы хёна, ощутив стальную хватку на своих запястьях, отчего выразительно простонал от нетерпения. — У меня крышу сорвало еще тогда, когда ты втащил Бонхва на лестничной площадке, на его гон я в жизни бы не повёлся.       Чимин упрямо продолжал целовать приоткрытые от признания губы хёна, чуть ли не проезжаясь по твердому члену от нетерпения. Его руки зарылись в копну волос, сжимая так больно, чтобы показать свое желание.       — Ты хочешь, чтобы я тебя сейчас трахнул?       — А ты сможешь грубо взял меня сзади и показать мне свою истинную сущность? Выпустить её, не жалеть меня, ведь я так давно мечтал об этом, — тяжело дыша ему в губы, спросил Чимин, замечая, как потемнели глаза Юнги, и как вырвался грудной рокот. Да, это то, что он сейчас хотел. Мин был уверен, что сможет, несмотря на свою неопытность.       — Ты себя трогал, когда думал обо мне? — он уже не осознавал, что говорит, отдаваясь желаниям. Этот чертёнок взял над ним власть. В университете Мин Юнги самый крутой альфа, недоступный и холодный. Все омеги шепчутся об их троице, хотят принадлежать им. Чимин совсем не знает, сколько у него поклонников. Ему и необязательно, ведь Юнги никогда в жизни так не сходил с ума, как сейчас с ним. Чимин сам брал инициативу на себя, лишь только разжигая огонь внутри альфы. Дразнился, подпалил его желания и интерес. Чимин — бесподобен, особенно в его руках.       — Я всегда ложусь на живот, положив под себя подушку, сжимаю свои ягодицы и толкаюсь пальцами в свою мокрую киску и кончаю лишь от одной фантазии о твоих руках, глубоком хриплом голосе и о наглом языке.       Чимин невесомо задел губами его ушную раковину, мурлыча словно кот, а одна рука отпустила волосы и спустилась по твердой груди альфы к животу, замирая. Эта рука уже знала, как у него там все твердо, жарко и мокро.       Второй рукой он взял его большую ладонь и переместил себе между ног, чтобы длинные горячие пальцы очертили сквозь штаны нежные складки. Юнги это и сделал, заодно положив свою руку на пышную мягкую ягодицу, сгреб её в своей жадной хватке, и вырвав несдержанный скулеж омеги. Тот сильнее прижимался к его ладони в надежде получить ласку. Она удобно разместилась между его ног, и Чимин нетерпеливо стал двигать бедрами так, чтобы большой палец Юнги подушечкой прижимался к клитору. Альфа погладил его промежность, ощущая пульсацию и мокрое пятно через ткань. Собственный член не давал ему покоя, требуя к себе внимание, и Чимин это чувствовал, положив в ответ свою ладошку на ткань, начиная дрочить ему через пижамные штаны.       — Интересно, кончим мы, не раздеваясь? — Чимин вновь лег на его грудь, целуя росинки пота на дернувшемся кадыке.       — Кинк на стимуляцию через одежду? — улыбнулся альфа, ни на секунду не переставая массировать ягодицу Пака как какой-то антистресс.       — Не хочется торопиться и показывать себя во всей красе, — Чимин перешёл на его улыбку, целуя ее и ощущая на своей щеке чужое обжигающее дыхание, показывающее, какой альфа нетерпеливый, как и он, что немного крыло.       Юнги как всегда готов на любое желание омеги, привыкший не отказывать этой очаровательной и иногда капризной булочке. Поэтому поменял их местами, не убирая руку с промежности, которая так приятно согревала и давала хоть и малейшую стимуляцию, но в то же время Чимин еще сильнее хотел этого альфу.       Юнги, все-таки не сдержавшись, быстро оказался между ног омеги, и, не давая ему опомниться, прижался горячим ртом к шву штанов, толкаясь языком в том месте, где была раскрыта мокрая щель, и только два слоя ткани не давали ощутить пряный вкус промежности, которая точно бы испачкала его подбородок в выделениях. Чимин дернулся, закинув голову и схватившись за края подушки, жадно выдохнул от ощущения, толкающего через ткань, проворного языка. У Юнги он слишком активный: хён часто облизывал свои губы или приоткрывал рот, слегка высунув язык, на который ни один раз тайком залипал Чимин и в мыслях представлял его в других действиях. Например, в таком действии, которое сейчас происходило. Ткань пижамных штанов тонкая и хорошо очерчивала складки, она сильно промокла от слюны и от смазки. Юнги заурчал к удивлению Пака, стимулируя своим лицом всю промежность.       — Что ты делаешь… Мх, — Чимин не знал, куда себя деть, когда к языку Юнги вернулись два пальца, потирая клитор. — Подожди… Прекрати.        Юнги отключил голову, давая дозволенность инстинктам. Он хотел, чтобы Чимину было приятно; чтобы его мальчик визжал от удовольствия и писался сладким соком, чтобы тот почувствовал, как его киске так долго не хватало толстого члена, вокруг которого будет отчаянно и судорожно сжиматься.       Чимин не дал ему довести его до оргазма, вплетая пальцы в копну черных волос и больно оттянув голову, чтобы Юнги оторвался.       — Пиявка, — сжал дрожащие губы омега, хватаясь за его широкие плечи, чтобы тот вернулся в прежнее положение.       Чимин добился того, чтобы Юнги нетерпеливо прижался каменным стояком к его промежности, а на его талии оказались скрещенные ноги в милых носочках. Младшего приятно вело оттого, что Юнги позволял себе быть альфой; всем своим весом вжимал его тело в диван, быстро двигая бедрами и потираясь членом о промежность; удерживал себя на локтях, горячо дыша в приоткрытый рот омеги, надломив брови от накатывающего сильной волной возбуждения. Чимин по ощущениям понял, что у Юнги в штанах довольно крупный орган и любопытно просунул руку между ними и оттянул резинку штанов у него, чтобы посмотреть на багровую головку, которая не переставала течь вязкими каплями. От вида соблазнительного члена он задушено простонал, а внизу живота приятно скрутило в клубочек и потянуло. Юнги тут же убрал его руку от своих штанов, спрятав покрасневшие щеки в изгибе шеи и не сдержавшись, кончил себе в штаны, но продолжил толкаться уже не так быстро, чтобы растянуть удовольствие.       Юнги перевёл дыхание, ощущая, как пальцы нежно поглаживали его затылок, зарываясь в волосы. В комнате лишь фиолетовая подсветка с жёлтой гирляндой на стене освещала их лица, а воздухе висел не только запах корицы и выпечки, но и терпкий и тяжёлый алкогольных запах альфы, сладко оседающий на языке омеги. Они не разговаривали, Пак терпеливо ждал, игнорируя свою пульсирующую щель и давая Юнги прийти в себя. Чимина кое-что настораживало, а именно некая неуверенность Юнги, словно он хотел, но не мог.       Омега решил придать немного уверенности ему, произнося мягким голосом:       — У тебя красивая головка…       Брюнет резко оторвался от его шеи, знакомо хмурясь и замечая в глазах Чимина игривые искорки. Он взглядом показал ему на пах, и Юнги покраснел пуще прежнего, но в этот раз не успел спрятать свое смущение: Чимин все же засёк его.       — Хочу её в себя, — добил, потираясь о вялый, но чувствительный член. — Еще хочу потрогать твою мошонку, облизать и сжать, чтобы ты кончил повторно.       Чимин чуть не улыбался, замечая, как потемнели только что глаза альфы. Он давно хотел коснуться того, что находилось в штанах Юнги, и он неглупый мальчик: давно раскусил своего хена, выжидая, когда тот сам признается. Изначально Чимин был смущен тем, что всё это время проводил с альфой, но теперь его наоборот возбуждала эта мысль. Юнги ему очень нравился, даже если бы он был омегой — Чимин не хотел сторониться его.       Пак опустился на пол, располагаясь между ног брюнета. Тот гулко сглотнул, зарывшись пятерней ему в густые волосы.       — Чимин-и, — совсем нежно и с тем самым грешным желанием. Взгляд у Юнги был уже мутноватым от предстоящего удовольствия. Он сдерживался, чтобы не накинуться на Пака и не пометить своего омегу, чтобы потом всякие Бонхва не смели смотреть на его синнабона.       — Расслабься, ты в хороших руках, — омега, прикусив нижнюю губу, обхватил, выделяющий через пижамные штаны, ствол и прижал плотнее ладонь, чтобы ощутить толщину и желание альфы. Сидя на коленях, Чимин сжал свои бёдра от приятных, покалывающих ощущений у себя между ног и уже хотел попробовать Мина на вкус и убедиться, что он будет горьковатым и немного опьяняющим на язык. Оттянув резинку штанов, и Юнги помог, приподнявшись так, чтобы Чимин стянул штаны с трусами с его бедер. Его затылка вновь коснулась рука, проведя путь против волос, но не настаивая: пока омега будет руководить этим процессом, раскрепощая своего альфу.       Младший обхватил губами распухшую и влажную от естественной смазки головку, слегка посасывая и пробуя на вкус. С губ Юнги вырвался приглушенный вздох, наполнивший тишину комнаты и заставивший Чимин течь сильнее. Мин красиво отдался удовольствию, откидывая голову назад и демонстрируя дергающийся кадык и медленно вздымающуюся грудную клетку. Омега не торопился, медленно насаживаясь ртом на крепкий ствол и лаская своим маленьким язычком венки под тонкой нежной кожей.       Юнги стеснялся, Чимин видел это: как тот сжал плотно губы, чтобы не стонать и не просить большего. Придерживая одной ладонью член, второй Чимин накрыл мошонку, аккуратно стимулируя и ощущая долгожданную дрожь сильного тела альфы. Его язык старательно дразнил дырочку уретры, обводя круги и вынуждая Юнги хрипло постанывать. Омега помогал себе, надрачивал и словно целовался с возбуждением, покрывая член быстрыми, но жадными поцелуями.       — Ты хочешь, чтобы я второй раз кончил?       — Да, можешь прямо мне на киску.       — Мх, я готов отшлепать тебя за такие грязные слова. Впервые слышу такое от тебя, — Юнги опустил потемневший влажный взгляд на Чимина, надрачивающего его член так медленно, что у него непроизвольно приподнимались бедра в желании овладеть вновь мягким тёплым ртом.       — Главное, чтобы тебе нравилось.       — Блять, во что перетекли наши невинные посиделки, — прошептал Юнги. — Покажешь, как ты «думаешь» обо мне?       Чимин с удовольствием готов выполнить любую прихоть альфы: теперь была его очередь угождать ему. Он приподнялся с колен и под его внимательным взором снял с себя розовый топ, а после штаны. Нижнее бельё пока не спешил стягивать со своих ножек, демонстрируя, как бежевые трусики с кружевной кромкой аппетитно сочетались с его бронзовой кожей. От мысли, что он сейчас будет делать, Чимин находился на краю возбуждения; его потряхивало от приятной дрожи, было жарко, а вагина продолжала пачкать и так мокрые трусики. Чимин включил на тумбочке лампочку, чтобы Юнги было все хорошо видно, и забрался на кровать, вставая на четвереньки. Прогнулся в пояснице как кошка, соблазнителя виляя округлыми ягодицами, которые так и просились на порку.       Чимин ловко подцепил двумя пальчиками трусики, стаскивая их с ног и ощущая, как стало влажно между ног. Он сильнее прогнулся, положив голову на подушку и оттопырив задницу, развёл ноги на ширине плеч. Пускай это выглядело распутно, пошло и слишком развратно для первого раза альфы, но зато он видел, как всё это время Чимин хотел его не только душой и сердцем, но и телом.       Юнги уже не ощущал, насколько у него красные щеки от откровенной картины перед его глазами, хотя его не смущало то, что он стоял со спущенными штанами с покачивающим членом, который готов вот-вот излиться.       Чимин зарылся лицом в простыни, ведь он так же стеснялся, но все же коснулся себя, закрывая свою вагину ладошкой, чтобы провести по мокрым складкам вверх и раскрыть их для Юнги. Розовая, мокрая и явно тугая щель манила его. Срывала все собственные обещания. Он хотел быть с этим омегой и не принял бы того факта, если Чимин стал омегой Бонхва.       — Прошу, кончи на меня, — его голос дрожал, но требовал, пальцы медленно дразнили лоно, готовое вот-вот судорожно сжаться. Юнги забрался на постель, подмяв коленями матрас, и оказываясь напротив него. И Чимин пошло простонал, когда на его ягодицы положил ладони, нежно поглаживая бархатную кожу. Альфа закусил щеку изнутри, услышав, как хлюпала от обилия смазки киска его омеги, когда он сжимал ягодицы и тут же оттягивал в разные стороны. — Ты оказываешься такая развратная шлюшка, Чимин-и. Пак вздрогнул и дернулся телом вперед, когда чужие подушечки пальцев потрогали его слизкие, теплые половые губы и перешли массировать раскрытую щель. Но Юнги резко перехватил его за бедра, фиксируя на месте, и вжал в свой пах, так, что собственный член попал между его ягодиц, а яйца прижались к стекающим сокам по вагине. — Да, ах, вот так, — Чимин сильнее прогнулся, начиная тереться о твердый пульсирующий член. — Трахни меня. Хочу тебя внутри. Но Юнги почему-то не торопился, раскаляя не только себя, но и его. Ему хотелось насладиться этим моментом, изучить тело омеги, которое примет его. Его руки описывали круги, поглаживая бока и касаясь живота, а после вниз — клитору, начиная его тереть. — Юнги-ях, умоляю, войди в меня, хватит быть девственником, — Чимин повернул голову, чтобы через плечо посмотреть на него. Больше не было того стеснительного и сдержанного Мин Юнги, теперь Чимин в руках настоящего альфы, который может в любую минуту сделать его своим. — Как скажешь, синнабон — низко пророкотал брюнет и прижался к его спине, чтобы провести носом по затылку к его уху и глубже впитать аромат корицы и сладкой выпечки. Он направил свой член в раскрытую щель, входя только головкой. Чимин кое-как ловил его губы в поцелуе, начиная сам насаживаться на длинный член, что Юнги пришлось уткнуться лбом ему в плечо, шумно выдыхая. — Нетерпеливая омежка. Чимин плотно обхватил его член так, что у обоих дыхание участилось и стало тяжелым, а запахи давно перемешались. Руки с длинными пальцами грубее обхватывали пышные ягодицы, а бедра шлепались о них. Старший целиком вошел в хлюпающую вагину и вырывал с губ Чимина звонкий лёгкий стон. И больше не вынимал полностью член, касаясь головкой шейки матки. Помогал себе, подгоняя оргазм Чимина, массируя и так чувствительный клитор, ведь сам был на грани. Перед ним шикарный омега, прижимающийся плотно своей дрожащей попкой к его паху; его маленькая киска приняла в себя его большой член, а его клитор разбух от стимуляции. Пальцы Юнги хорошо растягивали половые губы вокруг собственного члена. Резцы на зубах старшего тут же удлинились, чтобы поставить метку. Да, его альфа давно принял сущность омеги Чимина. — Юнгеша, я скоро, — Чимин всхлипнул, напоминая ему о своей просьбе. И Мин вышел из него, начиная грубо и отмашисто дрочить на его киску и вздернутую попку, пачкая семенем сокращающуюся щель. Чимин отдался судорогам удовольствия, и Юнги довел его до финала, приложившись губами и языком к кончающей киске. Альфа толкнулся глубоко внутрь, ощутив настоящий вкус своей омеги, запачкав себе подбородок. Ладони вновь грубо сжали ляжки, фиксируя дергающегося Чимина на месте. — Пожалуйста, прекрати… Ах! — омега был словно бабочка, которая попала в сеть пауку и не могла выбраться. Юнги держал его достаточно крепко, плотнее прижимаясь лицом к его истекающей киске. Напоследок широко лизнул и оторвался, стирая с губ выделения, и потянулся за поцелуем к Чимину, переворачивая его на спину. От Юнги исходил настоящий жар и властная энергия альфы, отчего Пак чувствовал себя слабым и беспомощным омегой, хотя это было не так, но сейчас Чимин готов был отдаться своей омежьей сущности. — Ты мне давно нравишься, Чимин-и, — признался Юнги, подперев голову рукой. У Чимина внутри все перевернулось от этих слов. Положив свою ладонь на щеку альфы, он счастливо улыбнулся. — Ты мне тоже, Юнгеша. — Я сейчас отшлепаю тебя за Юнгешу, — нахмурив брови, предупредил Мин, вызвав хохот Чимина. Но вместо того, чтобы сказать: я так больше не буду тебя называть. Пак, вложил всю любовь в свою ладонь, и шлепнул Юнги по попе, жадно сжав его ягодицу. — Хорооош, — довольно протянул, оценивая упругость его попки. Юнги оставалось лишь предупреждающе укусить его за шею и подумать над его наказанием. Оба эту ночь они запомнят надолго.