Угасающий Призрак.

Оно пришло без предупреждения холодным туманным декабрьским утром. Саймон Райл.. нет, «Гоуст», шатаясь, вошел в свою пустующую квартиру, не обращая ни на что особенного внимания. Куртка была повешена, туфли выброшены по пути на кухню. В ярости Саймон выбил несколько полотенец и сковородок, которые с грохотом упали на пол и эхо разнеслось по жилому пространству открытой планировки. Гоуст взглянул на камин, к которому не прикасались несколько месяцев, и на короткое мгновение задумался о том, чтобы согреть это место, прежде чем его внутренний голос глубоко зарычал ему в ухо. «Ты не заслуживаешь тепла, не после того, что ты сделал. Ты не смог спасти его, такого увядающего от страданий». Внутренний голос был прав, он не заслуживал тепла. Поэтому кивнув самому себе в знак согласия, он достал из холодильника бутылку чего-то и сел в своей темной гостиной, выпивая стакан за стаканом и останавливаясь только тогда, когда жидкое тепло оседало в его желудке. Темная и мрачная комната периодически освещалась проезжающими машинами. Многие люди с ночной смены ехали к местным круглосуточным магазинам чтобы купить себе баночку пива после тяжёлого дня. Преломление света в его правом глазу заставило Гоуста слегка вздрогнуть, и он сонно выглянул в открытое окно. Это вернуло ему воспоминания о Джонне-Мактавише, игравшем с осколком стекла во время пребывания в убежище несколько месяцев назад.

***

— Ты закончишь со сломанными пальцами, если будешь продолжать светить мне этим дерьмом, Джонни. Угроза была проиллюстрирована настолько угрожающим тоном, насколько Саймон мог изобразить, зная, что ему пришлось оказывать дополнительное давление на шутника чтобы тот действительно обратил внимание. Соуп в ответ просто высунул язык и покрутил осколок стекла в руках на которых были перчатки. — Нашел по дороге сюда из разбитого "Ford Anglia" Считаю, что это принесет мне удачу, LT. Саймон закатил глаза и вернулся к спокойной полировке своего пистолета, пока в уголке его глаза снова не появился блеск. Не выдержав, он поднялся на ноги, втискиваясь в пространство Джона, и резким движением приставил дуло пистолета к его голове. — Положил этот чертов блестящий кусок и немедленно убирайся отсюда, иначе в твоей хорошенькой головке и мозга размером с арахис ничего не останется. Глаза Соупа расширились, когда он искал хоть малейший признак шутливого выражения в глазах Гоуста. Но к сожалению так и не нашел его. Он медленно положил осколок стекла в свою спортивную сумку, не отрывая взгляда от закрытого лица мужчины. — Теперь ты можешь перестать злиться, Сай. Он в сумке, как ты и хотел. Зрение Гоуста затуманилось красным от гнева, и все, что он сейчас видел перед собой, это цель, которую нужно уничтожить, и поэтому он сделал то, что такие холодные существа, как он, делают лучше всего. Он не услышал ни выстрела, ни криков, разносившихся по комнате. Только глухой звук мёртвого груза, когда труп Соупа ударился о твердый бетон. Убежище сдвинулось, лицо вокруг него было пустым, а покраснение в его глазах исчезло, оставив после себя только холодную суровую правду о том, за что, как он знал, несет ответственность.

***

Блеск снова ударил Гоуста, на этот раз с другой стороны комнаты, когда его дополняло что-то красное, краснота, которую он узнал, и которая вывела его из размышлений. «Чертов лазерный прицел, ты неосторожен. Тебе всё равно?» Гоуст, сломленный человек, стал свидетелем того, как лазер выстроился в линию и приготовился сделать точный выстрел прямо в центр его лба. Он налил еще полстакана, поднял тост за убийцу и осушил его глотком, прежде чем поставить стакан вверх дном, закупорить бутылку и поставить ее под стол. Его последняя мысль повторилась снова. «Тебя вообще волнует, что ты скоро умрешь?» Саймон снял маску, растрепанные волосы завивались в разные стороны, черный макияж размазан под заплаканными глазами. Ответ был прост. «Нет, я умер вместе с ним в тот день. Скоро увидимся, Джон.» Раздался беззвучный выстрел, в окне появилась дыра, и по пустой квартире раздался стук мертвой тяжести. Маска-череп мягко ускользнула с рук и упала рядом со своим бывшим владельцем. Гоуст из ОТГ-141, Саймон Райли, объявлен мертвым в 2:45 ночи.

***

«...И вот прекрасный рыцарь действительно бродил в поисках своей давно забытой любви, имя которого было удалено из истории, а все знания обнажены по всему королевству. Воссоединение было неизбежным, но тайны редко разгадывались, и катарсис никогда не был гарантирован..» Первым звуком был мужской голос, шотландский и невероятно успокаивающий. Второй звук представлял собой невероятно громкий писк, похожий на то, как звучит медицинское оборудование повторявшийся снова и снова в устойчивом ритме. Третьим было пение птиц, отчетливо кричавшие голуби и вороны. Саймон решил, что сейчас самое время открыть глаза, поскольку слишком долго был закрыт для важных вещей. Поначалу свет был невыносимым: люминесцентная лампа посреди комнаты, солнечный свет, струящийся через окно, и мужчина, сидящий, скрестив ноги, слева от больничной койки? Сглотнув несколько раз, Райли почувствовал, как его глаза расширились при виде того, кто сидел всего в нескольких футах от него. Джонни, его Джонни жив и здоров, одет в черную кожаную куртку и листает страницы старомодного сборника рассказов, лежащего у него на коленях. Саймон, должно быть, издал шум, потому что другой мужчина сразу поднял глаза, и его глаза сразу же затуманились при виде предстоящего перед ним зрелища. — Сай? Ты проснулся. Мой дорогой Саймон... Джонни встал, поморщившись от долгого сидения и уронив книгу с глухим стуком на пол. Кровь, лужа на бетоне, безжизненные глаза, смотрящие в никуда. Шотландец взял руку Саймона и приложил ее к своей щеке, в его глазах читалась сосредоточенность и решимость. — Наконец-то ты проснулся, я так волновался! Это твоя ошибка. Он ушел из-за тебя, и ты никогда его больше не увидишь. Саймон слегка ахнул и покачал головой. — Ты ненастоящий, я видел, как ты умер. Я видел как твое безжизненное тело падало на пол. Почему ты меня мучаешь, Джонни? Почему ты оставил меня одного? Другой мужчина выразил обиду на лице, за которым последовало замешательство. — Да ладно, чертов ублюдок. Я читаю тебе и прихожу в палату каждый гребаный день, и это твоя благодарность? Ты никогда не был одинок и никогда не будешь. Саймон был в противоречии, частично полагая, что все это было в его голове как вспышка снимков в момент смерти. Он помнит ощущение пули, когда она попала в цель, и не видел ничего, кроме темноты, и это казалось вечностью. На лице Джонни появилось выражение беспокойства. — Ты не помнишь, что произошло, да? Мы были на задании, и в тебя попала шальная пуля. Я нес тебя через пустыню с осколоком стекла в ноге до точки сбора, чтобы медики которые прибыли на вертушке вместе с нашей командой оказали первую помощь. Саймон нахмурился, не зная, как понимать то, что он слышит. — Сколько? — спросил он, и стоический тон изменился в его голосе. Джонни слегка расслабился, нервы все еще были натянуты от пробуждения. — Три месяца. Нам пришлось доставить тебя обратно в Лондон для надлежащего ухода. Я никогда не покидал тебя. Ложь. Ты видел, как он умирает. Ты убил его. —Прекрати, прекрати, — почти крикнул про себя Саймон, и другой мужчина лишь мягко убрал руку. — Пожалуйста, Сай, скажи мне, чего ты хочешь. Скажи мне, что тебе нужно, и я это сделаю. Клянусь, все что угодно. Саймон не знал, почему это пришло ему в голову, но он знал, что только одно могло доказать, что это реально, то, что никогда не могло случиться с таким монстром, как он. — Поцелуй меня, Джонни, пожалуйста, мне так или иначе нужно знать, правда это или нет. Джон неуверенно облизнул губы. Саймон был высшим офицером и очень опасным человеком, и это было настолько на него непохоже, что это сбивало с толку, но в конце концов Соуп кивнул. Гоуст закрыл глаза, не желая видеть, как все, что производилось в его голове, рухнуло. Но в тот же час все навязчивые мысли улетучились, когда он почувствовал, как теплые, слегка потрескавшиеся губы соприкоснулись с его собственными во время неловкого поцелуя. Он заново открыл глаза и впитал все новые ощущения: легкий запах старых специй, ощущение человека, умирающего от жажды, наконец находящего оазис в пустыне, и старых токсичных мыслей и воспоминаний, уходящих в безвестность. Джонни был жив. Джонни никогда не бросал его. Джонни вернул его к жизни поцелуем чистой любви и преданности. И поэтому Гоуст растворился в тьме людского эгоизма, а его заменой стал Саймон Райли, чтобы быть с человеком, которого он будет любить до его последнего вздоха.