Cruel Prince

— Ты выглядишь таким нуждающимся, Осаму… Хочешь поговорить? — мягко мурлычет Фёдор, закидывая ногу на ногу. Величественно развалившись на стуле, Фёдор похож на короля. Или принца, наследника, который с наслаждением созерцает пир в его честь, полностью осознавая, что все эти люди и вся их жизнь от рождения до смерти совсем скоро будут принадлежать ему. Знает и упивается этим знанием, катает на языке приторную сладость своей власти над другими. Для остальных он — величественный молодой красавец-принц. Только крысиная ухмылка выдаёт его низкие мысли. — Поговорить? А давай, — ухмыляется Дазай, шумно выдыхая. — А то как-то скучно. — Скучно? — Фёдор в притворном удивлении приподнимает бровь, но на лице всё та же ухмылка. Узкая ладонь Фёдора ложится на колени, кончики длинных тонких пальцев в опасной близости от небольшого пульта с несколькими кнопками. Дазай тёмными, почти чёрными глазами следит за его действиями и снова переводит взгляд на чужое лицо. Фёдор ухмыляется совершенно по-сучьи, и Дазай зеркалит его ухмылку, приподнимая подбородок. — Ага– Ах! Стон всё же не удаётся сдержать, когда Фёдор с дрогнувшими тонкими губами вдавливает обломанный ноготь на большом пальце в маленькую кнопку. Вибрация внутри заметно усиливается, и Дазай лишь только может, что плотно сжимать губы, сдерживая стоны. — Ну вот. А говорил, что скучно, — невинно улыбается Фёдор, будто он тут совершенно не причём. Такая сука. Дазай с трудом выдыхает и прикрывает тяжёлые веки, не в силах что-то ответить. Вибрация нещадно бьёт по опухшей простате, бежит вдоль позвоночника и выходит через дрожащие, крепко сжатые кулаки, от чего тихо звенит цепь наручников. На бордовой горячей головке появляется капля предэякулята. — Сдаёшь позиции, Осаму. Фёдор встаёт со стула. Вибрация снова снижена до минимума, так что у Дазая появляется возможность отдышаться и зыркнуть на Фёдора тёмными глазами. Тот игнорирует чужой взгляд и, приблизившись к кровати, ведёт кончиками пальцев вдоль набухших вен на твёрдом члене. Прикосновение лёгкое, словно пёрышко, невыносимое. Дазай закусывает губу до боли и жмурится, внутри отчаянно желая, чтобы эти тонкие пальцы обхватили его член и хотя бы раз прошлись кольцом вдоль ствола. Фёдор подцепляет пальцем каплю предэякулята и убирает руку. Только Дазай успевает чуть расслабиться, как новая волна жара накрывает живот от вида Фёдора, медленно облизывающего своим шершавым тёплым языком пальцы. Дазай задерживает дыхание. Демон. — Так ты снова проиграешь в нашей маленькой игре, Осаму, — шепчет Фёдор в чужие губы и прижимается к ним с поцелуем. Он очень нежный, тягучий, словно патока, но дразнящий. Фёдор проводит языком по чувствительному верхнему нёбу и с наслаждением ощущает, как ноги Дазая, согнутые в коленях, сильнее дрожат. Игра. Их небольшая игра. С того самого момента, как они познакомились, они играли. Это сложно назвать соперничеством, скорее, борьба за стопроцентную победу. Раньше это были игры их разумов, в которых побеждал то один, то другой. Но сейчас это игра их выдержки. Они оба обожают смотреть, как другой рушится, разваливается на части под морем удовольствия и слёзно молит о большем, лишь бы испытать оргазм. Но они оба гордые и до последнего будут закусывать припухшие губы, чтобы сохранить это и не дать партнёру насладиться победой. Вот такая маленькая игра похожая на пытку. В которой Дазай, увы, очень часто проигрывает Фёдору. Дазай очень чувствителен, Фёдор понял это в первый же раз, когда они переспали. Дазай дрожит и хмурится от прикосновений к спине и бокам, тихо скулит от скручивания сосков и безумно громко стонет, если одновременно сжимать его набухшую простату и пропускать его член в горло. Фёдор пользуется этим, доводя его до криков, блестящих от слёз глаз и полного экстаза от оргазма. Так что Дазай под умелыми садисткими руками Фёдора ломается намного быстрее и чаще, чем сам Фёдор, будучи на его месте. Фёдор, оторвавшись от его губ, медленно ведёт рукой по телу Дазая, очерчивает кончиками пальцев острые ключицы, задевает соски, задерживаясь на них на десяток секунд, проводит по рёбрам и останавливается на бёдрах. Его пальцы так близко к члену, что Дазай задерживает дрожащее дыхание, ожидая очередного лёгкого, сводящего с ума прикосновения. Но Фёдор лишь слабо давит, раздвигая его ноги шире, и Дазай с трудом выдыхает. — Впрочем, ты уже проиграл. — Что? Почему– ммм! Фёдор давит на основание вибратора, вдавливая его глубже, и одновременно с этим снова увеличивает вибрацию. Вибратор нещадно давит на простату. Дазай со стоном, смешавшимся с лязгом наручников, откидывает голову назад. Его тело крупно содрагается, а таз неконтролируемо дёргается в попытке наконец-то получить больше. Оргазм стремительно приближается. Но тут Фёдор резко снижает вибрацию до минимума и убирает руку. Дазай шумно вдыхает и еле подавляет желание попросить. Фёдор, что-то тихо напевая, гладит его по впалому животу, по дрожащим бёдрам и дразняще проводит замысловатый рисунок на коже рядом с членом. Дазай шумно дышит, лёгкие и горло обжигает слишком горячий — или слишком холодный — воздух, а Фёдор продолжает издеваться, обводя все чувствительные места на его боках. Тело Дазая мелко дрожит, он пытается абстрагироваться от вибрации внутри, мучащей его опухшую простату уже вечность. Громкий лязг наручников. Пальцы Фёдора снова давят на основание вибратора, другая рука снова на кнопке увеличения вибрации. Дазай дрожаще всхлипывает и стонет, чувствуя, как снова приближается сокрушительный оргазм. И снова уходит, так и не накрыв его. Дазай тихонько хныкает, вибрация медленно уходит. Руки Фёдора снова танцуют вальс на его израненной коже. — Всё ещё держишься, Осаму? Ты весь дрожишь. Дазай буквально слышит ухмылку Фёдора и открывает глаза, чтобы убедиться в этом. Фёдор нависает над ним, на лице — поганая крысиная ухмылка. Он облизывает тонкие губы, будто на них уже есть сладость победы. — Не дождёшься, — цедит Дазай сквозь стиснутые зубы, сверкнув глазами. Фёдор мягко качает головой и наклоняется ниже. Дазай тонко скулит и выгибает спину от того, что его соски сжимают прохладные пальцы и скручивают. Мягкая ткань тонкой футболки Фёдора легко касается его члена. Дазай часто моргает. В груди сладко покалывает, на головке растёт новая капля предэякулята. Фёдор убирает руки и замирает на пару секунд, наслаждаясь собственной работой. Соски Дазая так мило порозовели и опухли. Узкие ладони обводят тело Дазая, спускаются к худым бёдрам с частыми белыми полосками старых шрамов и сжимают. Дазай погружается в обманчивое спокойствие, поэтому дрожь, пронзившая его тело, разрядом тока прошедшая вдоль позвоночника, особо резкая и крупная. Фёдор двигает вибратором, имитируя толчки, вибрация скачет, выбивая из глубины его горла неясную смесь из стонов и всхлипов. Дазай разрывается. Так невыносимо. Член уже болит, простата чувствительна к малейшему толчку и смене вибрации. Что уж тут говорить про эту дикую пляску из резких толчков и мощной вибрации, в которую опускает его Фёдор. Он больше не может. Он проиграл. Он сломался. — Аах! Фёдор!.. П-пожалуйста! — Голос Дазая дрожит и ломается. Фёдор замирает, вдавливая вибратор в его простату, наслаждаясь видом чужого лица, передёрнутого мольбой и удовольствием, и изломом тонких бровей. Такой прекрасный вид. — Что-что, Осаму? — совершенно невинно переспрашивает Фёдор, выпивая сладкий медовый напиток — мольбу Дазая. Дазай поджимает губы, надломленно всхлипнув. Садист. Грёбаный садист. — Фёдор, пожалуйста! — Дазай стонет от толчков. — Пожалуйста что? — Я очень хочу кончить!.. Фёдор– ах! Прошу! В уголках глаз Дазая блестят слёзы. Фёдор наклоняется, чтобы собрать их с нежными поцелуями. Одна из рук опускается на ноющий член Дазая, наконец-то одаряя его вниманием. Пальцы двигаются ловко, надавливая именно там, где нужно, быстро доводя его до оргазма. Оргазм сокрушает, наваливается на его тело тяжёлой волной и придавливает его к кровати, позволяя лишь крупную дрожь и бездумно дёргающиеся ноги. Дазай почти срывает голос криком. Зрение мутнеет, мозги и тело потонули в оргазме. Дазай почти не ощущает, как Фёдор в качестве похвалы нежно целует его, как вытаскивает выключенный вибратор, как аккуратно стирает сперму с живота, как снимает наручники и целует красноватые полосы на бледных запястьях, как играется с его волосами. — Всего четыре минуты, милый, — тянет Фёдор, когда Дазай более-менее приходит в себя. — С каждым разом ты проигрываешь всё быстрее и быстрее. Дазай приоткрывает глаза и зло зыркает на него. — Сволочь, — цедит Дазай, будто бы зло, но он просто устал и плохо соображает. — В следующий раз я поставлю тебя раком и буду драть так, чтобы ноги дрожали. Но на твоём члене будет кольцо, и ты будешь слёзно молить меня позволить кончить. — Но это будет в следующий раз, Осаму, — мягко напоминает Фёдор, огладив его по щеке. — А сегодня ты проиграл. Дазай смотрит на Фёдора мутными глазами. Демон. Садист. Сука. Любимый-любимый Фёдор, который нежно целует его в губы.