сапфировый город

      Чонгук упал на четвереньки, не в силах больше бежать, и выплюнул на землю под собой огромный сгусток крови и слюны. Противный вкус стали облепил весь его рот, а потом кашель прорвался из замученных бегом легких и добавил еще. Глотать ее было уже до тошноты, он сплюнул снова.       Нос забил запах смерти, пробившийся даже сквозь сопли, когда он заплакал тихо, неуверенный, что действительно плачет. Колючие слезы. Горькие слезы. Стыдливые. Судорога дернула его тело, но он заставил себя подняться на ноги и идти дальше.       Там вдали горел свет городской окраины. «Мама, помоги мне», — взмолился он, но его мамы давно уже не было в этом грязном городе. Ее нигде не было, и она не могла ничем ему помочь, поэтому он сделал глубокий вдох, зажал рукой рану на животе посильнее и пошел, еле волоча ноги по замерзшей земле.       Собаки остервенело залаяли где-то позади, когда до света осталась пара сотен метров. Щеки горели, горло раздирало от каждого вдоха, дыра в животе пропитала кровью всю его кофту. Красный, темно-бордовый. Он боялся посмотреть и увидеть, что оттуда, изнутри его тела, что-то уже вывалилось наружу.       Его стошнило с кровью. Собаки лаяли совсем близко, но он остановился, согнувшись пополам за полным до краев мусорным баком, и захромал дальше, хотя его еще не отпустило до конца. «Все пройдет, только когда ты умрешь», — он сам это говорил.       В том числе тени, что появилась на углу. Длинная смазанная тень высокого человека. Чонгук ускорил шаг, не думая, что способен на это, почти снова побежал, чтобы успеть.       — Держи его! — закричал голос за спиной.       — Фас! Фас!       Чонгук ступил в яму на асфальте. Вода звонко плеснула во все стороны. Он упал плашмя, содрал руки и подбородок, но это была его самая маленькая проблема на сегодня.       — Помоги мне, — он протянул дрожащую, обессиленную руку к ногам высокого человека, — прошу…       Пальцы сжали краешек мокрой и грязной штанины. Два литра крови нарисовали собакам четкую линию, по которой они шли, истекая слюной и скаля массивные пасти. Жажда плоти, она ему так знакома.       Чонгук уронил голову в грязь и закрыл глаза. «Скоро все пройдет, хен, я скоро приду». Сознание поставлено на паузу.       Высокий человек в потертом комбинезоне отдела утилизации отходов берет его за руки и тащит по разбитому асфальту, спеша закинуть тело в открытую дверь ржавого облезлого фургона и уехать дальше по маршруту.