Все еще люди

      Юнги сидел в своём кабинете и смотрел на карты, развешанные по стенам. Каждая была усыпана метками, напоминавшими о прежнем величии: маршруты, склады, точки влияния, места, где когда-то достаточно было одного его имени, чтобы люди начинали говорить тише.       Сделав последнюю затяжку, он затушил сигарету в пепельнице и потянулся за новой. Дым медленно расползался по кабинету, оседая в углах сизой пеленой. Мин взял со стола маркер и подошёл к стене, задержав взгляд на карте Сеула.       Ещё подростком он тянулся к запретному — к тем сторонам жизни, о которых приличные люди предпочитали не говорить вслух. Мир, спрятанный во мраке, казался ему честнее: там никто не притворялся добрым, не прикрывался высокими словами и не делал вид, будто власть достаётся тем, кто её заслужил. Юнги быстро понял главное: правила пишет тот, кто сильнее.       Со временем он завоевал уважение влиятельных людей, и вместе с этим его амбиции только росли. Став главой, Мин подчинил себе большую часть преступного сообщества, а одно упоминание его имени вызывало у подчинённых страх. Он был тем, кто устанавливал правила игры, и никто не смел нарушать их без последствий. В криминальном мире Южной Кореи его авторитет стал настолько велик, что даже полиция не спешила идти ему наперекор.       Мужчина поставил на карте несколько новых отметок и отступил на шаг, с холодным удовлетворением рассматривая свою работу. Каждый объект был частью мозаики, которую он терпеливо собирал заново, стремясь вернуть всё, что апокалипсис отнял у него одним ударом. Прошлое не отпускало Юнги, но именно оно толкало его вперёд, заставляя мечтать о вершинах, о которых другие в сложившихся обстоятельствах не осмеливались даже думать.       Он снова затянулся, наслаждаясь горьким привкусом никотина. В этот момент правая рука дрогнула. Лёгкий, почти незаметный тремор прошёл по пальцам и тут же вызвал в нём раздражение. Это мелкое непослушание тела стало постоянным напоминанием о травме, которую когда-то оставил ему старший брат. — Тварь, даже сейчас умудряешься напомнить мне о себе, — прошипел Юнги, зло оскалившись.       Стиснув зубы, он затушил сигарету прямо о карту, презрительно прижимая окурок к бумаге. Пепел осыпался на изношенные ботинки, а в груди вновь поднялась привычная волна ненависти.       Возвращаться мыслями к юности он не любил. Там, за закрытыми дверями прошлого, всегда стоял старший брат — талантливее, привлекательнее, правильнее. Тот вызывал гордость родителей и скрытую зависть у младшего, который слишком рано понял, что добродетель часто становится лишь красивой маской для чужого превосходства. Их взгляды на жизнь расходились всё сильнее, пока между ними не осталась только пропасть.       С тех пор каждый шаг Юнги был не просто ответом на вызов, а возмездием за годы, проведённые в чужой тени.       Точкой невозврата стала семейная реликвия — та самая катана, которой теперь владел дорогой сынишка его брата. Офицерское оружие, выкованное во второй половине девятнадцатого века, берегли как святыню и передавали из поколения в поколение.       Их отец, даже умирая, сумел рассорить сыновей окончательно. В завещании было сказано: наследником клинка станет тот, кто одержит победу в честном бою.       Они оба жаждали этой победы, но судьба оказалась не на стороне Мин Юнги. Он проиграл — унизительно, болезненно, на глазах у тех, чьё мнение когда-то ещё имело значение. Удар клинка разорвал сухожилия на его руке и оставил шрам над правым глазом. С тех пор катана стала не просто оружием. Она превратилась в живое напоминание о поражении.       Проклятый братец нанёс ему не только физические раны. Он оставил в нём пустоту, которая со временем заполнилась злобой. Юнги давно потерял себя в этом пламени, перестав быть человеком, способным на сочувствие. Всё, что в нём осталось, умело только разрушать.       Он резко вернулся к столу и опустился в кресло. Сознание снова тянуло его в бездну мрачных мыслей, но Мин не собирался поддаваться. Слишком много времени он провёл в мире, где слабость каралась мгновенно. Реальность научила его одному: уязвимость нельзя показывать никому.       В его глазах мелькнул отсвет мрачной решимости. Пусть этот мир считает его жестоким и двуличным — Юнги не собирался позволять кому-либо заглядывать глубже, чем было нужно.       «Ох, братец… Видел бы ты сейчас своего отпрыска…».       Мин усмехнулся и потянулся к бутылке дорогого виски. Щедро наполнив бокал, он осушил его одним глотком. Алкоголь обжёг рот, прокатился по горлу и разлился по телу волной тепла. Этот ритуал давно стал для него привычкой — единственным способом на несколько минут ослабить напряжение. Громкий стук в дверь оборвал тишину.       Не успел Юнги закончить свои размышления, как громкий стук в дверь прервал тишину. — Войдите.       Хосок и Чонгук быстро переступили порог просторного кабинета и остановились перед массивным столом. Юнги, не выпуская из рук бокал, безразлично поднял на них глаза. Всё выглядело почти обыденно, будто мир за стенами не рухнул, а подобные встречи по-прежнему проходили каждый день.       Он отметил, что Чонгук выглядел немного уставшим, однако хитрый прищур тёмно-карих глаз обещал хорошие новости. — Босс, у меня отличные новости. — Наконец-то, капитан, — Мин небрежно кивнул, приглашая их сесть напротив. — Я уже начал думать, что вы с Минхо потерялись где-то по дороге. Кстати, где мой дорогой племянник? — Если кратко, у него появились «срочные дела», — Гук недовольно поджал губы.       Хосок негромко хмыкнул, и Юнги настороженно перевёл на него пронзительный взгляд. Чонгук, будто не заметив этого, продолжал смотреть на лидера с лёгкой усмешкой. — Какие-то очень срочные дела, полагаю, — Мин наигранно вздохнул и иронично приподнял уголок губ. — Что ж, придётся начать без него. Докладывай. — Мы успешно выполнили миссию: нашли склад и нужный контейнер. Всё осталось в целости и сохранности, — Чонгук самодовольно повёл плечами и развалился в кресле. —Что удалось привезти? — спросил Хосок, заинтересованно взглянув на капитана. — Пару коробок с патронами, несколько пистолетов и автоматов… Даже кое-какие образцы холодного оружия из твоей личной коллекции, босс. Ещё мне удалось найти немного наркотиков, — с гордостью добавил капитан, не отводя взгляда от лидера.       Услышав о наркотиках, Юнги нахмурился, но не стал заострять на этом внимание. Он знал, что некоторые из его людей злоупотребляют ими, однако сам никогда не позволял себе подобной слабости. Запретные вещества были для него не развлечением, а инструментом для обогащения. — Наркотики? — Хосок зевнул и потянулся, словно пытался прогнать сон. — Решил поискать приключений на дне пропасти? — Мне показалось, они могут пригодиться, — Чонгук по-хозяйски взял со стола пустой бокал и налил себе немного виски. — В любом случае это всего лишь маленький бонус. — Всё звучит прекрасно, но… — Мин бросил на капитана предостерегающий взгляд. — Объясни-ка мне, почему вы задержались.       На лице Чонгука мелькнула тень раздражения, но он быстро взял себя в руки и продолжил доклад: — На обратном пути за нами увязалась другая машина. Понадобилось время, чтобы избавиться от нежеланных свидетелей. Мы завели их в ловушку и там же расправились. Пришлось немного повозиться, поэтому и задержались. Это были люди из картеля Хвана. Я нашёл на их одеждах знаки отличия. — Сколько раз я говорил тебе избегать подобных ситуаций? Я не хочу привлекать лишнее внимание к нашей базе, — холодно произнёс Юнги, опасно прищурившись. — Босс, я знаю, что ты всегда беспокоишься о безопасности, — Гук неохотно кивнул и поправил воротник кожаной куртки. — Уверяю, мы с твоим племянничком справились без проблем. Всё прошло гладко. — Мин, не думаешь, что это уже похоже на подозрительное совпадение? — серьёзно спросил Хосок, нервно перебирая пальцами один из маркеров. — В чём-то ты прав. Стоит быть настороже и продолжать наблюдение. — М-м… Ну а ещё нам пришлось объехать несколько мест в поисках провизии для алиби, — добавил Чонгук, сделав небольшой глоток. — Было бы подозрительно, если бы мы вернулись с пустыми руками. — Я тебя услышал. Где сейчас основные припасы? — Мин внимательно посмотрел на него. — Оружие спрятали в одной из заброшенных пристроек в паре миль от базы. Там оно будет в безопасности. Ночью сможем перевезти всё в Блок D. — Прекрасно, капитан, — Юнги довольно кивнул. — Ты, как всегда, выполняешь свою работу на совесть. — Это ещё не всё, босс. — Гук заговорщически придвинулся ближе к столу. — Один из нападавших охранял очень интересную вещицу.       Юнги и Хосок переглянулись, ожидая продолжения. — И что это было? — Небольшой медицинский кейс с ампулами. Что внутри — не знаю. Я забрал его вместе с оружием и снаряжением. — И что ты собираешься делать с этим кейсом? Не слишком ли опасно иметь дело с неизвестным веществом в таких условиях? — встревоженно спросил Хосок. — Что, если они специально подкинули нам какой-нибудь токсин? — Хён, ты всегда настолько параноидален? Думаю, на базе найдётся тот, кто сможет разобраться с содержимым, — Чонгук дерзко подмигнул ему и одним глотком допил виски. — Не делай поспешных выводов. Может, это антибиотик или что-то полезное. Конечно, есть вероятность, что это диверсия, но мы не узнаем, пока не проверим.       Хосок раздражённо фыркнул и отвернулся к окну. Он всё ещё думал о возможных последствиях, но спорить с самоуверенным капитаном не стал.       Мин медленно поднялся из кресла и подошёл к Чонгуку, положив тяжёлую руку ему на плечо. — Продолжай в том же духе. Все вместе мы сможем совершить невозможное. С этого момента тем, кто захочет присоединиться к базе, придётся идти с нами на сделку. — Да, босс. Люди будут вынуждены стоять перед нами на коленях. — Именно так, — Юнги, заложив руки за спину, размеренно приблизился к окну. — Мы создадим новую империю в этом хаосе. Я буду стоять на её вершине. А вы поможете мне достичь этой цели, несмотря ни на что. — Мы всегда готовы идти за тобой, босс, — смиренно кивнул Хосок. — А я всегда рад показать всем, кто здесь главный, — уверенно заявил Гук. — Передайте кругу: сбор в штабе в час ночи. Сейчас ты можешь быть свободен, капитан.       Чонгук, соблюдая военную дисциплину, отдал честь и быстро покинул кабинет, вскользь бросив на Хосока неоднозначный взгляд.

***

      Чон больше не мог скрывать беспокойство. Он взглянул на Юнги, который спокойно потягивал алкоголь, будто ничего особенного не произошло. — Мин, и всё же… Ты не считаешь это опасным? Мы не знаем, что это за вещество. — Знаешь, Хо, опасность — это то, с чем мы сталкиваемся каждый день. Мы выживаем в этом безумии. Если ампулы дадут нам преимущество или помогут продержаться дольше, почему бы не рискнуть?       Хосок молча посмотрел на него, понимая, что тот уже принял решение. — А если это что-то непредсказуемое? Экспериментальный вирус, яд, что угодно. Не хотелось бы рисковать своей задницей из-за красивой коробочки с неизвестной дрянью. — Похоже, ты начинаешь забывать, с чем мы имеем дело, — насмешливо протянул Юнги. — Мы уже столкнулись с ожившими мертвецами. Что может быть хуже этого?       Хосок медленно достал из кармана пачку сигарет и вытащил одну. Секундой позже пламя зажигалки осветило его лицо тёплым оранжевым светом. — Мы даже не знаем, как использовать эти ампулы, — произнёс Чон, выпуская тонкую струю дыма. — Остаётся только надеяться, что они действительно полезны. — Мы не можем быть уверены на сто процентов, но, чёрт возьми, Чимин сможет разобраться. Он давно доказал свою сообразительность и умение справляться с подобными задачами, — воодушевлённо сказал Юнги. — Не зря он работал на нашу организацию на протяжении последних пяти лет.       Хосок понимал, что спорить бесполезно. Мин всегда был стратегом, который умел превращать риск в возможность. Сдавшись, он коротко кивнул и небрежно стряхнул пепел прямо на ковёр. — Я всё ещё сомневаюсь, Юнги. Но приму и поддержу любое твоё решение.       На лице лидера появилась непринуждённая усмешка. Он будто заранее ждал именно такого ответа. — Отлично. Так и следовало сказать в самом начале.       Юнги закинул ноги на стол и перевёл взгляд на карту, размышляя о следующем шаге. Он точно знал: каждое принятое решение приближает его к восстановлению власти.       Он должен был стать тем, кто выживет в этом безжалостном мире любой ценой.

***

      Сынмин с самого утра следил за каждым шагом Айена. Незаметно для младшего он весь день держался на расстоянии, наблюдая, с каким чрезмерным рвением юноша проводил Джисону экскурсию. Он не смолкал ни на минуту: рассказывал о каждом уголке базы, показывал комнаты, шутил, улыбался, будто пытался доказать Хану, что здесь ему действительно рады.       «Что за наигранность?»       Такое поведение бывшего лучшего друга раздражало сильнее, чем Ким хотел признавать. Его лицо само собой кривилось каждый раз, когда Айен выдавал очередную глупую историю, а Хан отвечал ему смехом. Сынмин не понимал, почему Чонин так настойчиво пытается впечатлить новенького. В обычные дни он никогда не проявлял такого энтузиазма по отношению к базе.       «Господи… Неужели тебе так важно получить его одобрение?»       Ким знал: каждый на базе имел свои мотивы и цели. Сам он предпочитал скрывать истинные намерения, но это не мешало ему наблюдать за окружающими и анализировать их поведение. Каждое действие имело последствия, а Хан, по мнению Сынмина, слишком быстро вписался в их коллектив, чтобы это можно было спокойно игнорировать.       Ревность раздирала его изнутри, выдавая чувства, которые он тщательно прятал. Каждый раз, когда Джисон улыбался Чонину в ответ на очередную нелепую шутку, недовольство старшего становилось только сильнее. В глубине души Сынмин чувствовал себя отвергнутым и заменённым. Чем дольше он наблюдал за ними, тем больше убеждался в собственных подозрениях: Айен вёл себя почти так же, как в те дни, когда они учились в старшей школе.       День тянулся бесконечно. Только к девяти вечера Чонин проводил нового жильца до комнаты, мило пожелал ему спокойной ночи и наконец остался один. Ким, притаившись за углом коридора, бесшумно выдохнул, надеясь, что парень вернётся к себе. Вместо этого Айен неторопливо направился к тренировочному залу.       Сынмин с удивлением последовал за ним, стараясь ступать как можно тише. Он устало проследил, как Чонин поднялся на шестой этаж и вошёл в пустой зал. Все группы уже закончили занятия, поэтому Ян оказался единственным, кто сейчас находился в просторном помещении.       Младший задумчиво прошёл вдоль стены, будто решая, чем заняться. Дойдя до невысокой металлической стойки, он стянул через голову застиранную толстовку, аккуратно сложил её и оставил на спинке стула.       Взяв с полки эластичные бинты, юноша несколькими привычными движениями обмотал кисти и запястья, после чего надел перчатки, слегка размялся и подошёл к одной из боксёрских груш. Встав в защитную стойку, он принялся наносить сильные точные удары, вкладываясь в каждый так, будто от этого зависела его жизнь.       Сынмин замер у стеллажа с тренировочным оборудованием, внимательно всматриваясь в движения парня.       Прошло около получаса, прежде чем Чонин остановился. Тяжело дыша, он провёл тыльной стороной руки по лицу, стирая пот со лба, и прикрыл глаза. — Я прекрасно знаю, что ты следишь за мной, Ким Сынмин… Сколько ещё планируешь там прятаться? — нахально спросил юноша, даже не обернувшись.       Старший, пытаясь изобразить спокойствие, изумлённо поднял бровь. — О чём ты? — Он медленно вышел из укрытия, засунув руки в карманы джинсов. — Я оказался здесь случайно. Не стоит надумывать лишнего. — Случайно? Верится с трудом. — Младший отстранился от боксёрской груши и хмуро посмотрел на него. — Что тебе нужно? — Ничего мне от тебя не нужно, — Сынмин негромко вздохнул, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. — Просто решил прогуляться, и ноги сами привели меня сюда. — Да что ты? — Чонин с вызовом усмехнулся. — Тогда я «просто» не могу понять, какого хрена ты таскался за нами целый день, м? Да тебя бы и слепой заметил с такими навыками шпионажа.       Сынмин понял, что парень снова заводится, и грустно усмехнулся, осуждающе покачав головой. — Почему ты продолжаешь разговаривать со мной на повышенных тонах? Давай успокоимся и нормально всё обсудим.       Айен снова встал в защитную стойку и показательно выполнил серию комбинированных ударов по груше, заполняя зал глухими хлопками. — Неужели у тебя появились темы для разговора со мной? Поразительно… — Парень в последний раз с яростью ударил по мешку и, запыхавшись, опустился на пол. — Хочешь обсудить свои новые достижения в штабе? Странно, ведь ты ясно дал понять, что больше не заинтересован ни в общении, ни тем более в дружбе со мной.       Он раздражённо стянул перчатки и бросил их рядом. — Говоря о штабе… Йенни, я не думаю, что твоё нахождение там — хорошая идея.       Чонин возмущённо уставился на него и вызывающе скрестил руки на груди. — Не тебе мне об этом говорить. Я всё ещё не понимаю, зачем ты здесь. — Я же сказал, что оказался тут случайно. И я не хочу снова ссориться с тобой. А на счет штаба, ты многого не знаешь, — Сынмин сделал несколько нерешительных шагов ближе. — Да куда уж мне! — Чонин не обращая внимания на застывшего парня, принялся разматывать бинты с рук. — Возвращайся поскорее, а то старшие тебя уже наверняка потеряли. — Айен, ответь мне только на один вопрос. Зачем тебе новенький? — напряжённо спросил Сынмин. — Х-ах… Неужели ты ревнуешь? — Айен сгрёб перчатки в охапку и, поднявшись, подошёл к стеллажу, чтобы убрать их на место. — Ответь, — Ким последовал за ним и остановился рядом, пытаясь поймать его взгляд. — Это что-то изменит? — Изменит. Не думаю, что тебе стоит с ним общаться. Он может быть опасен. Если тебе настолько нечем заняться, я попрошу, чтобы тебе добавили дежурств.       Айен хищно сощурился и медленно обернулся. — А ты, случаем, не охренел? Знаешь, верный помощник Мин Юнги, ты думаешь, что стал таким же крутым, как старшие?       Он резко толкнул Сынмина в грудь, заставив того отступить на несколько шагов. — Прекрати. Я говорю это для твоего же блага. — Слушай, засунь свои советы сам знаешь куда. Меня всё это уже заебало, — Айен свирепо теснил парня к стене тренировочного зала. — То ты внезапно перестаёшь меня замечать, выпроваживая из своей жизни, то таскаешься за мной хвостом и несёшь всякий бред. Может, уже определишься, чего хочешь, м? — Не переходи на личности. Если пытаешься вывести меня на эмоции, это не сработает.       Ким неловко стукнулся спиной о холодную бетонную стену. Он не понимал, что сейчас происходит в голове Чонина, но готовился к любому развитию событий. — Я просто устал от твоих шпионских игр, — парень подошёл вплотную и болезненно сжал его плечи, вжимая в стену. — Может, если столкнёшься с реальностью напрямую, наконец поймёшь, что на самом деле чувствуешь? — И что же я, по-твоему, чувствую? — проворчал Сынмин, стараясь не смотреть в его хитро прищуренные глаза. — О, думаю, ты знаешь ответ, — Айен насмешливо наклонил голову вбок. — Просто у тебя нет смелости признаться в этом даже самому себе.       Старший устало вздохнул и попытался сбросить с себя его руки. — Перестань. Ты давно должен был понять, что я не разделяю твоих чувств. Не стоит проявлять агрессию. — Агрессия? Это ещё не агрессия, хён. Я могу быть намного агрессивнее, если захочу. — И что ты собираешься сделать? Ударишь меня вместо груши? Будешь вести себя как твой… — А что? — нахально перебил его младший. — Знаешь, сегодня твоя хладнокровность меня не впечатляет. — Разбираться в моих чувствах — теперь твоё новое хобби, да?       Чонин самодовольно ухмыльнулся и опёрся руками о стену по обе стороны от его головы, отрезая путь к отступлению. — Нет, Минни, это не моё хобби. Я просто хочу, чтобы ты перестал так себя вести. — Как?.. Я просто…       Сынмин отчаянно краснел. Лицо Айена оказалось так близко, что он чувствовал его горячее дыхание на коже. — Что «просто»? — заметив смущение парня, Чонин приблизился и зашептал ему на ухо: — Просто не готов? Думаешь, я был готов к тому, что ты меня променял? Теперь я, как и ты, буду играть свою роль. Не пытайся меня отговорить.       Его голос — глубокий, уверенный, почти властный — прозвучал совершенно иначе. Сынмин слышал его таким впервые. — И кого же ты собираешься играть? Ревнивого друга или злобного врага? — старший пытался говорить спокойно, но голос предательски дрогнул. — Может, и того и другого… — Йенни, это не…       Сынмин не успел договорить. Айен внезапно притянул его лицо к себе и требовательно накрыл его губы своими. Запаниковав, Ким упёрся руками в грудь младшего, пытаясь оттолкнуть его, но тот отстранился не сразу, будто хотел любой ценой добиться реакции.       Наконец Чонин отступил и взял изумлённое лицо юноши в свои ладони. — Я просто хочу, чтобы ты понял: со мной лучше не играть. — Какого чёрта ты творишь? — сквозь зубы процедил Ким, отшатываясь в сторону. — Ничего особенного. Просто хотел посмотреть на твою реакцию.       Чонин неоднозначно пожал плечами, схватил со стула толстовку и быстрым шагом направился к выходу. — Айен! Это было неприемлемо! — возмущённо воскликнул Сынмин, окончательно теряя самообладание. — Да, но ты должен признать: у меня получилось вывести тебя на эмоции, — буднично бросил через плечо Айен. — До встречи, хён. Теперь у меня есть дела поважнее тебя.       Он сухо усмехнулся и скрылся в коридоре, оставив потерянного Сынмина в тишине тренировочного зала.       Нервно выдохнув, Ким опёрся спиной о бетонную стену и медленно сполз на пол. Закрыв пылающее лицо руками, он принялся считать до десяти, пытаясь успокоить сердце, которое всё ещё рвалось из груди.       «И когда он стал таким?» — Господи… Видимо, это у них семейное.