Берегитесь, ведь попугай в Хогвартсе!

      Лёгкий и приятный аромат крепкого кофе с корицей и шоколадного круассана витал по всей крошечной, но уютной квартире, создавая приятную атмосферу в воздухе. Казалось, что во дворе стояли те же лихие девяностые, когда царила свобода слова и внешнего вида.       Стены, пол, потолки и вообще всё залило тёплыми тонами, словно в воспоминаниях о прошлом. Молодость и красота упрыгала давно в самые далёкие дали, удалившись за горизонт.       До чего же коротка жизнь. Только вчера ты пошла в первый класс, стала отличницей, потом скатилась и вновь подняла все оценки до небес. Только сейчас ты понимаешь, что с последнего вздоха матери прошло ни много ни мало аж сорок с лишним лет, но ты помнишь горячие руки и последние слова.       «Живи, моя родная, и позаботься о младших…», — эти слова словно пронзали рассудок насквозь и являлись в самых грустных кошмарах. Ты просыпаешься вся в поту и вбегаешь в материнскую комнату, а там пусто, и ты вспоминаешь, что её действительно нет.       Ужасное чувство того, что ты пережила всех своих друзей детства и одноклассников, оставшись совсем одна с внуками на шее.       Стоящие на верхней полке кошачьи и собачьи чучела в ангельских нарядах сильно давят тебе на совесть, словно ты виновата в смерти своих любимцев. Как бы эгоистично это ни звучало, но по одним незаметным любимцам ты скучаешь больше, чем по остальным — попугаям, которые на фоне остальных кажутся совсем крохами.       Жёлтая и синий. Синий — это Шура, а Жёлтая — Амура. Имена выбраны хоть и спонтанно, но в них заложено столько смысла. Например: Шура — это сокращение с имени Александр, что означает «мужчина», «защитник», Амура или же Амур, что с испанского означает любовь или же Mi amor — «моя любовь». Славные были ребята.       Кошечки-близняшки Эмиральд и Эралит недолюбливали этих волнистиков, отчего приходилось прятать птичек от котеек. Так уж получилось, что попугаев этих мне оставила дочь, когда была в отъезде в другом городе из-за рабочей командировки. Сказать честно, было слишком весело обучать малышей новым командам и словам, так что я не смогла обратно отдать их.       «Приветик, пукни в пакетик», «Шурочка хороший, Амурочка хорошая», «какашка», «курочка» и т.д. Сложно и больно вспоминать это: Александр умер в первые четыре месяца, хотя в кормушке всегда стоял свежий корм, в поилке всегда была свежая вода, а подстилка регулярно менялась. Амура же прожила довольно долгую жизнь для маленького пернатого — пять лет.       До сих пор скучаю по ним, по молодости и времени, когда ты мог вообразить себе магию и даже представлять, будто она действительно существует. Хотелось бы снова открыть свою первую книгу по Гарри Поттеру и воображать, как они выглядят на самом деле, ждать, пока выйдет экранизация по ней, а потом и остальные.       Сейчас вся коллекция книг лежит и пылится на полке, ожидая, пока их снова возьмут и прочтут, чтобы понастальгировать по прошлому. Старушке Майе тогда было чуть больше пятидесяти, когда эта детская литература только входила в моду. Сначала она отнекивалась от дочери, думая, что эта книжка исключительно детская фантастика, а когда взяла её в руки и прочитала несколько страниц, она оторваться от него не могла.       Кучка пыльных, потрёпанных и явно старых дивиди лежали на низеньком столе, ожидая своей очереди после фильма «Титаник». На обложке от диска по «девятым вратам» лежала кружка с кофе с корицей, рядом с которым стояла тарелка со свежеиспечёнными печеньями и недавно купленным шоколадным круассаном.       Майя сидела в удобном глубоком кресле-качалке и легонько в ней раскачивалась, поедая одну из печенек и запивая кофе. Старый телевизор показывал чёрно-белые картинки огромного судна.       Через некоторое время фильм кончается так же, как и напиток в чашке. Старушка идёт на кухню, снова заваривает бодрящий напиток и включает следующий мультфильм, который также смотрела в детстве.       Чувствует, что конец её близок, и другая старушка в мантии поджидает её, пока она вспомнит свою жизнь с помощью фильмов из детства, прочитает любимые книги снова и вдоволь напьётся кофе.       День подходит концу, за окном темнеет, гул машин и людей становится тише.       Майя готовится отправиться на свет иной и оставляет записку, на которой написано большое завещание, ибо вещей у неё было немерено, как и родственников, которых она не хочет обделить вниманием. Кому-то достанется её дом, а кому-нибудь посчастливится получить её дачу.        Тут работает рандом: она попросила разделить имущество с помощью жребия или русской рулетки. Возможно, её и её хотелки попросту не станут слушать, но пусть так, ибо она всё равно уходит.       Прежде чем заснуть, её раздирал страх и куча вопросов по типу: «А что будет после смерти?» или «Смогут ли они перенести утрату?»       Несмотря на скачущие туда-сюда мысли, пожилая женщина смогла в последний раз закрыть свои глаза и увидеть свой последний сон, в котором её ждала сама смерть.       Сон хоть и не был странным, но и обычным его не назвать — мама-попугай высиживала свои яйца в закрытом тёмном гнезде. Радужный окрас не давал оторвать глаз от подобного великолепия. Вдруг мама-попугай вздрагивает от резкого звука выстрела, за которым последовали ещё, пока рука человека не потянулась к яйцам. Мать начала упорно отбиваться, защищая ещё не родившихся птенцов.       Продолжалась эта война примерно две минуты, и искусанная и поцарапанная рука исчезла, но в скором времени вернулась с тёмной тканью. После того, как она накрыла птицу, её же она и вытащила, и следом аккуратно вытаскивались яйца. Всех поштучно вытащили и сон закончился, когда осталось только гнездо и стенки интересной текстуры.

***

      На удивление мне удалось проснуться, только глаза открыть я не смогла, ибо казалось, что они заклеены клеем. Телом было сложно управлять: ноги лишь еле волочились, а руки были неуправляемы. Ощущалось, что на мне не было никакой одежды, и было холодно от любого дуновения.       Когда хотела поднять свою тяжёлую голову, то поняла, что это не так уж и просто, ибо спина болела как последняя чертила, а голова была тяжелее, чем обычно.       Я поддалась панике, лёгкие били по рёбрам в попытке втянуть в себя больше воздуха. Мерзкая слизь на теле не давала ясности ума и только усугубляла ситуацию, делая меня более восприимчивой к холоду. Это неприятное ощущение придаёт только больше причин для паники, от чего в голове не остаётся времени для здравого рассудка.       Не в силах выдержать такие перемены и перегрузки я попросту вырубилась.

***

      Итак, я спокойна… Абсолютно спокойна, и во мне нет той паники, которая была при первом пробуждении. Ты сейчас в зоомагазине, Майя, и тебя скоро заберут в более спокойные и хорошие условия, и тебе не придётся терпеть этот шум вечно.       Хух, я — Майя, и я не должна забыть, кто я на самом деле. Меня заперли в клетке с недавно прошедшими стадию оперения птенцами, и, как я понимаю, я тоже птенец… Говорящий попугай, и если судить по моим собратьям, то я ара. Не совсем понятно, что это мне даёт, но да ладно.       Самое худшее: здесь довольно шумно из-за пернатых в других клетках, которые стоят и напротив, и под нами. Все маленькие птенцы, и я птенец… Мне приходится есть довольно пресный корм, а также я ещё не умею летать, пока остальные свободно перелетают с жёрдочки на жёрдочку. Хоть это и не полноценный полёт, но уже что-то.       Поначалу, когда я только-только смогла видеть, то чуть ли не с ума начала сходить из-за скуки. Лучше бы я тогда полностью умерла, чем терпеть эту невыносимую участь: быть разумной, но не иметь возможности себя развлечь.       Матери-попугая я не увидела, ибо до этого была в какой-то коробке, которая собой напоминала инкубатор из-за чуть горячей грелки в виде лампочки в углу. Есть возможность того, что я вылупилась раньше всех, но при этом развиваюсь медленнее из-за своей другой сущности, разума и пережитка прошлого.       Пол своего нового тела я определить не могу, ибо по своему опыту они отличаются самым незначительным, и по одному известному месту тоже не отличить, ибо у попугаев клоака. По этим всем нюансам мне нужно, как минимум, зеркало.       Вы не думайте, что я сразу смирилась с тем, что я теперь попугай, нет. Я приняла этот факт после пяти фаз принятия, таких как отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие, хотя торговаться было не с кем.       Сначала это казалось ужасным, потом весёлым и прикольным, а потом жутко скучным. Хотелось стать кошкой или собакой, которые могли гулять и днями напролёт смотреть телевизор со своим хозяином, а я тут дурью маюсь.       Заняться было нечем, поэтому я начинала тренировать свои голосовые связки и выговаривать простые слова. Это, к сожалению, не осталось незамеченным для владельцев зоомагазина и посетителей, поэтому меня хотели забрать все, и они буквально вели торги за меня. Я их понимаю, ибо встретить попугая, который умеет говорить без специальных тренировок — редкость.       Спасти меня смогла хорошая девушка, которая настояла на том, чтобы я чуть подросла, так как отдавать слишком молодого птенца нельзя. Я до сих пор не понимаю, почему меня с моими собратьями выставили рядом с остальными птицами, которых продают без всяких проблем. Это до сих пор остаётся загадкой.       Сейчас до меня снова достукивается приступ скуки, и я просто начала в сотый раз рассматривать комнату. Всё те же клетки, волнистики, кореллы, шиншиллы, хомяки, домашние крысы и морские свинки, а также светлые тумбы, на которых стоят клетки разной формы. Окна, задернутые прозрачными шторами, никак не защищали от солнца, совсем не понимаю, зачем они нужны.       В комнату заходит маленькая семья, состоящая из высокой дамы с длинной шеей, полного мужчины с усами и маленького раздутого, словно шарик, ребёнка со светлыми волосами. Последний строгим и капризным взглядом проходился по животным, и его взор остановился на нашей большой клетке.       — Я хочу попугая! — не сказал, а приказал он надменным тоном. Я лишь удивился его наглости так говорить своим родителям. Те лишь ему улыбнулись и согласились на его капризы.       Внешне эти люди казались довольно приятными и хорошими, в отличие от их сына. Мне даже стало жалко их из-за того, что у них такое вредное дитятко, раз смеет приказывать им.       Девушка-консультант подошла к ним и спросила:       — Здравствуйте, вас интересуют попугаи?       — Да, нам нужна одна из птиц, желательно, чтобы говорила, — невозмутимо сказала женщина, пальцем тыкая на моих сородичей. Я как обычно пребывала в своих раздумьях, размышляя о всяком, иногда присматривая за окружающими одним глазком.       Просочившийся свет через шторы как назло светил прямо в глаза, отчего я зажмурилась и перелетела на другой конец клетки. Из моего рта… клюва вырвалось «тупое солнце». Это не осталось незамеченным и, естественно, мальчишка захотел забрать именно меня.       Мальчик, которого, как выяснилось в разговоре, звали Дадли, начал трясти клетку, из-за чего вызвал панику у моей стаи.       — Чёртов пацан, хватит тормошить клетку! — крикнул я голосом, больше напоминающую запись из радио. Дадли же, услышав это, начал трясти и капризничать ещё больше, игнорируя меня и девушку-консультанта.       Боже, когда же это закончится?! Бога ради, пусть этот надоеда отстанет, ей-богу…

***

      По итогу меня купили за дешево в отличие от моих сородичей. Почему так мало? А всё из-за нового продавца, которому хоть и объяснили, что я довольно ценный экспонат, но, скорее всего, он просто забыл меня. Забавно, все хотели отдать за меня больше ста тысяч долларов, а какая-то семья, занимающаяся продажами дрелей, купила меня за десятку.       Десять тысяч долларов — деньги немалые, не спорю, но надо же было так облажаться.       Единственное, что я узнала полезного — это то, что я мальчик, и это не старый добрый СНГ, а нахожусь я в небольшом городке под названием «Литтл Уингинг», если судить по табличкам с адресами.       На моё удивление теперь у меня настолько хорошее зрение, что могу мелкий шрифт прочитать на листочках через дорогу, правда, если сильно напрячь глаза.       — Мам, пап, а в той клетке поместятся ещё попугаи? — спросил блондин, поворачиваясь к своим родителям.       — Конечно, дорогой, но остальных мы можем тебе купить только на следующий День рождения, — мягко сказала женщина, чьё имя я ещё не разведала.       — Но это же через год, а я хочу именно сейчас! — взревел Дадли, притворно плача. М-да уж, актёр из него никудышный.       Я лишь сидела и глядела в окно, пытаясь увидеть всё и всех сразу. Машина немного укачивала и убаюкивала, заставляя впасть в лёгкую дрёму, на фоне играла музыка из радио и переговоры людей.       Я уже готова была впасть в неглубокий сон, как что-то хлопнуло по решётке, отчего вздрогнула и нахохлилась. Зуб даю, я готова была наброситься на этого мелкого и расцарапать ему лицо, но этого не давала совершить металлическая решётка.       — Ну скажи что-нибудь! — приказал он мне.       Ишь, чего захотел! Всё, не буду с ним разговаривать. Пусть мирится с тем, что я не буду исполнять капризные прихоти малолетки.       Я демонстративно чуть не ущипнула его просовывающий через прутья палец и отвернулась от него на все сто восемьдесят градусов. Клетка моя и так была тесна, не хватало её ещё с чьим-то пальцем делить, и перепрыгнуть на другую жёрдочку нельзя: её просто не было.       — Мам, пап, эта глупая птица не хочет со мной разговаривать! Заставьте его! — загорланил мальчишка, требуя, чтобы его приказ исполнили сию же секунду.       — Дадли, пупсичек, подожди, пока мы не доедем домой, наверное, он просто сейчас не хочет, — ласковым тоном сказала мать толстяка. Она мне начинает нравится всё больше, ибо её, хоть и скрипучий, но нежный голос очень успокаивает.       — Угу, эта птица точно заговорит, я тебе отвечаю. Петунья, как думаешь, стоит ли нам на подольше оставить того мальчишку у Миссис Фиг? — спросил он, обращаясь к своей жене.       — Его нужно оставить там навечно! — взвыл толстяк, распластавшись на сиденье и ударяя по спинке передних сиденьев и мягкой ткани задних.       Слушая весь этот монолог, понимаешь, что атмосфера очень тёплая и семейная. Но от одного становилось не по себе: что за «тот мальчишка»? Возможно, это их второй сын, но когда речь зашла о нём, тон поменялся на другой, более грубый. Наверное, это просто нелюбимый второй сын семьи из-за характера или поступков, ибо эту теорию укрепляет ещё и то, что они называют его по имени.       — Хм, но ведь он может надоесть Миссис Фиг, — предположила Петунья, взглянув на своего мужа, а затем и на сына.       — Тогда придётся забрать.       — Ну нет, не хочу! Хочу, чтобы его не было дома! — снова взревел невежа, притворно плача. Эту фальшивость можно было услышать без напряга.       Этот концерт продолжался ещё какое-то время, пока толстяк не переключился на меня, намереваясь снова меня донимать. Я уже начала жалеть о том, что меня купили.       Давно уже стемнело, и за окном машины можно было увидеть тысячи звёзд, рассыпанных по тёмному небу. Не было ни намёка на луну, ибо сейчас, как я поняла, не время полнолуний.       В животе заурчало из-за голода, которого я не испытывала с тех пор, как оказалась в этом теле, как, впрочем, и в прошлой жизни тоже особо не чувствовала значительно долгое время. Это оказалось невыносимо, ведь не каждый сможет устоять от скручивающего желудка. Лёгкое головокружение и тошнота тоже присутствовали, в точности, как и описывали голод в книжках.       Уставшая от этого всего, я решила просто положить свой клюв под крыло, не заметив, как невольно заснула.