Чертова клубника

Лань Чжань и Вэй Усянь съехались четыре месяца назад. Перед этим они ещё год встречались, периодически кочуя из одной квартиры в другую, когда Вэй Усянь был в стране. Их отношения можно назвать спонтанными, ведь начали они встречаться чуть ли не через неделю после встречи, ведь оба безоглядки влюбились друг в друга. Так ещё и настолько прочно, что даже эта жизнь на две страны никак им не помешала. Они все ещё были вместе и искали компромиссы. Конечно, ссоры случаются, но Вэй Усянь не умеет долго злиться, а уж тем более долго молчать, даже по переписке, поэтому они мирились быстро. Вэй Усянь работает на два университета, один из которых находится в Канаде. Сказать, что он до одури устал кататься из одной страны в другую ничего не сказать. Но он прожил в этом темпе четыре года своей жизни и не думал что-то менять. До появления Лань Чжаня в его жизни. Оно заставило его остановиться в одном месте. В родном Китае. Первые два месяца он пребывал в состоянии шока, что ему не нужно никуда лететь через неделю. Пользуясь этим состоянием, Ванцзи быстро съехал их вместе. Чтобы любимый больше никуда не подевался. Ведь тот пообещал ему, что контракт истек, и продлевать он его не будет. Но они не стали видеться чаще. Казалось, что Вэй Усянь работает круглосуточно, даже привыкший к труду Ванцзи не мог никак привыкнуть к этому. Казалось, что его любимый не умеет отдыхать, и все время чем-то занят. Чем-то, что принесет ему денег. «Я пишу курсовые ребятам из Америки, Лань Чжань.» «Эти две пары меня и убили, наверное, мне не стоило их брать» «Меня взяли на исследование нового препарата, поэтому в среду и пятницу я буду задерживаться, прости.» Но он никогда не обделяет Ванцзи вниманием. Любую свободную минутку он дарит ему. И Лань Чжань искренне это ценит. Но, кажется, Вэй Усянь никогда не тратит свободное время на себя, хоть и выглядит всегда на отметке приемлемо в понятии общества и на отметке превосходно в понятии Ванцзи. Но с превосходно не вяжется вечно уставший вид. Вэй Усянь никогда не отказывает в сексе. В каком бы он ни был состоянии, Ванцзи обычно сам останавливает процесс, если видит, что партнёр слишком лениво, не очень охотно реагирует на ласки. Вэй Усянь, конечно, для вида ворчит и шутит что-то про потенцию, но, по итогу, моментально засыпает. В его квартире, которая ныне является их квартирой, неожиданно стали появляться заначки везде, где только можно. В четырех книгах на стеллажах, под духовкой, под матрасом кровати, в светильнике, в подоконнике, мать вашу! И Ванцзи не может понять, зачем? Быть может, Вэй Ин знает о нем чуть больше, чем Ванцзи знает об Усяне, ведь последний проходил жёсткий экзамен от Сичэня, о котором Ванцзи узнал случайно, когда Вэй Ин проговорился о подробностях его прошлого, о которых знать не мог. Тревожит ли это? Очень. Но любимый не привык жаловаться, а не раскрыться перед ним, когда тот замечает печаль в глазах невозможно. Поэтому счёт их пока неравный. Ванцзи никогда не нуждался в деньгах, но он не знает, нуждался ли в них когда-нибудь Вэй Ин. Они не часто поднимают тему прошлого, но Ванцзи известно, что тот усыновлен, и поддерживает связь только с сестрой, которая периодически отдает им мальчика Цзинь Лина пяти лет на присмотр. Он виделся с Цзян Яньли только пару раз, и в первый из них она сказала ему: — Позаботься об А-Сяне. Он никогда этого не умел. И теперь он видит, насколько велик масштаб проблемы. Казалось, Вэй Усянь помешан на деньгах, но только в отношении себя, ведь подарить дорогущий чайный набор, на который Ванцзи мельком смотрел, когда они заходили в чайную, для него не являлось чем-то заоблачным. Подарить сестре брошь за цену с пятью нулями? Да пожалуйста. Но стоило Ванцзи подарить Вэй Усяню планшет, как тот запаниковал и обменял его на более дешёвый, слезно прося прощение. Может, Лань Чжань мог бы и закрыть на это глаза, если Вэй Ин привык так жить, ведь тот не пытается менять его. Если бы не один глупый, просто идиотский случай в магазине. — Ты хочешь клубнику? Ты ведь не любишь ее, — пролепетал Вэй Ин, ведя тележку. — Это не мне. Тебе. Она выглядит неплохо, — ответил Лань Чжань, продолжая следовать по давно изученным дорожкам супермаркета. Вэй Ин вытащил клубнику и положил ее обратно на полку, за что получил тот самый «и что ты сейчас делаешь?» взгляд от Ванцзи. — Лань Чжань, клубнику лучше есть летом, когда сезон, она слишком дорогая, — ответил Вэй Ин, немного съеживаясь под этим взглядом. — Мы можем позволить себе купить клубнику не в сезон, Вэй Ин. И летом ты тоже не покупал клубнику. — Зачем ее покупать, если она стоит как вертолет? Я не умру без нее. — Но ты покупаешь мне мандарины летом. — Это другое, Лань Чжань. Это для тебя. — У тебя аллергия на мандарины, но ты всё равно покупаешь их мне даже не в сезон, — уже для осознания проговорил Лань Чжань и его глаза широко раскрылись. Ну, по меркам Лань Ванцзи, они прямо-таки вылетели из орбит, — Мы купим чёртову клубнику. — Нет, Лань Чжань. Ты ее не ешь. — Ты тоже не ешь мандарины. — Да что свет клином не сошёлся на этих мандаринах? — заныл Вэй Ин, — Ты же любишь мандарины. — Именно, а ты любишь клубнику. — Я не настолько сильно ее люблю, что могу без нее умереть, — Вэй Ин зарылся руками в волосы, немного потрепав их. — И я настолько сильно люблю мандарины, что могу без них умереть. — Я не пойму, ты хочешь, чтобы мы купили клубнику? — Я хочу, чтобы ты не отказывал мне в возможности позаботиться о тебе и побаловать тебя, ведь я не отказываю тебе в ней, — наконец-то сформировал мысль Лань Чжань, которая долга варилась внутри него. Вэй Усянь пораженно замер, он где-то минуту просто смотрел на Ванцзи, потом молча кинул клубнику в тележку, и они направились на кассу. Они вернулись домой в мучительном молчании. Кажется, это впервые, когда он видел Вэй Ина настолько поникшим. Он будто старательно что-то обдумывал. Ванцзи не знает, что именно, но очень надеется, что Вэй Ин достаточно ему доверяет. Он выучил одно правило за время их отношений, на Вэй Ина нельзя давить в этом плане, иначе он замкнется и включит или агрессию, или шутовство, переводя тему. Поэтому он смиренно молчит в машине, смиренно молчит на кухне, когда они разбирают покупки, смиренно молчит во время ужина. Лишь когда они привычно сели на диван в гостиной с чаем и чем-то сладким, и той самой чертовой клубникой, Вэй Ина прорвало. Он сжимал чёртову коробку клубники, что ягоды немного помялись, а его глаза неминуемо краснели. Лань Чжань не видел, как упала первая слеза, ведь крепко прижал к себе любимого. Его сердце разрывалось на куски, что он даже задумался, действительно ли так сильно нужна была эта клубника, ведь Вэй Ин сейчас в таком состоянии. Но он понимал, что в таком состоянии он не из-за клубники. Что-то глубокое таилось за этими слезами. Что-то, что Ванцзи, может быть, никогда не сможет понять. — Прости, Лань Чжань, я никогда не задумывался… об этом в таком ключе, мне очень жаль, — порывисто проговорил Вэй Ин ему в плечо, стуча зубами, будто от холода. — Ничего страшного, просто позволь о себе позаботиться. Вэй Ин достоин того, чтобы его баловали, чтобы о нем заботились… Чтобы его любили просто так, — Вэй Ин всхлипнул громче и, кажется, его попытки успокоиться только что провалились. Вэй Ин отстранился через минут семь тихих рыданий и сел на другой конец дивана, нервно перебирая конец домашней футболки. Ванцзи был готов выслушать и понять. — Как ты знаешь, я был усыновлен в десять лет… — начала он, крепко сжимая челюсти, — Моя мама умерла из-за того, что у нас не было денег на ее лечение, тогда мне исполнилось семь лет. Как мне известно, папа просил дядю Цзяна, моего приемного отца, помочь ему, но тот отказал. Мой отец был вроде как предатель, так как просто бросил дела и уехал на другой конец страны. Дядя Цзян рассказывал мне, когда я был взрослее, что ему очень жаль, что он тогда был настолько глуп, чтобы помнить эти путяковые обиды. Папы не стало когда мне исполнилось восемь. Мы не могли жить достаточно богато, скажем так. Мама заболела через два года после родов, и с тех пор у нас всегда не хватало денег. Поэтому я быстро понял, что просить что-то не стоит. Ведь это того не стоит. Я рано понял, что деньги — исчерпаемый ресурс… Рос под девизом «Кто не работает — тот не ест», — он устало потёр покрасневшие глаза, — Я не жалуюсь, я был счастлив в своем детстве, у меня были самодельные деревянные игрушки и самый вкусный пирог в мире, лучше всяких шоколадок и конфет… Пусть ради него нужно было провести генеральную уборку вместе с папой, но это было весело, пусть он был только по особым случаям, — он мягко улыбнулся, — Я провел в детском доме два года. Там кормили не особо хорошо, то ли финансирования не хватало, то ли владелец был козлом и воровал у детей, в общем, за еду была бойня. Идиотская глупая бойня. Ты спрашивал меня, откуда я умею драться, вот оттуда. За кусок хлеба можно и глотку перегрызть, — он широко улыбнулся, будто смеясь над этой фразой, — Когда дядя Цзян забрал меня, я больше не нуждался ни в еде, ни в одежде. У меня были закрыты базовые потребности. Но у меня никогда не было карманных денег, этим я выделялся среди остальных в семье, мадам Юй принципиально не давала их, каждое утро, когда происходила раздача денег, она подчеркивала, что ничего моего в этом доме никогда не будет. Я никогда не заикался о чем-то обратном. Никогда не поднимал конфликта по этому поводу. Но зато это часто делал Цзян Чэн, мой брат, ты о нем, может, слышал, в ваших этих бизнес кругах, и она всегда говорила, что я должен быть благодарен за то, что мне есть где жить и что есть. Дядя Цзян старался мне втихую дать денег, но, когда я брал их в детстве, я слышал потом ругань мадам Юй по этому поводу. Поэтому я перестал брать. Цзян Чэн пытался делиться со мной, но это были его деньги. Не мои. В общем, у меня появилась дурацкая привычка все время хранить деньги. И работать с четырнадцати лет. Мне спокойнее если они всегда есть. С самого детства мне говорили, что тратиться на бессмысленные вещи не стоит. В них нет жизненной необходимости. А маме эти деньги могут помочь. В моей голове появилась установка: деньги — жизнь. А после этого несколько лет финансового абьюза и ежедневные напоминания, что я не достоин этих денег, что я должен быть благодарен за них, и что если я не стану человеком, то это будет самая пустая их трата. Рос под девиз, что все, что у тебя есть, нужно отрабатывать в последствии, что ничего не даётся просто так. Теперь я не могу их тратить, даже если они есть. На себя. Мне все время кажется, что я не имею права на это, даже если сам заработал. Лань Чжань, кажется, забыл как дышать. Он действительно никогда не сможет понять Вэй Ина, ведь никогда не нуждался в деньгах, ему никогда не говорили, что у них на что-то не хватает, скромность и аскетизм просто заложен в них как раз-таки из-за того, что нет необходимости тратить деньги и показывать, что они у тебя есть. Он понимает, что никогда не поймет любимого, ведь его базовые потребности всегда были закрыты. Его не ограничивали. Его не попрекали. — Лань Чжань, не смотри так печально, сейчас… Я очень стараюсь избавиться от этого, — Вэй Ин рассмеялся и подсел ближе к Ванцзи с дежурной улыбкой. — А сейчас? Почему ты не общаешься ни с кем, кроме Цзян Яньли? — Мм… Я уехал в Канаду сразу после школы, поступив туда по гранду. Я ничего не сказал, не сказал о том, что поступил, не сказал, куда на самом деле поступаю. Я был обязан поступить на бюджет, иначе Мадам Юй бы задушила меня за мое платное место, — он рассмеялся, — На самом деле перестали со мной общаться после того, как через три года после моего отъезда я перевел на счёт мадам Юй большую сумму денег с пометкой: «спасибо, что у меня был дом. я действительно вам благодарен.» Может, это было глупо, но я действительно не мог жить каждый день с чувством долга, поэтому накопил крупную сумму за мое содержание за те девять лет. Это ужасно, как думаешь? — Нет. Если она всю жизнь говорила, что ты что-то должен, то ты лишь погасил долг. — Я рад, что ты понимаешь, о чем я думал в тот момент. Прям на паре мне позвонил разъяренный Цзян Чэн и спрашивал, что все это значит. Я просто сказал, что вернул долг семье. Он что-то сказал про то, что я такой же, как мой отец… Что дядя Цзян очень, очень разочарован. По сути, я второй Вэй в его жизни, который покидает его. Но я не бросал их, я все также люблю их, это просто было нужно, и я пытался объяснить это… Меня не стали слушать. Только А-цзе спокойно выслушала… и расплакалась. Много извинялась. Даже она не знала всех подробностей моего детства. Вот в таком режиме уже семь лет живём. Лань Чжань никогда не был силен в словах, но сейчас он чувствовал жизненную необходимость сказать что-то. Но Лань Чжань силен в действиях, и если Вэй Ину потребуется доказывать, что его можно любить просто так, что эту любовь не нужно отрабатывать, что тратить деньги — не страшно, он будет доказывать. Но всё-таки он должен хоть что-то сказать. — Вэй Ин… Ты хочешь помириться с ними? — спросил Лань Чжань то, чего не планировал. — Не хочу тебе врать. Очень хочу. Я их очень люблю, и дядю Цзяна, и мадам Юй, и Цзян Чэна. Я очень их люблю, — прошептал последнюю фразу Вэй Ин, — но, боюсь, уже слишком поздно. А-цзе, конечно, пыталась привести меня на праздник А-Лина, но я всё-таки не смог прийти. И уже пять лет не могу. — Ты боишься, что они отвергнут тебя? — Боюсь, что примут снова, — прошептал Вэй Ин, прижимая колени к груди, — Пойми, Лань Чжань, я причинил им боль. Может, шесть лет назад, я должен был стараться лучше, чтобы восстановить нашу связь, но мое состояние не располагало к этому, поэтому я просто сбежал. Как трус. Я предал их. — Давай сходим к ним на ужин. Давай будем покупать по бесполезной безделушке каждый день, давай будем заказывать дурацкие костюмы, на которые ты часто тычешь пальцем и говоришь, что это мило. Вэй Ин, я готов быть рядом в любой из моментов твоей жизни. И готов пройти их с тобой. Вэй Усянь прикрыл ладонью рот и издал звук кипящего чайника, его парень просто невыносим! Он так сильно его любит, что, кажется, его сердце может разорваться. Он так благодарен ему. И он уверен, что все, что сказал Ванцзи, они сделают. — Я хочу. Все, что ты сказал. Хочу поужинать с ними, хочу тратиться на ерунду, хочу быть с тобой в любые моменты нашей жизни. Я тоже хочу быть рядом. Я тоже буду рядом. — проговорил Вэй Ин, прижавшись к Лань Ванцзи, слушая стук его сердца, — я так сильно тебя люблю. — Я тоже очень люблю тебя, Вэй Ин.