"Осколки ретро" (Зеркала-3)

      Умотанные дорогой, которая в конце пути совсем испаскудилась и на обычной машине, а не внедорожнике мы бы застряли в грязи, мы ввалились в дом поздним вечером, побросали сумки и, сжевав пару сухих бутербродов под пару рюмок тиллевского коньячка, рухнули спать.       Зачем Скай поехал с нами в этот раз, я не понял — Рихарда с Тиллем аж трясло от близости друг друга, они так давно себе не позволяли таких загулов, Тилля же всё время носило по всему миру. Но Ская так и вело от одного присутствия рядом Тилля, а меня — от лёгкой ебанутости ситуации.       Я был немилосердно отправлен к Скаю под бок, впрочем, мы с ним не возникали, понимая, что Тиллю с Рихардом хочется побыть вдвоём.       Почему Тилль держал в доме скрипучую старую кровать с железной спинкой и тяжелой периной, и до сих пор её так и не выбросил, хотя в его комнате стояла вполне современная и удобная, я догадывался — чтоб отваживать назойливых гостей или наоборот, чтоб кто то типа нас, молодёжи, проникался «настоящим сельским духом». Хотя когда при каждом шевелении под тобой чтото нещадно шуршало, шаталось или ты проваливался в яму — спали на ней в особых случаях, как сегодняшний. Но вырубило нас моментально.       Я проснулся уже один. Лень было даже шевелиться, но пришлось вставать разминаться-умываться. Вода в кране оказалась ледяной, но взбодрила.       На кухне уже возились свеженькие отец с Тиллем, как обычно, перекидываясь колкостями, понятными только им, кайфуя друг от друга и соображая немудрёный деревенский завтрак. Правда по понятиям папы Тилля «простая» еда обязательно должна была быть поймана им в дикой природе или сорвана с грядки, раз уж он приехал в деревню, да ещё с отцом. Часть программы была выполнена — рыба утром наловилась как бы сама собой, Рихард был подозрительно мил и ласков. Встали они явно рано оба.       Лохматый сонный Скай путался у них под ногами, пытаясь выпросить лишний стаканчик кофе, чтоб проснуться окончательно. Свой кофе я успел утащить у него из-под носа и устроился на стуле, наблюдая за ними и примериваясь, поискать бутерброд или подождать.       — Малыши, кыш отсюда на улицу. Имейте терпение. А то сейчас помогать заставлю. — погрозил нам ножиком дочищающий улов Тилль. Отец заржал и сунул Скаю миску с овощами. Ская перекосило.       — Рихард, ты нас со своими плейбоевскими козочками и козликами не путаешь? Травы твоей я с радостью съем, но попозже. Кофе ещё налей, руки у меня трясутся, струны и кнопки не чувствуют.       Рихард, сделавший пару глотков из своего стакана, прижался сзади к Тиллю, легко поцеловав того в шею. Тилль дёрнулся и ему тоже погрозил ножиком.       — Риха, рыбка моя, хочешь, чтоб я тебя за пиранью принял?       — Ты и так часто удираешь как ошпаренный от меня.       — Так это, чтоб ты мной не пообедал. Зубки и коготки у тебя острые, родной. Сейчас еду приготовим — я расслаблюсь, обещаю. Скай, да налей ты себе кофе, не майся. Или в холодильнике пиво поищи. И мне зацепи бутылочку.       Скай взлохматил волосы и побрёл к холодильнику, вытащив оттуда несколько бутылок. Рихард, бросив на него взгляд, сжалился и налил ему кофе в самую большую чашку.       — Забирай свой кофеин или иди отсыпайся.       — Выспишься тут… Тилль, шайссе, дай другое одеяло! Я чуть в твоей перине не задохнулся этой ночью. Не говоря уже про клопов и сырость. Ты когда последний раз всё перетряхивал? — пожаловался Скай.       Отец с Тиллем переглянулись и заржали.       — А вы что, всю ночь дрыхли? Эх, молодёжь… В комоде поройся, в комнате. — откликнулся Тилль, наконец дочистив рыбу и вымыв с наслаждением руки, приложился к пиву, успев шлёпнуть отца по жопе и дать ему лёгкую любовную затрещину за то, что тот снова ненароком потёрся об него.       — Риха, ты-то что орёшь на голодных парней? Сейчас перекусим и я ещё в лес думал сходить, грибы поискать да к леснику и охотникам заглянуть. А вы как раз перинки посушите во дворе. — повернулся к нам Тилль.       — Сходим. — откликнулся отец.       Мы со Скаем выпали в ахуй. От нашего упёртого горожанина мы такого не ожидали.       Скай любил дикую природу, как и Тилль, я любил побродить вокруг озера и посидеть на бережку, а отец раньше никогда не рвался на такие прогулки, предпочитая телик, но этот раз ему явно хотелось подольше побыть рядом с любимым.       На сковородке аппетитно шипела яичница, на второй — мелкая тиллевская рыбёшка, на столе аппетитно нарезанное деревенское сало и приличные ломти какогото копчёного мяса, не иначе кабаньей ноги, деревенский тёмный свежайший хлеб, ноздреватый соленый сыр и жёлтое масло и сливки в глиняном кувшинчике, нарезанные крупно овощи, в общем, всё как положено в деревенских ебенях. Давно уже не видел я такого расслабленного отца, который беззастенчиво таскал рыбку со сковородки у Тилля под носом, а тот снова шлёпнув его по заднице, наблюдал, как тот довольно облизывает пальцы.       Маленько прихеревший Скай обозревал в лёгком недоумении это деревенское изобилие.       — Тилль, ты не иначе ограбил фермера или охотника? Когда успел? — тот ехидно ему подмигнул.       — Так вставать пораньше надо, малыш. Пока вы сладко сопели под перинкой, мы с герром Круспе успели со знакомыми пообщаться: сами рады были всё принести, пока я рыбу ловил. Немцы вы, мать вашу, или кто? То суши с сашимами вам подавай, то пиццы с пастами да фри вместо стейка.       — Тилль, ты и сам не чужд модным веяниям в кулинарии. Рекламу веганбургеров видели, помним. — отозвался Скай.       — Не чужд. Но если я в джунглях Амазонки и соблазнился филе крокодила и парочкой сушёных сверчков, то в Германии стоит жевать пластик только когда платят тебе, а не ты. — Тилль аккуратно оторвал башку очередной рыбёшке, вытащил кости и сунул её Рихарду. Тот покосился на него и на нас, но рыбу съел.       Мы со Скаем задумчиво посмотрели на своих рыбок и переглянулись: приколоться — повторить жест было заманчиво. Но подставляться под обстёб нам не захотелось.       — Тилль, а крокодил вкусный? — спросил Скай.       — Да как сказать… Горячий ничем не хуже свинины или курицы, которых кормили рыбным кормом. Холодный — условно съедобный, тухлой рыбой отдаёт. А вяленый — самый раз погрызть на привале, когда подкрепиться чем то надо. Тем более, когда есть вероятность, что вон тот плавающее бревно-чемодан возьмёт и откусит тебе ногу, самому откусить от его друзей вполне бодрит.       — Кровожадным ты стал там, однако. — вклинился Рихард, доевший наконец свой салат и жалобно рассматривающий очередную рыбку. Тилль поймал его взгляд, засмеялся и снова подсунул ему кусочек. Ещё один кусочек отправился под стол, тиллевскому Шнапсу, который, преданно положив башку Тиллю на тапок, ждал своей порции, изредка постукивая хвостом.       — Ко всему привыкаешь, родной. Я ж тебе и сувенирчик привёз, ты же у нас не просто так историей гондонов заморачивался, когда "ОК" писали.       — Тилль! Ты вообще о чём?       — Как о чём? Четыре тысячи лет назад гондоны придумали кто? Египтяне. А из чего? Правильно, из кишки крокодила.       — А египтян ты где на Амазонке нашёл?       — Так крокодилы и туземцы везде почти одинаковы, а уж торговцы сувенирами тем более. Поспрашивал, нашли. Куда ты его закинул? Или размер не подошёл? Так гандон же не на самого крокодила меряли. — невинно подмигнул Рихарду Тилль.       Отец явно начинал заводиться, а мы со Скаем прятали ухмылки, т.к никто никогда не знал, до каких пределов можно злить Рихарда. Что на Тилля он долго не дуется, это да, но попасть под его горячую руку или шпильку нам не хотелось. Да и объелись мы уже однозначно, сейчас самое милое дело — допить кофе и побыть благодарными слушателями.       — Зная тебя, ты гандон и крокодилу примеришь!       — Э, нет, mein herz, это когда я любил резинки? Это вы с Олафом в своё время чуть не дрались, кому ж он достанется, вон тот, с шипами, чтоб очередную девушку перепугать. Да и у несчастных рептилий мало того, что стояк постоянный и спрятанный в пузе, так ещё аж целых семь сантиметров. Знакомые цифры?       — Знакомые, читал. — усмехнулся отец.       — И что ты там читал? Это ж кто тебе так отомстить-то решил, что такие слухи годами циркулируют? Меня твои самые отбитые фанатки уже достали: да что, да как, да сколько, да что ж так мало, да как Ришеньке, бедному, с таким живётся? Я им всегда отвечаю — для минета в самый раз, а остальное выясняйте у него сами. — ржал Тилль.       — Вот не думал, что ты это запомнил. Мы-то с парнями просматривали фанатов, чтоб понять, что они от нас ждут.       — Что, что ждут, что ты как маленький? Треш да секс, политые романтикой. Иного не дано. Я тебе что всегда говорил? От «личного» на сцене — меня увольте, и от ваших лирических соплей тоже. Захочу — и поцелую, и пристану, и выебу, ах, тебе на людях хочется — да легко. Только потом на меня не обижайся. Своими настоящими чувствами я не спекулирую. — резко перестал отшучиваться Тилль и стал собирать со стола, а Рихард потушил окурок и стал ему помогать.       Так, значит урок зоологии с анатомией закончен, можно потихоньку сдвинуться и поваляться перед теликом, глядя на городскую суету только на экране. Или подремать.       В отличие от загона, в котором мы спали со Скаем, гостиная была слегка осовремененная, с удобным диваном и неизменной плазмой, но на этом цивилизация заканчивалась. Хотя старое обшарпанное пианино в углу отлично вписалось в немудрёный интерьер.       Невольно на ум пришёл Алька со своими дощатыми полами, камином и керосинкой с корытом. Непрошеное воспоминание о его настойчивых губах и члене отозвалось у меня внутри лёгкой дрожью, от чего я непроизвольно облизнулся. Подняв глаза встретился, ну конечно, с взглядом папы Тилля, который понимал всё и всегда с полувзгляда. Но я не мой отец, чтобы меня сканировать, блять.       Правда похоти я в нём не уловил, спасибо незабвенному Шпенглеру, который приучил нас в этом разбираться. Скорей уж лёгкое недоумение, куда ж меня так повело-то, не с пары банок же пива.       Рихарду всё было по фиг, кроме клавира, с которого он вытер пыль и нежно прошёлся по клавишам тихой мелодией. Тилль облокотился на его стул и теперь уже сам поцеловал его в макушку и чтото шепнул ему на ухо. Мелодия, наигрываемая отцом, стала громче, оставшись такой же нежной, и немного тоскливой. Бравурных маршей я от них, конечно, сегодня не ожидал, но и грустить както сейчас не хотелось.       Скай уткнулся в свой смарт, отвечая на сообщение, потом открыл ноут и полез в свои записи, нацепив наушники.       Один я остался не у дел и пошёл на улицу, покурить. Смотреть на музыкальных герров уже подзаебало, не говоря уже о том, что в любой момент они могли сменить пластинку и разораться друг на друга благим матом, особенно когда это касалось их любимой музыки или чего-нибудь более творчески-насущного, хотя в отличие от нас со Скаем ночь они провели явно удачную и пока стебать друг друга им не хотелось.       Ноябрь всё же давал о себе знать, было свежо, но приятно сидеть на лавочке, несмотря на хмурившееся небо и лёгкий ветерок. В полусухой траве чтото зашуршало и я увидел ежиное семейство, гордо топающее по тропинке. Шугать их я не стал, наблюдать за ними было забавно, за гордо шествующей мамашей и семенящими за ней мелкими ежатками. Шнапс ещё не успел обратить на них внимание, так как был занят общением с хозяином, а то и пытаясь подпевать отцовской игре на пиано, от чего отец сбивался с ритма, а Тилль ржал и предлагал ему взять Шнапса в Эмигрейт бэк-вокалистом, так как поёт он не хуже чем отец и внесёт новые краски в вокал и отцовский новый состав.       Скай вышел и шлёпнулся рядом со мной.       — Ты чего сбежал? Фильма приличного не нашёл? Я свои дела закончил, да и заебался уже работать.       — Подышать свежим воздухом.       — Пополам с табаком? — Да какая разница? Природолюбы сейчас в свои леса свалят, а мы ещё поищем какой нибудь триллер. Или ты с ними собирался?       — Нет. Мне б выспаться. Работать с твоим отцом иногда утомительно. Да и восторгаться каждым облезлым кустом не хочу, особенно когда Рихард к Тиллю подлизывается.       — Это уж точно. Но походу Тилль нас чем-то озадачит, чтобы мы спокойно не сидели, знаю я его. — отмахнулся я.       Из дома вынырнули Тилль и Рихард, уже в старой камуфляжке и обтрёпанных адидасах. Рихард трендел по телефону с Кирой, Тилль подмигнул нам, присев рядом.       — Парни, как насчёт сад почистить, листья убрать? Разомнётесь, а мы к тому времени вернёмся. — подмигнул нам Тилль. — Перинки тоже можете вытащить и проветрить, раз считаете, что на вас ктото ночью покушался.       Вот кто бы сомневался. Но почему бы и нет? В саду у матери я с удовольствием иногда работал, помогая ей то полить лужайки с цветами, то косил, то так же сгребал листья и сухую траву. Скай тоже проникся, впрочем, не забыв глянуть на Тилля несчастными глазами.       — Сделаем. А дрова для камина у тебя ещё есть наколотые? А то костры палить у тебя не положено. — спросил Скай.       — Дров как раз хватает. Или ты хочешь посильней размяться? — ухмыльнулся Тилль. — Скай ухмыльнулся ему в ответ, легко потянувшись. Так, эти переглядки мне что-то не нравятся. Хорошо ещё, что отец увлечённо орёт по телефону и не видит, как Ская кроет от этого пристального, с лёгкой подъёбкой, взгляда герра Тилльхена.       — Да нет, лёгкой нагрузки вполне хватит. Грабли в сарае? — вклинился я.       — Где ж им ещё быть. Найдёте. И рабочие штаны тоже в комоде можете поискать, если вам ваши модные жалко. Риха, выключай смарт. Я тебя и лесную тишину послушать хочу, а не твои вопли в мобильник. — снова шлёпнул Тилль по заднице отца. Тот усмехнулся, стукнул его по плечу и подобрал котомку.       — Пошли, mein herz, пошли.       Под десятком раскидистых садовых деревьев и кустов вокруг дома листьев насыпалось не так уж и много. С час мы повозились, чтоб сгрести небольшую кучу листьев и сухой травы. Скай шлёпнулся в эту кучу, вытянув ноги.       — Вот люблю эти осенние запахи. А мешки для мусора у него где, в сарае я их не заметил? — я усмехнулся в ответ.       — С чего ты взял, что эти мешки у него есть? Он так и бросит здесь листья. Шнапсу будет чем шуршать, пока в компост не превратятся.       — С кем он Шнапса оставляет, когда уезжает?       — Смотря куда и насколько едет. У Гитты в основном. Может и с собой взять, но это нечасто.       Мы снова переместились на удобный диван. Скай, обняв подушку, задремал, а я щелкая по Нетфликсу, включил последний сериал, в котором играл Алекс. Забавно, ничего не скажешь, Алекс старался выглядеть драматическим актёром, впрочем, поумничать он всегда любил. Но на середине второй серии меня тоже сморило: сериал оказался не только слегка затянутым и занудным, но ещё и с политическим зелёным уклоном.       Проснулись от шума, который издавали наши лесовики, как всегда, переругиваясь на одним им понятную тему, и уже гремевшие на кухне посудой. Снова потянуло свежесваренным кофе, запахами из духовки, довольный Тилль уже цедил своё пиво, а не меньше довольный отец пил вино.       Развлеклись они походу уже и в лесу от души, впрочем, не забыв про продукты. Супермаркета под боком здесь отродясь не было, но лесные братья Тилля явно были рады снабдить их очередным провиантом, включающим и грибы, и утку, и опять какую-то траву.       — Парни, вы так всю жизнь проспите. — наконец обратил внимание на нас Тилль, дав Скаю лёгкий подзатыльник. Рихард скривился слегка, но ничего не сказал, продолжая накрывать на стол. Дома он делать это не любил, предпочитая пользоваться услугами Киры и болтающихся под руками баб, но у Тилля всегда хозяйничал с радостью.       — Тилль, расслабиться дай. Ваши записи, однако, выматывающие. — отозвался Скай, зацепив тоже пиво и снова преданно глядя на Тилля своими влажными глазами. — А листья мы с Мерлином почти убрали.       — За уборку спасибо. — подмигнул нам Тилль, — Теперь можно и за стол.       Рихард достал уже запекшуюся дичь, Тилль подбросил пару поленьев в трещащий камин, в общем, атмосфера стала уютней и располагала к расслабону.       Стряпню герров всё-таки любили все, даже мы, выросшие на фастфуде. Поэтому сосредоточились сначала на еде, а не на болтовне. Отец хватанул и русской водочки вместе с Тиллем, мы со Скаем предпочли вино: мне нажраться в умат совсем не хотелось, а Скай и без водки уплыл куда то в свои раздумки.       Убрав со стола и оставив одни напитки, Рихард задумчиво уставился на нас.       — В карты перекинемся?       Тилль, снова вошкающийся с дровами, сразу обернулся.       — Изменяешь шахматам, meine herz? Мы ж с тобой интеллектуалы. Карты только на раздевание признаю. Или вы хотите сыграть? — это уже к нам ремарка.       — Тилль, отвали, у меня носки с дырками. — лениво отмазался Скай. — Тем более, ты вечно жульничаешь, а раздеваться мне неохота.       — Так в комнате тепло.       — Тилль, а какого хера ты так камин раскочегарил? Будем спать с открытым окном? — поинтересовался Рихард, стащив наконец свою любимую толстовку, в которую кутался с утра.       — Захотелось живого огня. И парням полезно, а то небось все глаза сломали об твою электронную цветомузыку. Отдыхать от этого всего нужно.       — Кто бы говорил? Сам по барам-клубам чаще меня ошиваешься.       — Так у меня клубы входят в рабочий процесс. А у тебя дома уже только стрип-шеста не хватает для полной коллекции, чтоб разбавить твою обстановку «джакузи-саун-бассейнов». Ну впрочем, ставь. И танцовщиц у тебя много шляется, и может как-нибудь сам для меня станцуешь.       — Идиот! Ты за кого меня принимаешь?       — А что? Стриптиз я люблю, тебя тоже. Зрелище обещает быть захватывающим и интимным.       — Тилль! — Что, Тилль? Ты ж разнообразия вечно хочешь. И я тоже хочу. Как в сольнике.       — Я понял. — отец смял сигарету, повертел в руках пульт, но менять фоновую музыку не стал. Тилль легко приобнял его за плечи.       — Риха, ты чем думал, а? Мне то приятно, что я всегда в твоих мыслях, но таким жестким косплеем я удивлён.       Так, так, разговоры становятся всё горячей. Я знал, что их сольники для отца всегда больная тема, но считал, что они всё уже обсудили раньше.       — Так и знал, что ты не промолчишь. Так ты же сам в последнем альбоме ничего не постеснялся. Везде сплошные намёки, кто и что ты, и откуда такой красивый. Ладно, я отлично помню, что клип Mutter мы свалили на тебя, но продолжение снимать… - ответил Тиллю отец.       — А тебе я всё обозначил с самого начала, мне то не ври. Сам знаешь, что когда идей до хера, то от них сложно отказаться, и без работы — кранты. А с нашими артистами… Я-то тебя понимал всегда, а вот они в правильных нет-нет играются. Вы же сами на дыбы встали и отказались с «грязным» Зораном работать. Снимем ещё и вместе, по вашему выбору.       — Ну извини, не очень приятно тебя видеть то вешающимся, то в порно, то в слюнях и соплях.       — А мне, приятно, твою мать? То ползёшь по сцене как леди Гага, весь расцарапанный, то орёшь и руками машешь. Я у тебя костюмы и грим не пиздил. Во всём мире символизма, сюрреализма и твоего любимого Дали не нашлось других красок и шуб? Мои парни, да и я, такие часто меряли в России. Но тебя же это тогда коробило: мол нашей розовой шубе изменять нельзя. А тут оказывается, что ты сам давно о такой мечтал. Сказал бы сразу — привёз бы. И отымел бы в ней.       — Меня коробило? Ты ж обычно меня ставишь перед фактом: Риха, я тороплюсь, давай послушаем-поглядим и я уехал. А в концепции моих клипов… да, о тебе думал, дурак старый. Режиссёрша моя от тебя фанатеет, только не признаётся прямо. А что и как я надел — тебе обычно же по фиг.       — Еще я твой личный шмот не разглядывал. Главное, чтоб он снимался быстро и без «пояса целомудрия», который ты на сцене таскаешь. Ты басистку свою во что нарядил? Мог бы у меня красную рубашку попросить, в конце концов, она у меня в шкафу припрятана до лучших времён, а не на костюмеров тратиться. А теперь все фанаты решают, как и зачем ты влез в мой костюм.       — Тилль, твою мать, ты ж сам в новый тур собрался, перекрасив наряд из белого в красный.       — И что? Цвет моей израненной души, скажем так. А ты обо что поранился? Неужели об меня? Только о своих психостраданиях мне-то не чеши, я кушетку давно выбросил. Зря наверно, удобно на ней трахаться было. Иди сюда, поцелую, вспомнишь…       — Тилль! — снова возмутился отец. — Риха, шайссе, я тебя зачем сюда звал? В телик пялиться, ныть под микрофон или на пианине бренчать? Ты же знаешь, что минета мне мало. Тысячи баб поимел, но самое вкусное всегда было и будет — это ты…       — Ребят постеснялся бы, что ты несёшь, дурак старый?       — Они уже взрослые мальчики, переживут. — повернулся и подмигнул нам Тилль, со своей той самой искренней улыбочкой, от которой всегда все таяли: не было в ней ни ехидства, ни лжи.       — Тилль, meine liebe, так займись делом, а? — уже чуть не простонал отец, сам таявший от этих внимательных и любящих глаз.        Заметив, что к вечеру тучки растянуло, нам со Скаем захотелось на свежий воздух, подальше от этих творческих развратников.       Прихватив бутылку с вином, сигареты и небольшой фонарь, чтоб не побить стаканы, мы сбежали на улицу, впрочем, нашим геррам это уже было по фиг, они были заняты собой.       Мы валялись в углу террасы на подстилке из старых матрасов, любезно выданных нам Тиллем, попивая вино и разглядывая низкое ночное небо, усыпанное звёздами. Болтать уже не хотелось, плеер Скай выключил тоже, но чтото напевал себе под нос, затем, слегка поперхнувшись, примолк, уставившись на дом.       Блять. В окне были видны только силуэты, но даже по этим, еле заметным теням, мы со Скаем поняли, что Рихард и Тилль, забив на свои разговоры, жестко ебутся. Тилль, загнув на стол и ухватив за волосы любимого, засаживал ему со всей силы, хрипло рыча, а Рихард стонал, уже не заботясь о приличиях, не соображая под накатившим кайфом, что их услышат в ночной тишине. Окно-то никто не закрыл. Это оказалось невыносимо, не только стать случайным свидетелем их сумасшедшей страсти, но и услышать рядом придушенный стон… Скай приподнялся на локте, широко раскинув ноги, потирая свой пах, и снова застонав.       — Мерлин… помоги мне… не могу уже их слушать…       — Эмм?.. — откликнулся я, малость прихуев от такого запроса. Вариант трахнуться друг с другом мы с ним никогда не рассматривали за всё время нашего знакомства. Скай тем временем, не дожидаясь моего ответа, потянул мою руку к себе в расстёгнутые джинсы. Да уж, в штанах у него всё окаменело.       — Лин, пожалуйста… подрочи мне… не смогу кончить один… я так его хочу, а он… Я знал, что он о Тилле. Блять, как же я его понимал…       Но Рихард уже не глухо стонал, а орал в голос, и эта озвучка театра теней была слишком возбуждающей, а мающийся рядом Скай слишком заманчивым и дрожащим от желания, что я тоже потянулся к нему, навалившись всем телом. Тот немедленно ответил на поцелуй, и это оказалось охуенно. Скай так лихорадочно тёрся об меня всем телом, лаская мой моментально вставший член, что теперь уже меня крыло от желания.       Пытаться взять друг друга мы не стали, хватило дрочки друг другу и поцелуев, но эти прикосновения были настолько возбуждающими, что я просто дурел от удовольствия.       Оба члена в обеих неловких, горячих ладонях, но от этого ещё слаще, не утоляющие жажду жесткие французские поцелуи, взасос, кусая губы друг другу, и вот Скай уже стонет, кончая, а следом кончаю я от этого хриплого стона мне в ухо, от дрожи и толчков его члена…       Мы лениво разомкнули объятья и уставились друг на друга. Скай чмокнул меня в нос и отстранился, застёгивая джинсы и облизывая пересохшие губы.       — Пить хочу.       Я поискал на ощупь бутылку, конечно, она была пустой.       — Воду ты сам разлил, только вино осталось. В дом пойдём? Звуковое сопровождение вырубилось.       — А ты стонешь как твой отец… Блять, они нас тоже слышали?       — Тебе не по хер? Учись у них.       — Да я-то с ними на всякое насмотрелся. Но если б знал, что ты такой отзывчивый, уже б давно потрахались. Мне хорошо сейчас было с тобой. — усмехнулся Скай.       Я вернул усмешку.       — Мне тоже. Только ты ж не на Рихарде залип.       — Давай не будем об этом.       — Понял. Прохладно. И к утру упадёт роса, а одеяло ты почему-то брать не захотел.       — А я что, собирался тут дрыхнуть? Еще б мимо них тихо проскочить…       — Рискнём.       Мы вернулись в дом, тихонько прошмыгнув мимо мирно спящих герров. Такую картинку я видел не впервые. Было нечто уютно-трогательное в них, когда отец сопел, уткнувшись под мышку Тиллю, а тот, притянув его к себе, обязательно старался его согреть и уберечь, чтоб любимому не продуло больную спину и сладкую задницу. И наблюдать за этой их интимной беззащитностью становилось просто стыдно.       — Чего бы пожевать? Рыба да утки герра Тилля хороши с огня, но не сейчас. — облизнулся Скай. — Пожалуй, пара бутеров не помешает.       — Найдём.       Мы пошуршали на кухне, нашли остатки нарезки и конфеты, немного выпивки.       — Водку будешь? — спросил Скай, наливая себе для начала минералки. Я вопросительно на него глянул.       — Мерлин, почему с тобой так сложно? Пару рюмок. Он меня к ней приучил: разогревает классно, если много не пить. Ты разве по ним не заметил?       Да, школа папы Тилля точно не проходит бесследно. Крепкие напитки, включая водку, я конечно пил. Правда без особого энтузиазма. Но сейчас решил послушать Ская — после уличной прохлады и кайфа пара глотков горячительного не помешает. Эх, кофейку или чайку бы, но заморачиваться мне точно лень.       — Давай. — отозвался я.       — Рюмки достань. Ну, prost.       Скай выпил, слегка передернувшись от резкого вкуса, я последовал его примеру. Дальше мы сосредоточенно жевали, пока дело не дошло до следующей рюмки. Скай пристально уставился на меня поблёскивающими глазами. Я выпил и закашлялся. Скай подвинул мне стакан с соком.       — Соломинки тут только в стогах походу найти можно. А мастер класс по питью сока от твоего отца я оценил ещё в детстве. Возбуждает.       — Всегда думал, что ты по девочкам.       — Взаимно. — усмехнулся Скай — но работа с Рихардом открывает и другие горизонты, и то, что ты сам би, имеет свои плюсы. Ты же тоже такой, что я тебе-то доказывать буду? Твои фото с выставки увидел, тогда и понял. Но слегка сомневался: как-то не замечал тебя с мужчинами.       — Шифруюсь хорошо. — теперь усмехнулся я. — Только при чём тут Рихард?       — Дал мне шанс познакомиться поближе с Тиллем. До них я долго не мог смириться, что у меня стояк и на парней. Срывался и трахался, но и загонялся иногда сильно.       — И когда ты своё би принял?       — Тем балтийским карантинным летом, когда Тилль предложил мне вместе записать песню. Сказать что я охуел — ничего не сказать. Но боже, как же я был счастлив…       Да ёб… Я как-то далёк от исторического момента вашего сближения, и не уверен, что хочу об этом знать в подробностях.       — Отцовы коллеги умеют убеждать, этого у них не отнимешь. Хотя от баб никогда не отказываются.       — Само собой. И от парней тоже. Сам таким стал. Только о семье начинаешь подумывать, детях. Как-то парня я ещё не встретил, чтоб рожать умел. А суррогат не хочу.       — Да подруги и у меня бывают. Прорыва в науке мы можем и не дождаться.       — Так поебаться и с женщинами тоже надо, они нежные и романтичные, а романтики нет-нет тоже хочется. Жесткие фемки это не ко мне. Если баба с характером — может быть, иначе скучно. Но без хлыста и кожаной сбруи. Погулять по красивым местам с красивой девушкой — что может быть сексуальней и интересней? — рассмеялся Скай, но глаза оставались серьёзными.       — Скрежет ржавого металла и ор, что ещё? Ты же любишь тяжеляк. Действительно, романтично. Особенно ваш хит с Тиллем. — взял свою рюмку я, в которую Скай плеснул ещё водки.       — Ты удивишься, но да. Тилль последний романтик.       — Да понял, о чём ты. А чего же ты к нему не пошёл? Ты же спал уже с ним.       — Спал. Тилль, сука, так ебёт, что улетаешь моментально… Но не сегодня, они с Рихардом слишком давно не были вместе. Тилль бы мне намекнул ещё в городе. Да и ты с нами. Эти мудаки всё всегда продумывают.       Блять. Ну спасибо, родные мои. «Сыграть в люблю» с вашим помощником под ваш «дуэт» с вашей подачи я вроде не собирался. Хотя… возбуждает.       — Ясненько. Герры решили нас как бы приобщить к красотам природы в их понимании.       — А что? Осталось поебстись в стогу сена по заветам герра Тилля. Как это он ещё это нам не обеспечил?       — Это их утренняя программа, а не наша. Зря, что ли мы с листьями возились? Или что они собираются делать? Отец наверняка уткнётся в Нетфликс, а Тилль опять пойдёт на озеро.       Скай уже откровенно ржал.       — А может камеру в кустах спрячем? Зато такое домашнее порно побъёт все просмотры: герр Тилль с торчащей в волосах соломой, провалившийся в сено Рихард, одна жопа завлекательно торчит… Листьев, правда, маловато.       — Ты сначала сам рано проснись, оператор. Я за ними следить не подписывался, чтоб полночи не спать. — возмутился я.       — Ага, тем более, что от этого ретро-стайл иногда хереешь. — ответил Скай, примериваясь, налить ещё, но передумав.       — Да чем тебе деревенская экзотика не такая? Кровать как кровать. Ты здесь разве первый раз?       — Нет. Но тогда было проще и удобней. А эта мало того, что скрипит, так ещё из этих национальных перин я утром еле выбрался. Ты же уполз на край, чтоб я к тебе не прижимался. А я тоже стесняюсь. — уже неприкрыто стебался Скай.       — Я не кусаюсь. — ухмыльнулся я.       Скай вернул усмешку.       — Кусаешься, ещё как. Но сладко кусаешься. Ладно, уговорил — подремаю на твоей широкой груди: мы как бы уже не чужие. Спать хочу. Идёшь? — он поднялся со стула и потянулся. Какой же он всё-таки худой, везёт же людям.       — Покурю. — лениво ответил я. В доме, в тепле и после выпитой водки и еды реально потянуло в сон. Пара затяжек зашли охеренно.       Скай уже улёгся, скромно натянув до подбородка одеяло, которое утром выпросил у Тилля вместо перины и делая вид, что засыпает, пока я снимал штаны и присаживался опять с краю. Блять, теперь мне щас херово станет от похабных мыслей, ебаться хочется всё сильнее.       Скай, мне как-то по хуй, на кого ты там сейчас дрочишь, раз мы сейчас в одной кровати, будь добр, просыпайся. И выключи свою усыпляющую романтику.       Я снова встал, потушить лампу, и сразу же зацепился за угол, свалившись на Ская. И придуряться не пришлось «кто кого будет насиловать»: осознание, что трахаться мы хотим оба, накрыло с головой, когда его возбуждённый член упёрся мне в живот.       — Ты там живой?       — Наполовину. Если срочно меня не выебешь — точно помру. — засмеялся мне в губы Скай, целуя меня. Я вернул поцелуй.       Блин, теперь я понял тягу одного отцовского коллеги к бородатым мужикам. Контраст между мягкими, жадными губами и мягкой щетиной был очень приятен. Когда Скай целовал меня, сначала в шею, затем спускаясь всё ниже, добравшись до сосков и засасывая их, а потом щекоча щетиной и снова кусая и зализывая. У меня встал по стойке смирно, задевая резинку трусов. Скай уже давно был голым и стояло у него тоже жёстко, упираясь мне в живот.       — Кааайф — простонал Скай, вжимаясь в меня, — я точно долбоёб, что столько тебя не замечал… Снизу хочу… давно с мужчиной не был… И в рот хочу, ты вкусный?..       — Так давай, ебаный в рот. Как у него брал, так и продолжай. — огрызнулся я.       Блять, не люблю я жестить, но ты явно этого хочешь?       Я вцепился руками в его шевелюру, прижимая к себе и вбиваясь всё сильней и жёстче в его рот. Скай сосал охуенно, глубоко пропуская в горло, играя попутно языком с головкой, так умело, что я чуть моментально не спустил.       Почти интуитивно, стискивая его задницу, ввёл палец, от чего Скай чуть не прикусил мне член, выпустив его и его выгнуло дугой, когда я зацепил то что он так ждал…       Осознание того, что я могу ему дать то, что он так хочет, не жалея, не обращая внимания на неудобства, туманило мне разум не хуже водки.       Я пристроился сзади, но это почемуто оказалось проблематичным: пятая точка моего партнёра по несчастью так и норовила выскользнуть, мои коленки проваливались в перину, кровать угрожающе шаталась. Ну промазал разок по промежности, ну так что такого?       — Мерлин, блять, аккуратней! — снизу возмущённо зашипели.       — Блять, сам расслабься! Слазь на пол на хуй! Или в спинку упрись!       Каким то отрешённым зрением я глядел на нас со стороны. Кровать угрожающе шаталась, но точку опоры Скай нашел, вцепившись в железную спинку, а я уже кое-как приноровился и впился зубами в его загривок, притянув одной рукой к себе захватом за шею, получив в ответ удовлетворенный стон, ещё больше близости, ещё тесней, ещё, ещё, ещё… Скай закричал, когда я наконец сумел войти в него целиком и начал подмахивать, изворачиваясь, чтоб я точно попадал по простате.       Я уже ни о чём не думал, вбиваясь в него, так страстно подстраивающегося под меня… Не знал, что северные люди могут быть так горячи в постели… Кончили мы почти одновременно…