Одна среди сотен мужчин

      На очередную лекцию Зоя совершенно не хотела идти. Говорить «пристойно» было не о чем, говорить непристойно — самый последний случай с Иваном Африкановичем настолько напугал молодую женщину, что она просто не могла рисковать повторить все.       С огромнейшим трудом был написан текст тезисов, который Зоя даже решила проверить у супруга.       — Сашенька, — молодая женщина протянула бумагу. — Скажи мне, пожалуйста: здесь есть, за что ссылать?       — Зоя, ты здорова? — на всякий случай спросил Александр Васильевич. — Тогда к чему вопросы?       — Страшно, Саша, — вздохнула Зоя.       Александр Васильевич пробежался глазами по тексту, задумался, немного подождал, размышляя, и произнес:       — Смотря как именно будет сказано. Если весьма резко, с подробностями, то можно дотянуть до ссылки.       — А если без деталей? — спросила Зоя.       — В самом худшем случае — беседа в жандармерии о недопустимости чтения подобного с трибуны, — ответил мужчина.       — Переживу, — больше себе сказала Зоя.       — Зоя… — Александр Васильевич не понял, почему супруга так боится, казалось бы, того, что раньше ей казалось недостаточным. — А что у вас, все-таки, произошло с Иваном Африкановичем?       — Ему удалось со мной так поговорить, что, как обещал Севастьян, на стенку захочется залезть от безысходности, — вздохнула Зоя. — Никому не удавалось в последние годы, а он сумел… Поэтому, Саша, я боюсь…       — И что же именно он сказал? — полюбопытствовал мужчина.       — Сказал, чтобы я собиралась, ехала с ним в жандармерию, — начала Зоя. — Что до суда буду под арестом, поэтому должна сейчас же написать бумагу, на кого оставляю гимназию.       — А потом ты закрыла дверь на ключ, предложила решить вопросы иначе, — сказал Александр Васильевич. — Хоть деньгами, хоть не деньгами. Разжалобила, рассказала про мужа-прокурора, которого выгонят со службы, и четырех детей — без пяти минут сирот. Заставила поверить в то, что готова на измену. Он не решился. Да и ты бы, уверен, тоже не решилась. Все. Покурили и разошлись.       Зоя промолчала.       — Я угадал, — утвердительно произнес мужчина. — Было бы не так — ты бы уточнила, в чем ошибся. Значит, не зря учился и не такой уж и дурак — чувствую наиболее предсказуемые варианты развития событий.       — Откуда информаторы? — не выдержала Зоя.       — До закрытых дверей на ключ — сплетни, после — чистейшая интуиция, — ответил Александр Васильевич. — Сплетники твердят об ином.       — Дело-то было за закрытыми дверями, — продолжила молодая женщина.       — Да, Зоя, дело было за закрытыми дверями, но поверь уж мне на слово: столько наустанавливались справедливости в суде, что продолжить довольно простую логическую цепочку мне было не так уж и трудно, — произнес Александр Васильевич. — Обижаться не буду, понимаю, почему ты говорила именно так.       — Хорошо, — вздохнула Зоя.       На следующий день Зоя с некоторой осторожностью посмотрела на супруга — казалось, он не обижался на нее. С явным облегчением молодая женщина отправилась в гимназию, потом в университет.       Ивана Африкановича в аудитории не было, Филатова, разумеется, тоже. Каких-то других знакомых лиц Зоя тоже не заметила, однако все равно решила не отступать от плана — что она, зря его писала?       С все нарастающим удовольствием прочитав лекцию, уже обрадованная Зоя вышла из аудитории, пошла в сторону кафедры. На ум невольно пришли студенческие годы: как они с Владимиром ходили на лекции, как Владимир сдавал экзамены, как уже она поехала в Швейцарию за дипломом…       Улыбнувшись, Зоя остановилась и неожиданно для себя заметила, что за ней кто-то шел и точно так же остановился. Молодая женщина удивилась и сразу же обернулась.       — Все ждал, когда вы меня заметите, Зоя Михайловна, — произнес Петр.       Зоя остолбенела.       — Петр Николаевич, что же именно вы от меня хотели? — спросила молодая женщина. — Что именно вам не понравилось в моей лекции? Будете выискивать блох?       — Нет, Зоя Михайловна, к лекции придраться трудно, да я и не буду пытаться сделать это, — ответил Петр. — Просто хочу уяснить для себя одну вещь, которую никак не могу понять… Что вас остановило со мной, но не остановило с Иваном Африкановичем? Или я должен был тоже вас арестовать, подержать пару дней за решеткой — вы бы тогда согласились?       — Петр Николаевич, — Зоя искренне, от всей души рассмеялась. — Не было ничего! Ни с Иваном Африкановичем, ни с вами, ни даже Филатов меня не насиловал!       — Да, Дмитрия Геннадьевича успели оттащить, — подтвердил Петр.       — Вы не понимаете, Петр Николаевич, — ответила Зоя. — Это все сплетни. Глупые, глупейшие сплетни! Про Филатова пусть гуляет, мне не жаль, другие… Я бы предпочла, чтобы они затухли навсегда.       Зоя чуть привирала — ей более чем не хотелось бы, чтобы родители услышали сплетню про Филатова. Однако она успешно перебила сплетню про Ивана Африкановича, поэтому быть в обсуждениях в виде невинной жертвы было если не приятно, то хотя бы не так мерзко, как могло бы.       — Я верна мужу, Петр Николаевич, — продолжила Зоя. — И буду верна ему всю свою жизнь. Пусть говорят, пусть болтают — мне не так уж и жалко! Но вы должны понимать, что у вас бы все равно ничего никогда не получилось. Что, на следующую лекцию ждать нового соглядатая?       — Не знаю, — честно ответил Петр. — Может, нового, может, кто-то из старых придет. Все равно осталось уже не так много. А с сентября — тогда и будем думать, кто будет ходить. Вы же будете читать лекции осенью?       — Жизнь покажет, — сказала Зоя. — Не знаю, не могу загадывать.       — Удачи вам, Зоя Михайловна, — произнес Петр. — И позвольте дать совет: вот на таком уровне, как сегодня, и говорите дальше. Крамольно, но для вас безвредно.       — Петр Николаевич… — все же решила спросить Зоя. — А где вы сидели, что я вас не видела?       — В коридоре, — ответил Петр. — В аудитории не хватило места, а лезть на первые ряды, как вы понимаете, я не мог.       Зоя проводила взглядом Петра, задумалась…       «Или уже и вправду не говорить слишком явно? — пронеслось в голове молодой женщины. — Все равно и предатели здесь есть, не только одни благодарные слушатели. Да и хоть кто зайти может со стороны».       Зоя вздохнула и пошла на кафедру, чтобы одеться и идти домой.