Красота

раньше я никогда не любил тот цвет глаз, что носила вся моя семья. не только потому что это сразу же раскрывает всю нашу сущность, но и потому что они напоминали мне об Аро и других Вольтури, что никогда не скрывали свою личину. и многие поддерживали меня в этом, потому во многих странах вампиры старались всячески спонсировать или продвигать работы о смене цвета глаз человека и именно благодаря вампирам были созданы контактные линзы. полезное изобретение, ведь для нас оно может быть крайне функциональным, оно может помогать нам временами менять облик, скрывать яркие красные радужки, люминесцирующие от недостатка света вокруг. прекрасный элемент маскарада, стало гораздо проще. для людей же это так же было полезно, ведь они имели свойство корректировать зрение и возвращать способность видеть мир во всех красках без рамок очков. но как только я увидел как прекрасен этот цвет на тебе, я вновь влюбился. если бы когда то меня спросили, что такое в мире красота - я бы показал твои глаза.

***

Стокгольм, 20ХХ г.

мы прилетели так рано, что на улицах не было ни души. арендовав машину, я сразу же повёз кормить тебя первым блюдом из твоего "списка желаний перед смертью". как бы я не был против этого названия, ты лишь со смехом отмахиваешься от меня, говоря, что фактически ничего ложного он не передает. спорить я с тобой не могу, ведь одна твоя улыбка вводит меня в ступор, заставляя обмякнуть и молча кивнуть, соглашаясь с видом "да, дорогой". "Искушение Карлсона" -  традиционное блюдо шведской кухни, запеканка из картофеля, лука, говяжьего фарша, панировочных сухарей и сливок, вариация для таких жутких ворчунов на вкус рыбы как ты. удивительно, что ты без ума от шведской кухни, но при этом всю рыбу просишь заменить морепродуктами или фаршем. по словам Беллы, раньше ты не был таким врединой, это всё я разбаловал тебя. но я не жалуюсь, мне кажется это невероятно милым, особенно как ты отпускаешь всю рыбу, что поймал на очередной рыбалке. рыбачить и любить вкус рыбы это не одно и то же и я тебя понимаю. я так же люблю людей, но ненавижу вкус их крови за то, насколько она губительна для нашего разума, насколько просто ей натолкнуть нас на преступления или как просто она вытаскивает все наши пороки наружу. и ты тоже это понял по реакции на моём лице, когда ты предложил мне выпить твоей крови. тогда тебе это казалось чем-то интимным, чем-то рискованным, но я бы даже согласился на SM, нежели на то, что бы вкусить крови человека. и особенно тебя. но как же я был ошарашен, что вместо этого ты предложил мне попробовать её, когда ты станешь другим, ведь по моим рассказам ты знал, что вампиры могут пить кровь друг друга без опасности сойти с ума, но это действие настолько свяжет их, что вызовет нечто вроде зависимости. ты это знал, ты это предложил, ты этого хотел... а я не мог отказать. как обычно. ты довольно поедаешь целый поднос запеканки, запивая её красным вином, дразня меня бокалом винного напитка, который был недоступен твоему личному водителю до самого вечера. и снова эта ухмылка тонких губ, чуть скрытых аккуратными усами, и искрящиеся глаза, завораживающие и опьяняющие лучше всякого вина. и даже чай уже стал не таким противным и пресным. мы прошлись по Гамла Стану - историческому центру города, ты невероятно вписался в своём ярком красном пуховике в антураж цветастых домиков XII века. побывали в Музее Васа, где я сделал больше сотни фотографий, как ты стоишь с приоткрытым ртом и забываешь как дышать, пока тебе не напомнить фразой "Чарли, дыши". после перерыва на кусочек "смёргасторте" - бутербродный торт, мы позалипали на доспехи в Королевском дворце, после чего послушали прекрасную музыку в музее группы "АВВА", завершая вечер в нашем временном пристанище - отеле с видом на Глобен-Арену. наконец-то я смог выпить вина, устроившись в мягком кресле в белом отельном халате после горячего, но освежающего душа, а ты довольно рассматривал флаеры, лёжа после того же душа и в таком же халате на кровати, и читал шведские названия, спрашивая у меня правильное произношение, посмеиваясь с разницы между нашими вариантами. второй день в Стокгольме начался с завтрака из кофе и тостов с фирменными шведскими хрустящими хлебцами, от хруста которых у тебя даже подёргивался уголок губы, настолько тебе нравился этот звук, а мне нравится, когда ты доволен. забег по достопримечательностям продолжился в Луна-парке Грёна-лунд, где мы провели целый день, гуляя и катаясь на аттракционах, и как же ты был прекрасен, когда так умилительно радовался каждому новому аттракциону, а потом и гороховому супу с блинчиками, так как был четверг и ты бы не простил себя, если бы пропустил такую необычную, но интересную традицию. вечером мы вернулись в отель чуть пораньше, выбрали одежду на завтра, приняли душ и в махровых белых халатах устроились у кофейного столика, где ты с удовольствием запивал семь видов печенья капучино с восхитительным ароматом орехов. к слову, ты заявил, что послевкусие так же похоже на орех, поэтому я и узнал, что это были за зёрна, и даже купил несколько пакетов с собой на тот случай, если у тебя разовьётся устойчивость к напиткам и ты сможешь снова насладиться, пусть уже и чёрным кофе, но с тем же вкусом, что вызовет у нас воспоминания об этом отпуске. утром, заправив машину бензином и тебя люссекаттами с капучино, мы выехали в сторону города Гётеборг, что бы посетить Лизеберг-парк, крупнейший в Европе о котором даже писали в "Форбс", что только подмывало тебя его посетить. и кто я такой, что бы тебе отказать. и снова твоё умилительное лицо и по-детски радостные глаза от вида антуражного парка развлечений, что не хуже Диснейленда радует даже хмурых шерифов такого же хмурого Форкса. на ужин были фирменные фрикадельки с брусничным соусом и прогулка по огромному отделению IKEA, где ты так серьёзно рассматривал мебель и предметы домашнего уюта, словно выбираешь для нашего будущего дома. я же не удержался и купил мишку-астронавта, что так сильно был похож на тебя, особенно в этом забавном костюмчике. и какого было моё удивление, когда у выхода я нашел тебя стоящим с белой крысой в руках, которую ты прижимал к себе, вертел её хвостик и улыбался, совсем не замечая, как я подхожу. - вот так ты меня видишь? - я засмеялся, понимая явную параллель с игрушечным животным. притянув к себе медведя, ты одарил его очередной улыбкой, принимая и сворачивая на выход. - я люблю крыс, они умные и выглядят забавно. - сочту скорее за комплимент, чем за оскорбление, - усмехнувшись, я помог тебе и новым пассажирам усесться в машине, и мы направились в отель, в котором и провели очередной вечер в компании вина и чудесного вида на реку. новый вечер и очередное приключение, теперь мы едем в Танум, рассматривать петроглифы, которые внезапно заинтересовали тебя после прочтения одной из моих любимых книг о наскальных рисунках. и ты наконец-то сдался и согласился попробовать местную маринованную рыбу, долго плюясь под мой смех и толкая меня в плечи, угрожая запихнуть рыбу мне в горло, если я не успокоюсь. но твои угрозы подействовали скорее обратно, вызывая у меня нескончаемый приступ смеха. достаточно насмеявшись, я загладил вину картофельными кнедликами с мясом в ресторане и бутылкой белого сладкого вина в отеле. последней нашей точкой перед конечным пунктом стал город Висбю, полный контрастов культур, являясь торговым центром некогда входящей в состав Русской Империи Литвы, которая и пользовалась городом как опорным пунктом между Северной Европой и Имперской Россией. мы гуляли весь день, вдохновенно осматривая достопримечательности, после чего я решил рискнуть. чувствуя себя в шкуре Эдварда, которому отказывали в браке без обращения, я добился твоей благосклонности и вот, стоя на веранде милого семейного ресторанчика, что я зарезервировал для нас заранее, я чувствую, словно моё замершее несколько веков назад сердце снова забилось. я встаю на колено перед тобой, сидящим за столиком, в момент покрывшимся румянцем, открываю коробочку с кольцом и спрашиваю заветные для меня слова: - Чарли Свон, будешь ли ты моим мужем до скончания веков? я успел проклясть всё и вся в те секунды, что ты медлил, ведь я думал, что ты подбираешь слова отказа. но какой же сильный подзатыльник я дал себе, когда увидел две тонкие дорожки слёз на твоих чуть смуглых осунувшихся щеках, а так же твои дрожащие губы, что ты старательно прикусывал. всё, на что ты был способен - много раз кивнуть и выдавить тихое "да". и вот на твоём пальце вновь есть кольцо, и мне невероятно сильно нравится как оно ощущается в моей ладони вместе с твоей рукой, пока мы идём за "твоим последним ужином", пусть ты и не был голодным, ведь всю субботу повсюду было невероятное количество сладостей, которыми ты с удовольствием лакомился. и снова "Искушение Карлсона", с твоих слов, лучшее блюдо шведской кухни, кофе и две невозможно сладкие семлы, после которых у меня во рту оставался осадок сахара до самого моста на остров Форё, нашу конечную точку в этом путешествии. я давно запланировал сюда тебя сводить, потому в бухте на запад от Лаутера для нас был построен небольшой домик со всем нужным для тебя и меня. приехали мы к вечеру и по облакам было видно, что погода явно не радовалась, обещая пролить на землю запас своих слёз за всю неделю, что сдерживало будто специально для этих двух немного неловких американцев, приехавших на другой конец земли чтобы попрощаться. стоя на берегу бухты, пока я включал отопление в доме, ты смотрел на начинающее волноваться море, и я бы положил руку на сердце и поклялся, что оно волнуется за тебя, ведь мы и так долго медлили. сейчас в свете лампадки над столом я замечаю то, на что старался закрывать глаза последние несколько месяцев - как ты терял себя изнутри всё это время. ты не просто осунулся, твои щёки и глаза практически впали, не смотря на то, что ты старательно ел, твоя некогда шоколадно-смуглая кожа стала синей от постоянных кровопотерь, которые ты так старательно прятал от меня, но я не сплю, даже если делаю вид, я всё слышу и моё сердце разрывается от того, как же тебе было плохо каждую ночь, а я не имел права помогать тебе, ведь ты хотел, что бы и я был счастлив. но какое может быть счастье, когда я вижу, как ты таешь на глазах у всей своей теперь уже крупной семьи, что вся волнуется за тебя. я знаю, что Белла долго с тобой разговаривала и по поводу лечения, и по поводу операций, но ты был непреклонен, не желая терять время на эти бесполезные процедуры, что лишь отсрочили бы неизбежное. и вот сейчас ты даже выполнил весь свой список, последним был лишь пункт "Балтийское море, шторм". и сама природа подчиняется тебе сейчас, стуча по крыше и окнам крупными каплями небесных слёз, шумя облизывающим горы, окружающие их, ветром и разбивая им о холодные острые камни солёные волны, потемневшие от тоски по тебе. они словно описывали все мои эмоции к тебе за последнее время, что я так тщательно скрывал. ты попросил меня приготовить нам чай, и рядом с окном, сидя за небольшим столом, ты попросил меня ещё об одном, чего я никак не ожидал. но кто я такой, что бы не согласиться. пока ты принимал горячую ванну, я, осиливший лишь душ, проверял содержимое серого скруглённого кейса. хотелось разбить эту колбу и этот шприц об стену, хотелось разбить все стёкла в доме, разнести его до основания от бессилия и злости на самого же себя. но голубоватая жидкость отсвечивала от лампадки, напоминая об обещании, данном тебе ещё в Форксе. я даже не подозревал о твоей жестокости, раз ты просишь меня о подобном, но долг врача, к которому ты воззвал, пересилил обиду и боль в душе, которую я впервые за долгое время ощутил. не смотря на твою худобу, всё ещё оставались намёки на крепкие мышцы, рельефно выделяющиеся под мягкой, пахнущей мёдом кожей. твоя теплота согревала пустоту во мне, от которой даже казалось, что и я нагреваюсь вместе с тобой. со смешком на губах, сидя рядом, ты помог мне нагреть руки, что бы тебе было комфортнее, после чего ты устроился рядом на подушках, а я сдерживал в себе любые порывы ускориться или выполнить что-либо неаккуратно. слушать твой голос, что подрагивал от стонов и захватов воздуха, было для меня лучшей наградой. и даже заупокойный темп крови не мешал реакциям тела, о которых я позабыл так же давно, как и мог ощущать тепло и тяжесть чужого тела на своих бёдрах. обняв меня за плечи и прижавшись настолько близко, насколько ты мог, ты сам руководил нами, пока у тебя были на это силы, и когда ты отдыхал, подхватывал уже я, продолжая это медленное, но желанное наслаждение, заполняющее дыру внутри тягучим мёдом, которым ты пах, которым ты был на вкус, которым ты оставался на моих губах после поцелуев в шею и плечи. ты затих, и мне показалось, что ты сильно устал, потому я и остановился, но ты сжал мои плечи, словно в твоих руках было силы больше, чем в богах, приблизился к моему уху и заставил меня умереть второй раз. - Карлайл, обрати меня. мне показалось, или у меня проступили слёзы. или что-то, что было по ощущениям как они. или это были твои слёзы. - кто я такой, что бы не исполнить твоё желание. я всё бы отдал, реши ты так раньше, как решил сейчас. но я и сейчас всё ещё готов отдать всё, что бы ты не передумал. обняв тебя и прислонившись своей спиной к спинке кровати, я практически до хруста сжал твои дрожащие плечи в тот момент, когда мои клыки проткнули твою шею. раз. два. три. четыре. пять. - Карлайл... - тихо, словно ты уже заранее уходишь от меня, но отрезвляющее, отрывающее от себя, дающее хлёсткую пощёчину. просто оставляю поцелуи сверху, пока ты начинаешь корчиться в боли. ещё немного и ты начинаешь кричать. я практически начинаю жалеть. но ты всё ещё един со мной, ты всё ещё сжимаешь мои плечи и я готов потерпеть всю боль, если тебе это поможет. мы потеряли счёт времени, пришлось постараться, что бы суметь уложить тебя рядом, что бы прижать тебя к себе теперь уже лёжа, что бы гладить тебя по голове, шептать что-то бесполезное и глупое, лишь бы ты поскорее потерял сознание. и ты его потерял. наконец-то, всё кончено.

***

из забытья я вышел в одиночестве на кровати. в панике я осмотрелся, после и поднялся, быстро надевая штаны и рубашку, осматривая по пути дом, обуваясь и выбегая на улицу, замечая на грани с приливом тёмный силуэт, обдуваемый приветственным ветром и окропляемый довольными, но взбудораженными и хлёсткими волнами, что так яростно пытались достать до кроссовок на ногах. черные джинсы сидели в облипку на рельефных ногах, черная футболка подчёркивала вернувшиеся в прежний вид поджарый пресс, клетчатая рубашка вразлёт сигнализировала о состоянии своего хозяина, будто бы даже она радовалась подобному исходу. я шел медленно, не в силах ускориться, боясь, что всё было лишь сном. и вот я рядом, смотрю на твой затылок, вижу, как твои волосы снова обрели былой задорный беспорядок. ты оборачиваешься, улыбаешься мне губами, что снова будто бы налились самым сладким мёдом, улыбаешься мне так, что твои щёки лишь слегка подчёркивают небольшую впалось скул на мягких щеках, улыбаешься мне так, что твои глаза чуть щурятся, подчёркивая небольшие морщинки у уголков глаз, улыбаешься мне так, что я влюбляюсь в этот яркий, манящий и пленительный красный цвет глаз, который теперь стал моим любимым.