Η τέχνη της κατανόησης

      Когда раздражающе-приторная мисс Чо сказала, что проекты в этом году могут сделать и шестиклассники, Сяо обрадовался. Система проектов в их школе позволяла особенно отличившимся ребятам летом посетить тематический лагерь, который будет полностью оплачен школой.        Конечно, как и любой ребенок, Сяо этого хотел. И, в отличие от большинства своих сверстников, он готов был бороться за путевку, пусть даже для этого придется больше учится. В последствии, когда мисс Чо предложила несколько тем, Сяо без сомнений выбрал "Историю создания великой китайской стены" **. Отец даже помогал ему, советуя разные материалы, и разрешил несколько раз посетить музейный архив!       А теперь Сяо вынужден сидеть в актовом зале. Совершенно один. Ожидая, когда Чжунли приедет и заберёт его. Если вообще тот вспомнит, что у сына сегодня защита. Ведь на нее саму он так и не пришел, хотя обещал.       ...Мальчик потерянно посмотрел на грамоту, подтверждающую, что он, ученик шестого класса, занял второе место в конкурсе. Рядом, в конверте, лежала драгоценная путевка. Он, если честно, так и не открыл его. Ему не хотелось. Стрелка на больших старых часах, которые, скорее всего, висели на стене актового зала с самого открытия школы, хотя та не раз ремонтировалась, преодолела ещё с десяток минут, когда Сяо наконец-то зло выдохнул, поднимаясь. Отыскав в контактах номер подруги, он на мгновение заколебался, но, взглянув на запечатанный конверт, решился.       ***       - Тао... Помнишь, ты говорила о фестивале? – голос на том конце провода звучал удрученно.       Девочка, до этого висящая вверх ногами на стуле, вздрогнула и повалилась вместе с элементом мебели.       -Ты спрашиваешь? – Тао вскочила на ноги, а в ее глазах заплясали черти, – Неужто заинтересовался! Мне про него знакомый рассказал, о, тебе точно понравится, мой маленький зануда!       И дальнейший словесный поток девочки не смогли бы остановить ни учителя, не дедушка, ни даже заклятье немоты. Сяо не думал и пытаться. Поэтому каждый день на протяжении следующих двух недель прошел в планировании этой самой поездки. Вернее, планировал Сяо, девушка просто эмоционально рассказывала о том, как там будет круто (в какой-то момент её слова стали записываться карандашом, верилось всё слабее).       У Сяо, вроде, даже отношения с отцом снова устаканились после инцидента с награждением, однако девочка видела - тот обиделся. Сильно обиделся. Что ж, она была хорошей – лучшей! - подругой. А прямая обязанность лучших друзей – оказывать всяческую поддержку. Даже если «оказывать поддержку» значит поддерживать бунт против отца.       ***       Девочка неслась изо всех сил. Ху Тао летела так, будто за ней по пятям следовал чудовища, готовые разорвать ее на мелкие части. Она бежала, не успевая глотать воздух и задыхаясь.        Опаздывать для Ху Тао было чем-то нормальным, но сегодня она не могла себе этого позволить. Она убиралась в агентстве и помогала дедуле, чтобы подзаработать на билет, долго планировала эту поездку (всю техническую часть сделал Сяо, она отвечала только за боевой дух), убедила дедушку, что школьная экскурсия в середине каникул – обычное дело. И теперь, после всех сложностей, которые ей пришлось пройти; теперь, уже на финишной прямой, какой-то идиотский будильник позволил себе не прозвенеть!       ...С разбегу влетев в толпу и растолкав стоящих на ее пути людей, девочка затормозила рядом с Сяо. По вздернутой брови мальчика было понятно, что она успела в последний вагон его терпения.       – Я пришла! Пришла! Я почти не опоздала! – задыхаясь, пробормотала она, упираясь ладонями в колени и пытаясь отдышаться.       Сяо закатил глаза. Очередь, в которой пришедший вовремя мальчик предусмотрительно занял места, сдвинулась в сторону подъехавшего автобуса. Заняв свои места, предварительно пройдя жесткий фейс-контроль у водителя, у которого вид подростков без родителей вызывал лишь недоверие, ребята (в лице Сяо) немного выдохнули. Но, едва взглянув на подругу, мальчик опять напрягся.       – Там будет рэп-батл, и я подготовила свои стихи! У них нет ни единого шанса! – с самым таинственным и заговорщицким видом шепнула ему Ху Тао.       О, боги, даруйте ему сил. Это будет долгая поездка.       ***       Как Сяо и предполагал, поездка оказалась не просто долгой, а бесконечной.       Слева от него сидела Ху Тао, которая, казалась, проглотила кролика-энерджайзера, все время ерзавшая на месте и тыкающая в него своими вездесущими локтями. Спустя час, когда Сяо мысленно скинул первую горсть земли на крышку гроба подруги, водитель наконец-то объявил их остановку.       Выбравшись из душного, жаркого автобуса, Сяо огляделся, сверяясь с телефоном. Наблюдая краем глаза, как девочка с восторгом что-то снимает, он вбил нужный адрес.       Что ж.       Конечная точка определялась в поле.       ***       Это и правда оказалось огромное поле. Впрочем, из-за возведенных на время фестиваля декораций, сцены и шатров для участников, оно перестало казаться настолько большим. Все внимание привлекала сцена, которая возвышалась над неприступным замком, ощетинившимся софитами и колонками.       Официальные мероприятия ещё не начались, но вокруг сцены уже бесновалась толпа. Орала музыка, отовсюду слышались крики, вопли и смех. То тут, то там слышались взрывы аплодисментов. Наблюдая за этой вакханалией, Сяо невольно поежился. Он не был любителем шумных вечеринок, а данное мероприятие аж с натяжкой нельзя было назвать даже самой шумной из всех шумных вечеринок.       Впрочем, он уже ничего не мог поделать, так как Ху Тао, как только первые шатры замаячили вдали, тут же рванула вперёд с оглушительным кличем. Сяо, уже в сотый раз пожалевшему, что согласился именно на эту авантюру, ничего не оставалось, как рвануть вслед за ней.       ***       Естественно, Тао нырнула в самую гущу. Потеряв ее на пару секунд из виду, Сяо не успел напрячься (хотя куда уж больше), как девочка уже вынырнула в центре импровизированного круга, где сейчас двое молодых людей сомнительной наружности (здесь молодой МС Ху осуждающе бы на него посмотрела) находились в самом разгаре сражения.       Маленькая и юркая Тао, успешно преодолев последний бастион, выпрыгнула прямо между ними и, не дожидаясь, пока ошалевшие от такого соперники придут в себя, провозгласила, что тоже примет участие в батле. Сяо закатил глаза. Ну конечно же, Ху Тао с самого начала влилась в основные события.       ***       - Ты будешь молить о пощаде! – громко заявила девочка, врываясь посреди перепалки двух реперов.       Гости стихли, слышен был лишь отдаленный эмбиент какой-то старой игры и басы, которые сопровождали реп-батл.       – Че за малявка, а?       – Ты бы мамашу свою спросил, хуй на!       Гул неодобрения разлетелся по толпе.       – Ты бы шла домой, откуда пришла, девчуш, – здоровый амбал посмеялся с её выходки и подтолкнул ее в спину в сторону выхода.              – Мы проделали весь путь,       Время вспять не повернуть,       Не неси ебалом чушь,       Так же ты сказал, девуч? – Тао махнула рукой с характерным «раунд!»              Биты увеличили громкость, а амбалы стали втягиваться в этот движ, ведь не каждый день встретишь такого "поэта".              – Твоя мама ждёт папашу,       Потом заметила пропажу       Пиздючки мелкой, дерзкой очень       Но ты забыта с детства впрочем.              – Моя мать отстрапонила тебя       Рассказала мне, очко твое ебя!       Наезжаешь на пиздючку       Лучше завалил б свою ебучку!       Мальчик жалкий, плаки-плаки,       Что сказал ты? Каки-каки.       С хуем во рту тебя не слышно!       Ты слит, тебя нигде не видно!       ***       Ху Тао открыла рот - Сяо онемел.       После первого предложения ему захотелось заткнуть уши, чтобы не слышать.       После второго - закрыть глаза, чтобы не видеть.       К концу панча девочки, которую он слышал первый раз в жизни, ему казалось, что он умер и попал в свой личный ад. Впрочем, когда толпа вокруг всё-таки взревела в одобрении, Сяо понял, что даже ад был бы милосерднее.       Радостная и довольная собой Тао наконец-то вспомнила про его существование и вцепилась в него, как пиявка. И вовремя (по мнению госпожи Ху, а не Сяо), ибо в следующий момент подростков подхватили на руки и, в лучших традициях ликующей толпы, начали подбрасывать.       С той секунды, как его ноги оторвались от земли и до момента, как он вновь оказался пусть и на шатающихся, но все же своих собственных ногах, Сяо ни о чем не думал. Крепко прижав к себе рюкзак, полностью сжавшись в ещё более крошечный комок, чем раньше, он зажмурился до цветных пятен под веками.       Он боялся высоты. На самом деле, он практически не вспоминал об этой проблеме. Ещё в самом начале, как Чжунли забрал его к себе, они несколько недель жили в его прошлой квартире. В то время отец проводил с ним больше времени, так что, как только он заметил, что ребенок никогда не подходит к большим панорамным окнам, а передвигается максимально прижавшись к стене, они сразу переехали в частный дом, купленный на все сбережения.       ...Когда же его все таки вернули на землю, и он решился открыть глаза, Сяо обнаружил себя уже не на улице, а в одном из шатров, служивших полевым баром, если так можно было назвать несколько столов и скамеек, поставленных рядом, и фудтрак.       Деморализованного Сяо и окрыленную Ху Тао усадили за стол, поставив перед ними тарелки с жирными, пышущими жаром бургерами. Обилие масла и соуса, стекающего по бокам, не вызывали у и так несчастного Сяо, готового показать всем окружающим свое сердце и легкие на вид, добавить к списку органов, не желавших оставаться в его организме, ещё и желудок. В отличие от него самого, Ху Тао не испытывала проблем с аппетитом, кажется, вообще никогда. И конечно же, как только перед ней оказалась тарелка, она с энтузиазмом вгрызлась в бургер. Сяо передернуло. Единственное, что заставляло его все ещё смотреть на блюдо, было осознание, что благодаря занятостью едой, Ху Тао ненадолго успокоиться, находясь на одном месте и ему можно будет перевести дух, успокоившись после очередного приступа страха.       Но, к сожалению, его мечтам не суждено было исполниться.       ***       Веселье не могло длиться вечность, это понимали все, кроме, разве что, Ху Тао, потому что когда двое офицеров правоохранительных органов подошли к детям, Тао скорчила растерянное, полное непонимания лицо.       – Вход, ребятки, строго восемнадцать плюс. У вас есть удостоверения личности, которые подтвердят ваш возраст?       – Вообще-то вы не имеете права..., - девочка была заткнута Сяо, который поклялся тут же уехать, но сегодня, видимо, госпожа удача решила показать ему задницу. Собственно, в заднице они и оказались, потому что охарактеризовать детскую комнату полиции как-то еще было сложно.       Были плюсы, безусловно, Тао покаталась на машине с мигалочкой и вторила ей всю дорогу, повторяя "виу-виу". В какой-то момент Сяо показалось, что их просто выкинут из машины, лишь бы не слушать трёп девочки.       Так ребята узнали, что мигалка включается далеко не во всех крайних случаях, но и просто потому что: "...ёбаный в рот, не успели, светофор, где эта мигалка!..". Тао точно посоветует дедуле купить мигалку и сирену.       ...Здесь было неплохо, никаких решёток, как представляла Ху Тао. Комната как комната. Унылый интерьер из дивана и стола со стулом разбавлял детский ковер, подобные которому Сяо в последний раз видел в детском саду. Помнится, тогда вид переплетенных нарисованных автомобильных дорог не вызывал у него восторга, присущего остальным детям. С возрастом, впрочем, ничего не поменялось.       А вот Ху Тао, кажется, вообще ничего не волновало. Она с невозмутимым видом вцепилась в машинки, пуская их по дорогам на этом самом ковре.       У Сяо, кажется, задёргался глаз.       ***       Венти разбудил назойливый звонок. Он продрал глаза и рукой нашарил телефон, не глядя принимая звонок.       – Доброй ночи. Со мной разговаривает сейчас Вентиса Декарабиан Барбатос?       Все еще пребывая одной ногой в царстве Морфея, Венти промычал что-то в знак согласия.       – Хорошо. В данный момент двое детей, Ху Тао и Алтус Сяо, находятся в детской комнате в пятнадцатом отделении полиции. Вас назвали как доверенное лицо мисс Ху, это правда?       Сон моментально улетучился. Венти присел на кровати, потирая глаза. Все наконец-то встало на свои места: пропажа Сяо, волнующийся Чжунли; спокойный дедуля Ху Тао, который лишь пожал плечами и сказал, что время для того, чтобы начать волноваться, ещё не настало.       – Я скоро буду.       ***       – Так как, ты говоришь, вышло, что тебя...       – МУСОРА!!! – Венти долбил в дверь изнутри детской комнаты полиции.       Увидев парня, офицер лишь устало потёр глаза и спросил у Сяо, кто правда доверенное лицо.       – СВОБОДУ, СВОБОДУ! МНЕ ДАЙТЕ СВОБОДУ! Я ПТИЦЕЮ ВВЫСЬ УЛЕЧУ!!       – ЗАВАЛИ ПИЗДАК! – Гаркнул сторожила с другой стороны двери.       – МНЕ ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ! У МЕНЯ ФОТКА ПАСПОРТА ЕСТЬ!!!       Это фиаско - забыть паспорт.       – Если вы снова вызвали какого-то ребенка, мы выпишем вашим родителям штраф.       – Достаньте их из под земли!! – гнусно улыбнулся Венти. Он обиженно сел в угол, поджав под себя ноги. Это мир сегодня был чертовски несправедлив...       ***       Отвечая среди ночи на звонок с неизвестного номера, Бай Чжу определённо не ожидал услышать на том конце провода усталого мужика, требующего забрать Сяо из каталажки.       Сначала он думал, что это шутка. Но, уже сбросив звонок и посмотрев на десяток пропущенных от Чжунли, он с обреченностью и, возможно, - он не признается Мораксу, что его забавляла ситуация - интересом признал, что да, за детишками придётся ехать.       Вызвонив Чжунли и узнав, что тот на грани обзвона больниц и моргов, он попросил заехать за ним.       Уже в пути до Чжунли дозвонился возмущённый Венти, орущий на том конце провода о несправедливости жизни, о нечестных служащий порядка, обвиняющих взрослых людей во лжи и дискриминирующих людей по внешности. Смотря на, кажется, внутренне поседевшего Моракса, Бай Чжу честно всю дорогу пытался сдержать смех.       Но войдя в комнату и кинув взгляд на Сяо, смех тут же развивается сам собой. Мальчик выглядел, мягко говоря, удрученным, но, заметив отца, и вовсе покрылся настолько холодным панцирем, что Бай Чжу почвствовал с другого конца комнаты.       - Сяо, милый, как ты? - пока Моракс ушел оформлять документы, он приблизился к ребёнку. Сяо всегда был меньше своих сверстников, но в моменты сильного стресса всегда съеживался еще больше, начиная походить на ощетинившегося ежа.       - Можно я поеду к тебе?       Бай Чжу с удивлением посмотрел на ребёнка. Наверно, было бы правильно отказать и отправить мальчика домой, но он слишком любит этого ребёнка, чтобы противостоять его взгляду.       - Конечно, милый. Ты отпросишься сам или мне стоит?..       Сяо молчит, и Бай Чжу смиряется с тем, что объяснять все Мораксу придётся самому и, тронув напоследок Сяо за плечо, идёт к Чжунли.       ***       Еле как запихнув Моракса в машину с помощью Венти, с которым им пришлось знакомиться крайне скомкано и быстро, и объяснив тому ситуацию, он вызывает для них с Сяо такси. В машине ужасно воняет, но выбирать среди ночи не приходится, но они доезжают достаточно быстро для того, чтобы он мог потерпеть.       В квартире он отправляется уже засыпающего мальчика в душ (как бы подросток не хорохорился, видно, что он слишком устал), а сам садится на диван.       Он успевает заклевать носом, когда раскрасневшийся мальчик, пар от которого валил как от свежего маньтоу, наконец-то выходит из душа. Видя, что его ждут, Сяо нерешительно останавливается в проходе, и Бай Чжу приходится к. поманить его к себе, прежде чем ребенок садится рядом, принимая его объятия.       - Милый, почему ты не сказал отцу? Я не думаю, что он был бы против, предупреди ты его.       Сяо только фыркает, пряча лицо под боком у врача:       - Ему все равно, пока это не касается работы или его нового парня, - он молчит пару секунд, как будто решая, что сказать дальше, - но я не против их отношений. Венти смешной. Странно, как он сошёлся с отцом. Он слишком скучный, занудный и думает только о работе.       И в голосе мальчика слышится столько скрытой обиды и разочарования, что сердце мужчины обливается кровью. Он думает, что обязательно поговорит с Чжунли, пока мальчик засыпает прямо на диване.       Он накрывает ребёнка пледом и идет курить на балкон.       ***       Возмутительно!        Венти тыкает пальцем в свой паспорт, который привёз его возлюбленный. Работник отделения лишь закатывает глаза, сразу же забывая об их существовании. Барбатос, скрепя зубами от разочарования от невосторжествовавшей несправедливости, садится в машину Чжунли, показательно хлопнув дверью.       Когда Сяо уходил, он ни разу не поднял на них глаза. Лишь тихонечко отошёл к Бай Чжу и попросил забрать его. Чувство вины сжало сердце Венти. Было очевидно, что ребенок избегал общества отца, и Барбатосу показалось, что в этом может быть и его вина. Собственно, на самого Чжунли смотреть было жалко: сразу было понятно, как сильно вся эта ситуация и, в особенности, избегание сына прошлась по нервной системе мужчины. Парень сжал руку Моракса, взглянув с сочувствием. Будь они одни, он бы уже притянул его к себе, но в машине помимо них оставался еще один человек.       - Тао, - Барбатос обернулся к притихшей девочке, отлично улавливавшей тягостную атмосферу. Вечно весёлая и говорливая, она молчала. По дергающемуся подбородку едва заметны каплям в уголках глаз было понятно, что та на грани слез.       - Ху Тао, - так же тянет Моракс, и, хотя в его голосе явно слышится тяжелая многолетняя усталость, он все еще старается говорить достаточно успокаивающе для подростка. Девочка вздыхает.       Вздыхает и рассказывает про обиду, про старую мечту побывать на фестивале; говорит про тот проект Сяо и – вновь - про обиду. Рассказывает, как читала реп, как они обожрались фаст-фуда. Ведь это круто!       И заканчивает это тем, что бунт явно… пошёл не по плану. Ей стыдно, ей жаль, и Венти понимает, что даже при все желании винить ребенка не получится. Воспитательные беседы с ней будет проводит её дедушка, а не Чжунли и Барбатос.       ***       Тао прощается у калитки и понуро бредет к встречающему ее дедушке, который все понимает и лишь поглаживает внучку по голове, пока та рыдает ему в грудь.        Дождавшись, пока они скроются в доме, Моракс и Венти наконец-то двигаются с места, садясь обратно в машину. Молча вырулив на главную улицу, Чжунли тяжело вздыхает и, косясь на пассажирское сидение, наконец-то разрушает тишину:       - Завтра я заберу Сяо от Бай Чжу и нам всем стоит поговорить? Останешься сегодня у нас? – и, дождавшись утвердительного мычания, направляет машину в сторону дома.