Почему TGCF — история, движимая сюжетом... и это работает

После попыток понять, почему TGCF так сильно меня интересует, мой разум в конце концов взорвался от понимания: вся новелла, по своей сути — история, которую движет сюжет. Сама по себе эта черта не так уж любопытна. Ее делает любопытной вот что: обычно у историй, движимых сюжетом, проблемы с долговечностью. Книги по литературному мастерству часто учат нас избегать того, чтобы основывать нашу историю на сюжете; вещи должны не просто СЛУЧАТЬСЯ с персонажами, а происходить из-за них. Историю движут персонажи, когда читатель может вырвать их из сюжета, поместить в любую ситуацию с такой же интригой — и исторически существующий конфликт возникнет снова. Возьмем, например, MDZS. Это как раз история, которую движут персонажи — по крайней мере, на мой взгляд. Всю ее катализируют решения, которые неотъемлемы от определенных героев с их характерами. Это смесь Цзинь Гуанъяо с его попытками добиться уважения, Не Хуайсана с его стремлением к мести и, конечно, Вэй Ина, выбирающего путь демонического совершенствования. Каждый из них дает ход сюжету в силу характеристик, присущих ему самому — будь то зависть, желание отомстить или защитить. Даже когда в происходящее вовлечены внешние обстоятельства, они играют свою роль лишь благодаря чертам, которые присущи персонажам; именно те выборы, которые делают герои, — выборы, которые кажутся маленькими, — создают историю вокруг них. Похожим образом главная пара в MDZS отражает натуру остальной истории. Любовь Лань Ванцзи и Вэй Усяня характеризует рост; MDZS каталогизирует, как раздражение Лань Ванцзи переходит в восхищение, затем в тревогу и ужас, и наконец в неотступную преданность. Любовь Лань Ванцзи имеет такую силу, — силу, которой ей достаточно, чтобы сохраняться на протяжении тринадцати лет, — потому что он успевает измениться. Он приобретает свою преданность, пройдя через первоначальную влюбленность в Вэй Усяня, восхищение им, страх за него и ужас перед его поступками; его преданность — это выбор, который показывает нам, как эволюционировал его характер (факт, который мы снова и снова замечаем глазами Вэй Усяня). Похожим образом к падению Вэй Усяня приводят последствия его собственных действий — и когда он встречает кого-то, кто любит его несмотря на его ошибки и то, кем он стал, он сражен. Фундаментально это история двух очень разных людей, которые прошли сквозь изменения и оказались на одной волне не просто так, а благодаря принятым им решениям. Персонажи вокруг них отражают разные способы потерпеть неудачу в попытках достичь подобной гармонии: неисправимая горечь Цзян Чэна, доверие Лань Сичэня к тем, кому его не стоит оказывать, отстраненность от окружающих Не Хуайсана, которая наносит вред ему самому. По сравнению с этим, TGCF на первый взгляд кажется почти… плоской. Большинство несчастий Се Ляня, хотя и ужасных, просто происходят С ним, не ИЗ-ЗА него. По словам Мэй Няньцина, падение Сяньлэ было предначертано судьбой; все действия Се Ляня были лишь запоздалой реакцией на происходящее и не имели никакого веса. Болезнь человеческого лица была чем-то, что навлекли на народ Сяньлэ; она заранее позиционировалась как то, что Се Лянь не мог остановить, как бы сильно ни старался. Жестокость лекарства не только поддерживает идею о том, что падение Сяньлэ было неизбежно, но и увеличивает беспомощность Се Ляня. Все это создает ощущение дистанции. Читать текст второй книги целиком — как смотреть на поезд без рельсов, несущийся в пропасть. Не только читатель не может ничего сделать, но и Се Лянь. Он зритель в собственном нарративе. Обычно это сделало бы книгу невозможно скучной. Никто не хочет читать о протагонисте, который не в силах сделать ничего, кроме как сжать зубы и терпеть жестокость мира. Но именно тут TGCF переворачивает все с ног на голову… и становится явной причина, по которой эта история успешна, хотя большинство подобных ей нет. Стазис — не просто следствие сюжета TGCF; в нем вся суть. Вторая и четвертая книга крутятся вокруг беспомощности Се Ляня в прошлом не для того, чтобы показать, насколько он изменился как человек, — как флэшбеки MDZS показывают это в случае с Лань Ванцзи и Вэй Усянем, — но чтобы обеспечить контраст для того, как Хуа Чэн обращается с Се Лянем в настоящем. Хуа Чэн, в принципе, довольно плоский персонаж. Его существенно характеризуют две черты: безусловная преданность Се Ляню и жутко низкая самооценка. В любой другой истории он был бы классным второстепенным героем, который время от времени появляется, чтобы помахать ятаганом и выглядеть Очень Крутым. Тем не менее, это TGCF. Стазис — здесь ключевое. Се Лянь говорит это сам: он из того типа людей, которые всегда хотят верить в вечность. События второй и четвертой книги призваны доказать ему, что он не прав. Фэн Синь и Му Цин покидают его, его родители покидают его, Ци Жун плюет ему в спину, его люди отворачиваются от него, другие небесные чиновники отворачиваются от него… У Се Ляня никого не осталось. Все и каждый доказывают ему, что вечности не существует. Кроме Хуа Чэна. Хуа Чэн — константа, и он ровно то, что нужно Се Ляню. Он — единственное постоянство в жизни Се Ляня, как его личность не может быть такой же постоянной? Иначе он не был бы кусочком паззла, идеально подходящим, чтобы завершить историю. Вот она, вечность, которую Се Лянь ищет всю новеллу. Cуть темы TGCF — даже не Хуа Чэн, а Цзюнь У. Он — причина, по которой история существует, организатор всех событий новеллы. В некотором смысле он соответствует в TGCF Не Хуайсану или Цзинь Гуанъяо в MDZS, однако Цзюнь У отличает от этих персонажей то, что его действия не продиктованы личной местью. Он до самого последнего убивает и манипулирует не затем, чтобы отыграться за причиненное ему зло. Фактически, Се Лянь ничего не сделал Цзюнь У. Лучше всего об этом высказывается Мэй Няньцин: «Единственное, что связывает вас с наследным принцем Уюна, это то, что именно он уничтожил ваше государство, Сяньлэ». Вся злодейская арка Цзюнь У создает сюжет TGCF. Он придумывает историю и создает нарратив для тех, у кого нет с ним ничего общего, навязывая желаемые им события тем, кто ничего об этом не знает. И цель нарратива Цзюнь У для Се Ляня — изменить его. Вот что делает такой решающей сцену, где Цзюнь У бьет Се Ляня головой о стену, а Се Лянь выкрикивает: «Я не исправлюсь! Не исправлюсь! Никогда не исправлюсь!». Се Лянь — чемпион стазиса, или вечности — 800 лет и он все еще не изменил свое мнение о том, чтобы защищать обычных людей. Цзюнь У — противоположность: кто-то, кто однажды верил в этот стазис и убедился в обратном. Цзюнь У, если уж на то пошло, бог изменений. Он уничтожил целые Небеса и создал новые на их месте, положив начало новой династии богов. Он заставил мир забыть о королевстве, которое пытался сохранить. Он может поменять судьбу любого небесного чиновника щелчком пальца — взять хотя бы Ши Уду и Инь Юя, мертвых в то же мгновение, когда он вмешался. Новелла временами кажется искусственной не без причины — она такая и есть. Весь ее сюжет существует, чтобы Хуа Чэн мог доказать Се Ляню, что постоянство существует, неважно, что происходит. Самая невероятная вещь, которую эти двое могут сделать в истории, подобной TGCF — это оставаться цельными, стойкими и неотступными в своей любви перед лицом проецируемого на них хаоса. И, как и в MDZS, остальные персонажи отражают разные способы потерпеть в том же самом неудачу: Ши Цинсюань — идеальное воплощение беспомощности Се Ляня во второй книге без Хуа Чэна, который заземлил бы его, история Фэн Синя и Цзянь Лань — это любовь без постоянства, и Мэй Няньцин остается со своим Наследным Принцем, «потому что раньше этого не сделал». Когда Се Лянь месяцами ждет Хуа Чэна безоговорочно и не колеблясь, это его последнее ура. Это доказывает не только то, что есть кому подтвердить его веру в вечность; это доказывает, что он продолжает верить в вечность сам, и сюжету книги не удалось сломать его.