Карп, который смог стать драконом

* Шэнь Цзю *

      — Предупреди своих, чтобы даже не думали устраивать похищение невесты.       Шэнь Цзю охнул, схватив себя за щёки. Он совсем забыл об этой традиции: гости невесты, чтобы получить выкуп у жениха, крали её на свадьбе, а учитывая отношения между их школами и безбашенного Лю Цингэ…       — Небесные боги! — Шэнь Цзю беспомощно посмотрел на мужчину и, подхватив в кулак все четыре слоя длинного подола, бегом бросился разыскивать «своих». Слава богам, он не поддался провокациям будущего мужа и на нём были штаны.       За Юэ Ци он был почти спокоен — тот не склонен совершать глупости, а вот Лю Цингэ…       На просторном дворе дворца, казалось, собралась вся школа. Шэнь Цзю замер на площадке лестницы и всматривался в толпу, поминутно кивая приветствиям. Вытягивая шею, он пытался разглядеть светлые цвета Цанцюн. Нашёл.       На тренировочной площадке народ стоял уж очень плотно, он пулей кинулся туда, ловко проскальзывая между учащимися. Ученики переругивались, а из центра раздавался знакомый голос.       «Лю-шиди, куда ни заявится, непременно устроит драку», — раздражённо думал Шэнь Цзю, пробираясь сквозь толпу. Разборки следовало немедленно прекратить, им ещё скандалов на свадьбе не хватало.       — Шэнь-шисюн, — улыбнулась заметившая его ученица, — Вы такой красивый.       Все, кто был рядом, обернулись и замерли. Шэнь Цзю смутился, но не подал вида.       Мысленно он выругался — опять забыл посмотреть в зеркало.       Гунъи Сяо был здесь, Шэнь Цзю нашёл его глазами и облегчённо выдохнул, парень был выше на полголовы большинства учеников и совсем не уступал ростом Лю Цингэ. Наконец-то его заметили, и ругавшиеся парни замолчали, вытаращившись на него.       Теперь обернулись все.       — Шэнь-шисюн здесь! — разносился громкий шёпот, — такой красивый.       Толпа расступилась.       — Как ты мог?! Бросить нашу школу и выходить замуж?! — Лю Цингэ смерил его презрительным взглядом.       Шэнь Цзю словно заново прочувствовал каждый драгоценный слой — его наряд стоил дорого, это он и увидел в глазах боевого брата.       «Лю Цингэ в своём репертуаре, невоспитанный дикий грубиян, да ещё и завистливый. — Шэнь Цзю насмешливо фыркнул в сторону. — Даже интересно, он всегда был такой? Приглашение на свадьбу Лю Цингэ получил от меня! Я — единственный человек в красных с золотом одеждах, какие ещё подсказки ему нужны?!»       — Ты выходишь замуж?! Ты же парень! — Лю Цингэ смотрел круглыми возмущёнными глазами.       «И что с этим глупцом делать?»       Даже всегда сдержанный Гунъи Сяо уже взялся за меч, а за спиной раздался недовольный ропот:       — Он смеет оскорблять нашего шисюна в день свадьбы!       Ученики Хуаньхуа стояли за него горой, и это наполняло душу теплом.       Шэнь Цзю хотелось потереть переносицу. Каждый раз, когда он сталкивался с агрессивной глупостью, единственное, чего он хотел — это как следует отходить невежу бамбуковой палкой.       Но этот цирк пора заканчивать. «Короткие простые фразы,» — мысленно напомнил сам себе Шэнь Цзю.       — Да, Лю Цингэ. Я — выхожу замуж. Я — младший супруг. Это моя свадьба. Ты получил моё приглашение.       — Ты?! Жена?!       А вот это уже похоже на оскорбление! Шэнь Цзю зло сузил глаза, жалея, что Сюя на свадебном наряде не нашлось места, и прикидывая, не одолжит ли Гунъи Сяо ему ненадолго меч. Он давно хотел ознакомить пустоголового шиди со своими навыками боя.       — Вы действительно сомневаетесь в мужественности моего супруга и хотите лично в ней убедиться? — Раздался ехидный голос, в котором тонко чувствовалась издёвка.       Лао Гунчжу. Ученики захихикали.       Шэнь Цзю с удовлетворением отметил, что глава ордена Хуаньхуа всё же выше рослого Лю Цингэ.       Он уже научился различать такие разные взгляды собственного почти-мужа. Сейчас тот откровенно веселился и смотрел на Шэнь Цзю тем особым взглядом разделённой на двоих тайны. А в голове зазвучал тот давний разговор:       — Кто осмелится назвать двух сильнейших бессмертных обрезанными рукавами, кто рискнёт высмеивать их?       Этот глупец нашёлся, а Шэнь Цзю не чувствует ничего, кроме желания рассмеяться в голос и, быть может, ещё и отлупить зарвавшегося шиди.       Как всегда вовремя в толпу ворвался Юэ Ци, он положил руку на плечо Лю Цингэ, вынуждая его закрыть свой глупый рот.       Он приносил извинения и надеялся, что досадное недоразумение не испортило настроения присутствующим. Ученики Хуаньхуа не выглядели удовлетворёнными, но тут появился глава Цюндин и забрал обоих своих учеников. С этим уже было ничего не поделать, да и устраивать драку на свадьбе… Но Шэнь Цзю краем уха услышал пару планов, как они разберутся с учениками Цанцюн после.       «И с этим ещё возиться — слава богам, не сейчас, а потом.»       Все расходились, Шэнь Цзю не заметил, как к нему подошёл настоятель Уван и неприятным голосом произнёс:       — Какая головокружительная карьера, Вы — многообещающий юноша. Не прошло и года с нашей последней встречи, а два ордена готовы устроить драку ради Вас. Какая зловещая красота.       — Ещё хоть слово скажешь моему молодому мужу — и я отрежу тебе то, чем ты и так не пользуешься, старый друг! — Вот теперь Лао Гунчжу не шутил. Он говорил тихо, быстро и совершенно спокойно, но был в полной ярости. От такого старшего супруга захватывало дух и поднимало волоски дыбом — муж защищал его и был столь грозным, что всех ещё остававшихся просто вынесло с площадки, а настоятель Уван побледнел.       Шэнь Цзю знал, что не должен указывать главе ордена, но он теперь почти младший муж, это и его ответственность тоже. Юноша положил ладонь на рукоять чужого оголённого на треть меча и прошептал:       — Наша свадьба.       Лао Гунчжу словно опомнился:       — Не испытывай моё терпение, Уван! Ты меня знаешь! — И, взяв Шэнь Цзю за руку, мужчина удалился.       Он потащил его в свои покои, и никто не осмелился с ним спорить.       Шэнь Цзю же задумался. Из-за него начнётся война? Не всякая красота была мила сердцу, есть и про́клятая — она приносит только горе и разрушение.       Лао Гунчжу дошёл до своей спальни и усадил Шэнь Цзю на высокий комод, а сам обнял, положив подбородок ему на плечо.       — Тебя такого и не поцеловать толком, — сказал он, щёкотно касаясь уха.       — Из-за меня начнётся война школ?       Мужчина вздохнул, отстранился и посмотрел прямо.       — Вполне возможно. Помнишь, я говорил, что ты — самое ценное, что есть во всей паршивой школе Цанцюн. Боюсь, сегодня это поймут все.       — Но я…       — Не бери в голову чужие глупости, ты не про́клятая красавица, которая несёт беды и разрушения, ты — самый талантливый заклинатель своего поколения.       — Что они сделали с моим лицом? — Шэнь Цзю чуть не плакал, — я не красавица!       Про «лучшего совершенствующегося поколения» он думать отказывался, А-Гунчжу любит его, поэтому пристрастен. Все знают, что лучший заклинатель их поколения — это Юэ Ци.       — Ты самый красивый человек, какого я когда-либо встречал.       — Не путай и не отвлекай меня, где зеркало?       Мужчина отошёл на мгновение, покопался в ящиках, а потом вернулся, протягивая круглое зеркало на длинной ручке.       Шэнь Цзю заглянул в него и удивлённо приоткрыл рот — с медной поверхности на него смотрела лунная фея с большими зелёными подведёнными глазами и бледной сияющей кожей, длинными чёрными ресницами и бровями вразлёт.       — Это не я, — Шэнь Цзю стало обидно до слёз, — это их женские штучки: притирки всякие и краски. Мне надо умыться!       — После церемонии, — Лао Гунчжу перехватил и теперь медленно целовал его руку, — всё, что захочешь, но позже. Только, боюсь, это не поможет.       Мужчина и не думал с ним спорить, но улыбался глазами.       — Не смотри так, я знаю эту твою улыбку. Нам о войне надо думать, а не об этом. — Шэнь Цзю надеялся, что не покраснел, ведь поцелуи ладони стали жаркими. — Как несвоевременно.       — Ты прав, война нам сейчас совсем не нужна.       А-Гунчжу встал, как прежде, между его ног, и прижал к себе, прошептав в ухо:       — Нам надо думать о твоём совершенствовании, а значит, «это самое» делать как можно чаще.       Шэнь Цзю раздражённо зашипел, отталкивая мужчину:       — Ты невозможен.       Лао Гунчжу рассмеялся и чмокнул его в нос.       — Не думай о дурном хотя бы сегодня. Повеселись, а со всем остальным мы разберёмся позже.