Анархия именующяяся войной

Арси проснулась с протяжным стоном. Она была во всё той же капсуле. Рядом ни души, на улице судя по её хронометру глубокая ночь. Боль действительно была сильной, она заставляла ее свернуться в рогалик. Какая-то тонкая, полая материя покрывавшая её создавало малый эффект прохлады. Это облегчало её ношу хоть на секунду, но помогало лишь временно. Она вжалась в поверхность койки. Её внутренности будто перемололи, а потом сунули обратно и подожгли. Корпус трещал по швам, грозясь разойтись как швы самодельной, тканевой куклы. Но по крайней мере, жар чуть отступил. Она хваталась то за Т-шестерню, то за искровую камеру, а иногда и вовсе за гироскопические блоки. Лазерное ядро трещало от раздражение, она была голодна. Ей было крайне неудобно двигать манипуляторами, они были непривычно длинными. Да она вся, была непривычно большой! Как эти голиафа только живут? Задавала она себе вопрос. Арси стонала от боли в тишине, никого совершенно. Куда же все делись, когда они так нужны? Трубки провода торчащие из корпуса, не улучшали ситуацию, только не позволяли двигаться раскрепощение. Она ощущала дискомфорт, раздражение протоплоти от простого контакта с внешним миром. На неё оказывалось моральное давление от самой себя. Она не ощущала, что она действительно красивая, она ощущала что выглядит как протоформа на которую еле как натянули хоть что-то. Она была уродлива, даже смотреть под одеяло не хотелось. Уж слишком страшно узреть новую себя. А осознание того, что рано или поздно её увидят окружающие были ещё хуже. На неё будут смотреть, как на самое мерзкое создание в мире. Но все будут делать вид что это не так, все будут претворяться и лживо говорить, что внешность не главное, что искра важнее. Случай с Фаерстар до сих пор не вышел из башки. Она грубо кричала на неё, истерила как идиотка. Арси ощущала себя обязанной ползать у неё в педах, моля о прощение. Она была раздражена, напряжена и тревожна. Внезапная смерть Тейлгейта, проблемы с Фаерстар, Хот Род который вроде пытается помочь, но так легкомыслен. И наконец, венец творения Юникрона: Саундаейв. Ей было одиноко, голодно, страшно, больно и обидно. У неё столько проблем, а решений нет. Тонкая струя жёлтого омывателя скатилась по щеке на платформу. Она притянула одеяло перед собой, сама не замечая как сделал что-то типа бугорка. Она приобняла его, а потом вжалась в него гребнем. Зарывшись в прохладном материале. Он молчал, успокаивал раздражение и ничего не делал. Он был уютным, как компания Хот Рода, но тихим и холодным как Саундвейв. Он был идеален, но не был живым, это просто кусок ткани, а она истеричка. — Ненавижу… — Тихо прошептала она. Словно шептала это на аудио каком-нибудь боту, который не осудит, который примет и поймет её в любом виде. Он даже не стал бы унижать её, ломать, но он не существовал, это просто её фантазии. А ей на ухо словно и истерично, хохоча кричали:"Скули но делай! Ты всё потеряла, идиотка ты моя!». Вот какими ей казались отношения с Саундвейвом, вот какой он был, какой была её жизнь. Теперь есть совсем не хотелось. Наоборот, хотелось загнуться здесь от голода, сгореть под струёй жаркого огня, попасть под дождь, упасть на минное поле, не рассчитать и выпрыгнуть из окна. С криком радости кинуться под град пуль. Она продолжала рыдать. Ранний рассвет полыхал на горизонте, как она в огне. Арси не могла его встретить, сил встать не было, как и самого желание. Четыре утра, все дремлют, а она как обычно смотрит в стену. Её разрывала боль, зуд по всей коже, жар вернулся, тревога о всех проблемах, о своей никчемности. А она лежала, да и смотрела себе в стену. Арси медленно моргала, поджидая момент когда появится кто-то из знакомых. Когда снова начнутся баталии за себя, и свою жизнь. И не зря. Свет граудбриджа прорезал тусклое освещение палаты. Саундаейв вышел из вороники, кажется его настроение было хорошим. Он подошёл к капсуле стуча по стеклу пальцем, проверяя жива ли она вообще. Араи заторможено, перевела взгляд на него. Он будто приветственно кивнул ей, после чего подошёл к дверям. Они раскрылись перед ним, его холод проник в помещении охлаждая её нагретый корпус. Она была немного рада, видеть этого ублюдка. Он присел к ней на платформу, на то же самое место что и в прошлый раз. Арси отнеслась к этому с опаской, что если он снова хотел ей навредить? Она вжалась в постель покрепче, подготовилась к удару. На ум автоматически пришёл тот случай с пощечиной. Фембот содрогнулась от очередной пульсации в области гироскопических блоков, неприятный зуд шёл вдоль спины. Он протянул ей манипулятор. Арси не стала отказываться, она хоть и боялась, но дурой не была. От него шёл холод, спасительный холод. Она покрепче держала одеяло на плечах, чтобы она не сползло вниз и не обнажила хрупкую оболочку. Арси привстала, встав на колени чуть наклонившись к нему. Её ладонь оказалась в его руке, теперь разница была не такой огромной, но отрыв в размерах всё равно был заметен. Он быстро подтащил её к себе, снова на колени. На сей раз, он уложил её спиной вверх. То есть она лежала на животе, это было неловко, но боли больше не причиняло. Аари собрала в кучу одеяло перед ней, образуя из него подушку в которую уткнулась подбородком. Пальцы играли с её формами, манипуляторы не желали отпускать, плотно сплетенный кусок ткани. Внутренности перевернулись, оказалось так лежать с таким диагнозом было гораздо лучше. Учитывая что её живот не прикасался не к чему, опираясь только магистралью и бёдрами об его педы, расставленные в позе для медитации. Но зуд не пропал, новая протоплоть всего так чесалась? Она размяла плечи, ерзая торсом чтобы хоть как-то облегчить свою ношу. Кажется Саундвейв воспринял это не совсем верно, он оценил это как приглашение в действиям. Связист медленно, осторожно убрал ткань со спины, она не шевелилась. Арси просто была в парализующем ужасе. Манипулятор медленно поглаживал спину. Холод бережно проходился по раздраженным участкам протоплоти, словно гладил миникона чес слово. Ком в горле застрял уже давно, но даже сейчас она молчала. Страх быть мёртвой, лежать здесь после пережитого был огромен. Каждый раз, при каждом движении пл ней шли мурашки. Мерзость, мерзость в его движениях, в молчание, в мыслях переполненных похотью в его шлеме. В том, что это успокаивало зуд и позволяло расслабить корпус, но не разум. Хотелось ударить его, а потом убежать но всё равно ощущать приятную мерзлоту на спине. Одно без другого невозможно, это было известным фактом для неё. Она вжалась фейсом в подушку, когда стыд, ощущение того, что теперь она окончательно будет проглочена позором превысили весь здравый смысл. Она не могла так. Попытка вырваться, сделать рывок наружу и выбежать в коридор, счетно. Он держал её крепко, как рыбак только что клюнувшую на удочку рыбу. Она трепыхалась в его манипуляторах, когда он со всей силы прижал её к себе. Когда протоформа хрустнула, под натиском манипуляторов. Он держал её в нелепых, мёртвых объятиях не желая отпускать. Одеяло с визгом порвалось на две неравные части. Такой же визг издала и она, такой же ироничный я такой же горестный и словно умирающий. Вот только, она то не упала на холодный пол, она выжила и её ждала участь гораздо страшнее. Разве не вот он, истинный ужас, сойтись с ним в соитии после стольких мучений. Манипуляторы были до хруста сжаты кабелями, они сплели из вместе, придавая форму креста. Закинули из ему на шею, теперь казалось будто они обнимаются. Обнимаются так, чтобы её фейс скривился в боли, мольбе о пощаде, желание сбежать. — Пожалуйста Саундаейв..... Я люблю тебя, но я не хочу этого… — Говорила она в надежде, что это сработает. Что он отреагирует на её слова, смягчиться и в качестве извинений потрется щекой об её. Но этого не произошло, он лишь опрокинул их на платформу. Вжимая несчастную спиной в металл. Он был возвышен над ней, приподнят на конечностях. Сама же Арси ощущала несчастную боль. Болело всё, органы, кожа голова, конечности. Его манипулятор медлительно прошёл по внутренней части бедра. Кабелями он оторвал провода, трубки торчащие из спины. Пощады ждать не стоило, он был в хорошем настроении, решил как-то отпраздновать очередной триумф… Корпус трещал от всевозможных болей, от туши навалившейся сверху. Казалось он мог залезть в искру, и даже её изнасиловать. Кстати об этом, сейчас он и практиковал это. Колени плотно сжатые в тонкую талию сикера, насильно скрещенные вокруг его шеи манипуляторы, а главное фейс. Такой несчастный, такой неживой. Она старалась держать всё в себе, что было весьма затруднительно с таким партнером, он не понимал слов «нет». Ему было плевать. Кабели оплетали корпус, с одной стороны охлаждая его, а с другой больше направленные на то чтобы её унизить. Благодаря нему, она пала в своих глазах, как карточный домик. Его манипуляторы крепко держали её за спину и талию, не позволяя двинуться. Руки были сцеплены меж собой кабелями, а педы сведены в коленях вместе, чтобы попытаться причинить ему боль. Его шлем, вжимался своим визором ей в шейный сустав. Выдыхая запах, пропитанный чужим энергоном и медикаментами. Резкие, причиняющие и боль и удовольствие толчки, не ритмичные движение в такте известном ему одному. Она даже подстроиться, чтобы снизить боль нн могла. Ей было противно от него, но ещё противней было от самой себя. Ей действительно нравилось, нравилось в каком темпе всё шло, бессилие перед кем-то, ощущение себя до ужаса хрупкой с хоть кем-то. И несмотря не на что, она ощущала неуловимый каплю любви. По щеке заскользил омыватель. Она уткнулась фейсом ему в плечо. Так легче скрыть стыд, удовольствие, желание реального участия в процессе, стоны. Больно, но приятно, мерзко, но так хорошо, но так, так по неправильному. Она просто кидала редкие фразы «Хватит», «Мне больно», «Я устала». Ей не хотелось этого, ей было больно, противно, она ощущала себя грязной как никогда. Но ему ведь плевать, так всегда было и останется. Она не знала что с ней, как себя вести. Хотелось оттолкнуть его, но разве она не ощущала себя хорошо, в его неловких объятиях? Пока она раздумывала об этом процессе шёл дальше. Его манипулятор ерзал по спине, приподнял её, усаживая в полусидячие положение. Сама Арси не двигалась, слишком больно. Мех ними скользили тонкие искры напряжение. По корпусу и фейсу так хладоген, она так устала, просто хотелось спать. А вот по нему, такого сказать было нельзя, он хотел большего. Его пальцы ловко скользили меж пространство где, когда находились крылышки. Арси выгнулась животом вперёд, прижимаясь магистралью к его, оптика чуть расширилась. Она вжалась покрепче в его плечо, пряча там свои уставшие от недосыпа, заплаканные от боли и стыда окуляры. До его аудио, дошли подавленные стоны. Нельзя было понять какому именно ощущению они принадлежат, отвращению, удовольствию или боли. Он показал ей настоящую любовь, с хладагентом, грязью и плазмой. Вхождение не сбавляли темпа. Она ведь даже не подготовилась к этому, так что приходилось туго во всех смыслах. Наконец энергон смешавшийся с плазмой стек на платформу по внутренней части её бёдер. Он не спешил выпускать её из объятий, ласки продолжались ещё какое-то время. Он стояла на коленях, прижимая к себе размякшее тельце Си. Его манипуляторы охватывали весь, хоть и увеличившийся корпус, достаточно легко. Арси висела как тряпка, не двигалась потому что сил на это не осталось. Он уложил её на спину, так ровно словно она была коллекционной куклой. Сам мех тоже лёг рядом, прямо, задумчиво глядя в потолок. Она бы хотела, чтобы он ушёл обратно к себе. Но остаться одной, в холодной постели не хотелось. Арси медленно, чтобы не навредить себе согнулась в позу эмбриона, предварительно отвернувшись от неё. Ком из горла вырвался, теперь она тихо рыдала. Она помнила, кто рядом с ней и что ему не нравится когда при проведение его "любви", отвечают слезами. Порт был разорван, какие-то внутренности, кажется были затронуты и теперь пульсировали от боли. Всё липло, от протоплоти, до защитных пластин. В горле пересохло, хотелось освежить его чем-то. Её шею обхватил манипулятор, это было предупредительным жестом. Арси прекратила самоутешение, повернулась к нему расправив корпус. Он одобрительно кивнул прижав её к своей груди. Хотелось кричать на всю планету "Я НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ!" Обидно. Она ощущала, что её тело не принадлежит ей, что теперь она по-настоящему "грязная", что жизнь не будет прежней. Она ощущала гнев и стыд в одном флаконе. Она так ненавидела его, но так стыдилась хотя бы заглянуть в визор. Так унизительно, она даже слова сказать не могла. В голове, перед оптикой то и дело мелькали его образы, кричащие о том чтобы она бежала. Тяга к отпору была невыносимой, как и страх быть задушенной. Она не знала, что на неё тогда нашло, почему застыла наверное просто испугалась. Всё это повторялось, каждый момент как запись видео в голове. Она не могла избавиться от этих навязчивых мыслей. У неё было ощущение, что весь её корпус огромная, болевая опухоль. Боль, замирание конечностей в неожиданный момент, и магический страх. Этот механоид заставил её почувствовать, что он может делать с её корпусом всё, что ему хочется. Она ощущала себя совершенно беззащитной, и уязвимой. Она ощущала себя никчемной. Она находится в состоянии шока, она чувствовала что если заговорит то это будет безэмоциональный бубнеж. Эти мерзкие сцены длившиеся чуть больше пятнадцати кликов, всё время мелькали перед оптикой. Она помнила всё в мельчайших деталях, каждая подробность. Всё это будто зациклилась. Её мысли сконцентрировались то на этом, то на навязчивом желании помыться. Отмыть от себя все следы, данного происшествия, будто это чем-то могло ей помочь. Дверь со скрипом приоткрылась. Арси замерла, оптика расширилась в ужасе. Саундаейв медленно встал с койки, смотря на того кто потревожил их покой. Рэтчет не до конца понявший, что здесь происходит уставился на них стоя в приоткрытых дверях. Саундаейв, казалось бы по облегченному вздохнул. Он поднял с пола лёгкое одеяло, бережно укрыл им севшую на колени Арси. Он закутал её, после чего дал в манипуляторы его кончики. Он прильнул динамиком к красному камню у неё во лбу, а после снова открыл граудбридж. Перед уходом, он обернулся к ошарашенному медику, и приставил к динамику указательный палец. Жест о том, чтобы он молчал. Он ушёл. Рэтчет медленно повернул к опозоренной фемке шлем. Арси опустилась на платформу, манипуляторы упёрлись а кровать, она всё ещё была на коленях просто теперь согнулась как при низком поклоне. Он пялился на нее. Оглядел её окружении, и мерзкая гипотеза оказалась правдой. Чуткая к реакциям других ботов о правде, Арси не смогла не закричать на него сквозь рыдания. — Не смотри на меня! Просто не смотри! — Кричала она кутаясь в кусок оборванного одеяла крепче. Саундаейв втоптал её в грязь, обтер об неё педы и показал другим. Арси прижала манипулятор к маске, сорвала её прочь и просто начала рыдать хватаясь за фейс. Она обнимала себя, старалась выжать весь позор, как крем из тюбика. Как полагается, счетно. Он считал её грязной, он считал её позорищем всё было видно по его фейсу. Он испытывал к ней отвращение. Ну Арси так думала. — Хочешь в душ? — Мягко спросил он. Это была не та реакция которую она ожидала, он словно знал как себя вести с ней. Как правильно помочь. Но она не хотела ему доверять. Паранойя пожирала её, вдруг он потащит её к Саундвейва? Вдруг, много каких вдруг. Противоречие метались в ней. С одной стороны хотелось смыть с себя всю грязь, а с другой её ведь могли предать. Арси тихонько кивнула. Она встала с места, не снимая одеяла поплелась за молчащем мехом по коридору. Буквально в нескольких дверях о её палаты, был душевая. Это было фемское отделение. Она без слов зашла в душевую, выбрала последнюю кабинку и заперлась. Полное уединение. Шанс подумать о случившемся. Одеяло спустилось с плеч. Она настроила очиститель на самый холодный режим, это не должно было причинить ей боли. Очиститель лился на неё из крана сверху. У неё началась истерия. Непрерывный, надрывистый крик смешанный с самыми несчастными звуками на которые она только способна. Смятение заставляло её бить по стенам, словно она была в клетке. Тошнота, приступы рвоты, плач, крики, боль, флэшбэки, оцепенение замешательство, отрицание и ненависть к своему корпусу. Временами, истерика переходила к паническим атакам. Она сидела на полу, тряслась. Весь омыватель исчерпан, голос сорван, новая протоплоть покрыта порезами и синяками. Она всё ещё ощущала себя грязной, как бы не оттирала себя жертвой губкой, сколько бы мыльного очистителя не использовала. Она была не просто грязной, теперь она ощущала себя грязью вот и всё. Она открыла двери, одеяло оставила там. Оно намокло и теперь было не работоспособным. Рэтчет ждал снаружи, он не стал к ней прикасаться или что-то говорить. Проводил до комнаты и на сегодня же назначил ей операцию по установке протезов, а заодно дополнительных осмотров. А то есть собирался помочь ей с телесными ранениями, которые ей оставил Саундаейв.