— Пообещай мне.

— А? О нëм?.. — Почти удивлëнно произнесла Фриск. Она не считала Санса странным, в еë глазах он был весьма доброжелательным и щедрым. Правда, Фриск всë ещë не понятен был его некий эксперимент.. О котором скелет упоминал в доме. Флауи был для чего-то нужен ему, но Фриск пока не могла предполагать, для чего. Шатенка ему доверяла и надеялась, что то, что скажет Флауи, не будет чем-то шокирующим. — Санс.. Он.. Он же обычный дружелюбный монстр.. Как все. И для меня загадка, твоя ненависть к нему. — Более уверенным, разъясняющим голосом начала говорить Фриск, стараясь побольше разговорить растение и узнать информации. Цветок с преувеличением вздохнул под надзором шатенки. Конечно, она доверяла этому улыбающемуся болвану больше, чем ему, и видела в нëм саму доброту. Наивно. Опять. — Ты, видимо, из тех, кто судит по обложке, да? Санс - далеко не обычный. Он даже преуспел в том, чтобы стать самым ненавистным для меня существом здесь! — Флауи ощущал, как внутри всë горит из-за еë глупых мыслей и этой слепой доверчивости. Она просто никогда не видела, как выглядит Санс в гневе, или когда он играет по-серьëзному. — Не знаю, как ты к этому отнесëшься, но.. Не говори ему ничего о себе. Если не хочешь, чтобы он потом воспользовался этим против тебя. Я не прошу, я настоятельно этого требую. Не доверяй ему слишком много. — Почему?.. У тебя что-то произошло с ним, и он воспользовался этим? — Продолжала спрашивать Фриск, остановившись на месте. — Я не понимаю, почему ты его так опасаешься? Флауи раздражëнно отвернул голову от Фриск, чтобы скрыть своë напряжëнное выражение лица от неë. Он не забыл ничего из того, что было с Сансом в прошлом. Все эти битвы, словесные унижения, смерти.. Если Санс уже знает предварительно о существовании сброса и его связи с Флауи, цветку теперь необходимо поддерживать для скелета вид, что до сих пор связан с этим делом. Дабы взгляд Санса не переключился на Фриск. — Мне стоило рассказать тебе раньше об этом. Но Санс.. он по каким-то причинам осознает себя, после сброса. Как мы. — Неохотно признался Флауи. Ему было тошно говорить и признавать эту идиотскую особенность скелета, и вообще всех, кто помнил и знал о сбросах. Фриск удивлëнно поморгала глазами, услышав столь необычное заявление от цветка о милом, добром скелете. Еë лицо плавно перетекло из смятения в задумчивую настороженность сказанным. — Ты хочешь сказать, что Санс помнит сбросы? Но как..? Это же под силу только нам. — Разъясняющим голосом произнесла Фриск, коснувшись рукой подбородка. — «Выходит, он в курсе о каждом моëм перезагруженном файле?.. Но Санс не выглядит особо обеспокоенным этим. Может, тогда его эксперимент с Флауи.. Проверка всего этого?.. » — Я.. я не знаю, как это происходит, но это делает его.. непредсказуемым. И это меня бесит. — С нотками разочарования отвечал Флауи, говоря об этом, как о постоянной проблеме над головой, от которой не избавиться. Он выглядел почти поникшим. — Поэтому я хочу, чтобы ты была с ним осторожней. Именно из-за него мои прохождения чаще всего завершались сбросом. — Кто-нибудь ещë об этом знает?.. О сбросе. — «Ну.. как минимум ещë две личности, возможно, одна. Не могу знать точно.» Нет. Больше никто. — Твëрдо, с уверенностью солгал Флауи, выдавая всë за чистую монету. Фриск не обязательно знать всë, если это еë не коснëтся. — Только мы. И Санс с горем пополам. Шатенка уже спала в Подземелье несколько ночей, а Колесо до сих пор с ней не связалось. Флауи успокаивал этот факт, что оно еë не трогает. Пока что. Но что насчëт второй личности, о которой он сомневался..? Скорее всего, это лишь его догадка о причастности этого блохастого паукообразного.. — Хорошо, я буду осторожней, раз ты просишь. «Хоть в это и тяжко поверить. В любом случае, Санс вряд ли создаст мне проблем. Он мне доверяет.» — Фриск подозрительно прищурилась, глядя на Флауи. Есть ли то, что он ещë знает, но молчит? Он же хотел рассказать ей о Сансе раньше, так почему этого не сделал..? Не посчитал нужным? Подозрительно.. Она сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию. — Это всë, что ты знаешь?.. Или может.. Есть что-то еще, о чëм ты сомневаешься мне рассказать? Флауи съежился ,ощущая пристальный взгляд Фриск, сверлящий ему в спину. У неë что, шестое чувство проснулось?! Откуда она знает о том, что тот далеко не всë ей поведал, неужели это так видно по нему? Или она просто черезчур внимательная?.. Конечно, он знает ещё многие вещи, но рассказывать о них ещë рано. Всему своë время, женщина! Он медленно повернул бутон к Фриск, которая находилась уже почти впритык, заставив цветок вздрогнуть и отстраниться. — ... Это всë, что тебе пока нужно, Фриск.. — Сухо и с нотками осторожности выбросил Флауи, следя за движениями Фриск, дабы она не подкрадывалась к нему сзади. (Кто бы говорил). — Иначе, ты взорвëшься от столь массовой информации. Тишина, последовавшая за его словами, была густой и неловкой. Фриск не отводила пристального взгляда. Он знал больше, это чувствовалось в каждой паузе, в каждом уклончивом ответе. Но давить на Флауи было опасно. Он мог замкнуться, а может и наехать на нее с предъявами, что она лезет не в своё дело. А ей сейчас, с больной рукой и свинцовой усталостью во всём теле, не хотелось ни того, ни другого. Она медленно выдохнула, разрывая этот тягостный зрительный контакт, и перевела взгляд на светящуюся воду. — Ладно, поняла. — Наконец сказала она тихо, больше не утверждая, а просто принимая к сведению, что ей ещë придëтся вскоре многое узнать. — Слушай, Флауи… — Почти неосознанно начала говорить Фриск. Вопрос зрел в ней давно, вытекал из всего, что она о нём знала. — А есть… есть кто-то, кого ты не ненавидишь? Хотя бы чуть-чуть? Вопрос повис в воздухе, неожиданный и наивный. Флауи замер, его бутон слегка отклонился назад, будто от лёгкого толчка. Казалось, он перебирал в уме лица, голоса, встречи. И каждое воспоминание сопровождалось отчётливым, знакомым привкусом раздражения, презрения или холодной ярости. Будто ему было какое-то дело до этих жалких нпс. — Боюсь, таких индивидуумов нет. Все бесят по своему. Кто-то своей тупостью, кто-то наивностью, некоторые раздражают просто своим существованием и тем, что вообще дышат. — Он окинул Фриск скептическим взглядом с ног до головы. Странный вопрос, разве этого не видно по тому, как Флауи обращается с другими. — А что? Он сказал это с такой лёгкой, почти бытовой неприязнью, будто перечислял погодные неудобства. — Даже я? — Неуверенно пробубнила Фриск, хотя в целом предполагала, какой ответ получит. Но было интересно узнать, изменилось ли его мнение о ней хотя бы на йоту. Флауи невесело усмехнулся, услышав эти невинные слова, полные надежды. Если бы ему позволяло положение, он бы мог высказаться, но это бы испортило впечатление и только оттолкнуло любимую игрушку. Поэтому нужно ответить более сдержанно, насколько это вообще возможно. На его лице расцвела широкая улыбка во все зубы, а в глазах вспыхнули огоньки мрачного веселья — Особенно ты, Фриск. — С тонкой иронией промурчал Флауи, в его голосе вдруг прозвучали лёгкие, играющие нотки, граничащие с флиртом, но в основе которого лежала только лëгкая забава над наивностью Фриск. — Если бы у меня был список самых презираемых мною существ в этом ДЕРЬМОВОМ мире, твоё имя занимало бы почëтное первое место наверху, обведённое в рамочку из шипов. С любовью, разумеется! Фриск удивлённо похлопала глазами, обрабатывая его ответ. В её голове не сработала сигнализация оскорбления. Это прозвучало скорее как очередная гротескная шутка, доведённая до крайности. На её губах дрогнула не обиженная гримаса, а слабая, растерянная улыбка. Забавно. Абсурдно и забавно. В этой чудовищной гиперболе она уловила не столько ненависть, сколько привычную, нарочитую драматизацию Флауи. И его фетиш надувать слонов из мух. — Ха..ха.. Что ж.. — Неловко проговорила Фриск, и в её голосе прозвучала не горечь, а лёгкая ирония. Она с прищуренным, почти оценивающим взглядом прошлась по самодовольному лицу растения. — Почётное место, как никак. Мне есть чем похвастаться. Надеюсь, рамочка то хоть позолоченная? Флауи наблюдал за этой сменой настроения на её лице. От явного изумления к растерянному веселью. Его собственная ухмылка немного застыла, затем стала чуть более настоящей, но теперь в ней читалось не злорадство, а скорее любопытство. Она начала подстраиваться под его характер? — К сожалению, нет. Она соткана из чистого, закалённого раздражения. Прочнее любого металла, хи-хи. — Напряжение в его позе немного спало. Флауи даже на мгновение начал наслаждаться этим моментом превратившимся в шутку. Так и надо.. Ещë больше лояльности Фриск! — Тебе надо идти. Прекращай. Когда найдëшь отсюда выход, постарайся не уснуть, идя по коридору. — А что там? — Поинтересовалась Фриск, затронутая словами цветка. — Не менее ненавистный мне монстр. — Прошипел Флауи, и его лицо снова исказилось в знакомой гримасой брезгливого раздражения. — Огромная, болтливая тварь, которой так и хочется засунуть что-нибудь в её вечный источник звуков. Фриск коротко кивнула ему, пряча улыбку. Описание было слишком карикатурным, чтобы не понять, что впереди ждёт кто-то абсолютно безобидный, но чрезвычайно раздражающий для Флауи. После Андайн это звучало почти как отпуск. Ничего себе, здесь есть те, кто не хочет сцапать твою душу! — Думаю, это лучше, чем бегать от Андайн.. — Устало подметила Фриск, бросив подавленный взгляд на повязку вокруг своего плеча. — Оо, несомненно.. — С лëгкой усмешкой согласился Флауи. Он уже достаточно задержал Фриск здесь, но был рад, что предупредил еë о Сансе. А сейчас ему в приоритете подбить несколько камер Альфис в следующих местах ещё до того, как Фриск пройдëт дальше Онион-Сана. — Тогда, встречу тебя позже, мне нужно ещë кое о чëм позаботиться, инвестиция. Я и так задержал тебя. — На последок произнëс тот, улизнув под землю под землю вершить дела. Фриск покачала головой, но на губах у неё всё ещё играл тот же слабый, кривой отголосок улыбки. Она оглядела светящиеся воды и некое подобие лабиринта с высоты всего своего роста. Выявить верные пути было не тяжело, и та уверенно зашагала вперëд, навстречу к болтливому монстру и давящей тишине, которая теперь казалась немного менее одинокой.

***

— Оу, это конец коридора. Как жаль, мы так мало поболтали с тобой. — С грустным вздохом произнëс Онион-Сан, наблюдая, как Фриск спешно приближается к выходу, чтобы поскорее уйти. — Тогда, увидимся позже, полосатый монстр! Фриск плавно обернула голову на жëлтого монстра, неловко помахав ему рукой и проговорив тихое "пока-пока", смотря за его медленным и тяжëлым погружением обратно в воду. Весьма странный получился разговор, однако, он послужил хорошей перезагрузкой для мозга, когда Фриск могла хоть на минуту отвлечься и не думать о предстоящих угрозах. Когда Онион-сан полностью исчез под гладью воды, Фриск продолжила путь, выходя из коридора в более просторное, светлое место. И.. снова была развилка. — «Что ж.. Раз Флауи опять задержался, у меня есть время немного поизучать.» — Подумала Фриск, видя один путь, ведущий еë налево, а другой исключительно вперëд. Шатенка выбирает пойти в левую сторону, изучить местность и, может быть, дождаться своего спутника, который только и может обещать, но при этом ничего не делать. Завернув за угол, Фриск застыла, увидев в этой комнате огромное, деревянное пианино. Еë широко распахнутые глаза уставились на старый музыкальный инструмент. В еë голове всплыли тяжëлые воспоминания с Поверхности о своëм музыкальном училище, в котором проходили уроки игры на разных инструментах. И вместе с этим всплыл очень горький, болезненный вопрос о том: "Есть ли смысл возвращаться?" Если еë будущее на Поверхности уже было в один миг уничтожено лишь парой бумаг и чернилами. Сердце с болью кольнуло, но Фриск медленно, почти неуверенно подошла к инструменту, который одиноко стоял в самом углу комнаты. Воздух вокруг будто сгустился. Глаза скользнули по пыльной крышке и молочно-белым клавишам, мокрым от влаги в этом месте. В ушах зазвучало эхо. Не звуки капающей воды, а другие эхо. Сухой стук метронома, посылающий по телу неприятную дрожь. Она подняла свою правую руку сама собой, движимая мышечной памятью. Ладонь плавно проскользила по мокрым клавишам, а затем указательный палец дрогнул и опустился на одну из средних клавиш - соль первой октавы. Взгляд Фриск помрачнел, еë плечи опустились в поникшей позе, ей не было больше дела даже до боли в плече, ведь еë заглушало более сильное, глубинное чувство опустошения внутри и непринятие, всего потерянного. Звук нажатой клавиши не был чистым. Струны, отсыревшие в пещерной сырости, отозвались глухо, с хриплой, вибрирующей нотой, которая замерла в воздухе некрасиво и тоскливо. Это был не тот звук, который она помнила в школе. Пианино расстроено, и его, видимо, никто не собирался настраивать.. Такой же ненужный никому инструмент, как и она сама. Её левая рука присоединилась к правой. Пальцы не приняли правильного положения, как учили там, здесь не было преподавателя, что бил указкой по спине и рукам ради идеальной позы. Фриск лишь слегка наклонилась ближе к клавишам, принимая то положение, которое ей было удобно и за которое осуждали там, Наверху. Та начала играть. Не по нотам, которые помнила перед глазами, а по памяти. Не в том темпе, который диктовал метроном. Пальцы, забыв о своëм положении бежали по клавишам, выбивая мелодию, которая была лишь отдалённым, искажённым воспоминанием об оригинале. Она добавляла свои пассажи, замедляла темп в самых болезненных местах за которые ей били по пальцам, давила на дискант, пока тот не визжал в агонии. Музыка заполнила пещеру, отражаясь от каменных стен, смешиваясь с шумом воды. Горячие и солëные слëзы, беззвучно скатывались по её щекам, падая на клавиши и размываясь по ним. Мелодия лилась грустная и прерывистая. Фриск играла, зажмурившись, полностью отдавшись потоку музыки. Она не увидела, как из тени у дальней стены выглянул жёлтый бутон. Флауи замер, слыша рокот музыки отражавшейся от стен комнаты. И этот набор звуков создавала.. Фриск. Его обычная насмешливая гримаса сползла с лица, сменившись неподдельным, почти шокированным вниманием и искренним интересом, не смея еë прерывать. Он смотрел, как её пальцы, неуверенно и неуклюже державшие нож, летали по клавишам с лихорадочной, отчаянной точностью. Фриск играла, пока не почувствовала как пальцы начинали болеть, а руки трястись от усталости. Она нажала на клавишу "до" следующей октавы со всей силы, вложив в движение всю накопленную ярость, страх и горечь. Деревянный молоточек ударил по струне, и раздался не просто звук, а гулкий, болезненный хруст. Струна лопнула с резким, похожим на выстрел звуком, от которого Фриск сдавленно ахнула, не ожидав, что случайно сломает клавишу. Она наконец отстранилась и посмотрела на свои дрожащие руки. Давно она не чувствовала этого ощущения в кистях после игры. Тишина, вернувшаяся в комнату, была уже другой. Не давящей, а опустошённой. Как после бури. Она подняла левую руку, вытирая мокрое лицо от слëз, чтобы те не жгли лицо. Вот и всë.. Всë закончилось. Но вдруг... Тишину нарушили хлопки. Негромкие, чёткие, ритмичные. Знакомый звук маленьких листьев, ударяющихся друг о друга. Фриск вздрогнула и резко обернулась, её глаза были широки, полны незащищённости и смущения, будто её застали в самом интимном, неподходящем моменте. В нескольких шагах от неё, позади,стоял Флауи, который молча наблюдал за еë игрой. И теперь аплодировал. На его лице не было привычной ухмылки или насмешки. Только пристальное внимание, смешанное с интересом и почти искренней, восхищëнной улыбке. — Браво. — Произнёс Флауи, и его голос звучал непривычно тихо, без единой язвительной нотки. Он перестал хлопать. — Серьёзно. Браво, Фриск. Я.. не ожидал, что внутри тебя сидит артист. Так ещë и с опытом! Фриск ощутила, как жар ударил ей в лицо. Смущение смешалось с резкой настороженностью. Она не думала, что за ней могли наблюдать и видеть весь этот.. Всплеск невыпущенных эмоций. — Как долго ты здесь стоял? — Задала вопрос та, отрывая руки от клавиш и нервно вытирая их об свой свитер от пота и скопившейся влаги. — Успел почти к началу твоего.. концерта. Хи-хи-хи! — Беззлобно захихикал тот, всë ещë с вниманием оценивая Фриск. — Тебя даже искать не пришлось, ведь ты слышна за целый километр! Глаза Фриск в изумлении распахиваются, а лицо приобретает взволнованный вид. Еë было слышно в радиусе километра, возможно она этим привлекла не только Флауи. Хотя поблизости особо никого и не было, но это ни капельки не успокаивает. — К-километр?!.. — Громко удивилась Фриск. Она ощутила, как жар ударил ей в лицо. Смущение смешалось с резкой настороженностью.— Ох, я не подумала, что будет так слышно, надеюсь, что я никого этим не привлекла.. — Да брось, это не проблема. Монстры уже давно привыкли к странным звукам в Водопадье. Ха-ха, даже если бы это услышала сама Андайн, она бы это оценила. — Приободрительно ответил Флауи, махнув листом, будто отмахиваясь от назойливой мухи, а затем сдвинулся с места, исчезнув и вновь появившись у левой стены. — Ты занималась музыкой? Там, наверху. — Да, занималась. Пока у меня не началась психосоматика перед экзаменом. А потом.. — Фриск сделала тревожную паузу, сомневаясь в том стоит ли открывать все карты о том, что произошло перед падением. Еë взгляд помрачнел в отрицании. Флауи не поймёт. Фриск с грустью вздохнула и приблизилась спиной к стене рядом с ним. — Неважно.. Двери в музыку для меня всë равно закрылись.. — Сухо произнесла она, чувствуя обиду и несправедливость в душе. Но сейчас еë должна волновать не музыка, а то, что происходит с ней в Подземелье. Остальные проблемы она решит на Поверхности. Фриск вяло опустила глаза на Флауи, стараясь отвлечься от мыслей о музыке и перевести внимание на его излишнее любопытство, которым он особо не блестел: — Если бы ты поинтересовался моей личной жизнью раньше, ты бы уже давно об этом знал. Флауи небрежно фыркнул в ответ на еë упрëк. Однако, оценил смелость еë слов, слегка покачнувшись на стебле. — Откуда мне было знать, что с неба свалится пианист, а не глупая, бесполезная болванка?! — Его тон вернулся к привычному лёгкому издевательству, но в нём уже не было прежней жёсткости. — Но тем не менее, это было впечатляюще. Особенно когда клавиша треснула, словно не выдержав натиск эмоций. Не каждому суждено знать нотную грамоту и выжимать из гнилой древесины такую исповедь. Фриск смотрела на него, всё ещё чувствуя на щеках следы высохших слёз, но внутри уже закипал новый вопрос, рождённый его неожиданной реакцией на еë игру. — Ты разбираешься в этом? — Тихо спросила Фриск. Её вопрос повис в воздухе и заставил Флауи на мгновение задуматься. Не то чтобы он питал к этому интерес, да и к тому же, без рук это выходило тяжело, так что желание продолжать совсем отпадало. А ещё у него и на уме до своей гибели никогда не было даже мысли пойти в музыканты, было лишь скромное желание уйти во флористы, как отец. И то это теперь невозможно и звучит просто абсурдно. Но музыка точно не для него. — Нет. Я не стал углублялся в КОРНИ музыки. Это явно не моë, к сожалению. — Флауи издал короткий, неловкий звук, похожий на сдавленное хихиканье, и слегка отвёл бутон в сторону. Он сделал паузу, будто колеблясь, а затем добавил с нарочитой небрежностью. — Я, в общем-то, могу только на казу́ играть. Ну, знаешь, эта такая дурацкая игрушка-дудочка.. После его слов наступила тишина. Фриск повернула голову на него, и на еë лице ещё недавно заплаканном и напряжённом, медленно расплылась улыбка. Сначала неуверенная, а затем всё шире, пока она не рассмеялась и не зажала руками себе рот, чтобы подавить приступ смеха. Это было так нелепо, так несовместимо с его образом, что смех покатился волной, заставив её схватиться за бок. — На.. Казу́? — Переспросила она, и в её голосе прозвучало неподдельное веселье. Забавно, ведь казу́ очень прост в обучении и особого усердия не требует. — Серьёзно? Из всего на свете ты выбрал это?! Ха-ха-ха. «Скажи ещë, что ты умеешь играть на детском ксилофоне из садика!» Флауи вздрогнул, впервые слыша и видя эту новую, неприметную реакцию у Фриск. Он не ожидал такой резкой перемены настроения, учитывая, что по виду Фриск, ей не было весело, когда она играла на пианино. Флауи сначала нахмурился, но затем расцвëл в кривой ухмылке. В его глазах вспыхнул знакомый озорной огонёк. — ОЙ, НУ ПРОСТИ, ЧТО Я НЕ ВЫПУСКНИК КОНСЕРВАТОРИИ! — Внезапно вспыхнул тот, бросив на Фриск красноречивый взгляд, но в его возмущении не было настоящей злобы, скорее, почти показушное негодование. — Это идеальный инструмент для ленивых, циничных и лишённых всякого таланта существ. Включая меня. Дуй в одну дырочку - получается раздражающий гудок. Дуй с напевом - получается менее раздражающий гудок.. Теперь у Фриск был постоянный повод поиздеваться над ним и самоутвердиться своим талантом. Однако, Флауи не расценил этот момент уязвимости, как что-то плохое, больше как забаву. Почти очевидно, что Фриск, как опытный музыкант, начнëт хихикать над ним.. но она пожалеет об этом, когда Флауи придет будить еë на следующее утро. Шатенка, успокоившись, медленно кивнула ему, видя его обескураженность, в ответ на еë несдерживаемый смех. — Да, да, прости, — Сквозь смех выдохнула она, поднимая руки в мнимой защите, всë ещë с насмешливой улыбкой, смотря на Флауи. Хоть в чëм-то она его превосходит, если не в выживании, то в музыке. — Казу́ - это очень.. серьёзный инструмент. Требующий виртуозного мастерства. Не то, что глупые зубрилы-музыканты, как я. — С нескрываемым сарказмом добавила та. — Именно! Мастерство раздражать, принимая минимум усилий. И одним дуновением продырявить барабанную перепонку надоедливому монстру! — Самодовольно спарировал Флауи, бросив косой взгляд на старое пианино. — Не то, что эта рухлядь. Фриск покачала головой, всё ещё улыбаясь. Мысль о том, что этот циничный, жестокий цветок когда-то дудел в детскую игрушечную дудку, была настолько абсурдной и неожиданной, что на мгновение смыла всю тяжесть предыдущих минут. И всë-таки, пора вернуться в жестокую реальность, полную несправедливости и разбитых надежд. Фриск тоскливо посмотрела на пианино, будто отпуская свою частичку прошлого. — Знаешь, — Вдруг заговорила она, не отводя ностальгичного взгляда от инструмента. — Это, наверное, самая нормальная вещь, которую я о тебе узнала. Приятно отвлечься от всей этой суеты в Подземелье, хотя бы на несколько минут. Она сказала это так искренне, что Флауи на мгновение потерял дар речи. Его ухмылка застыла, затем смягчилась во что-то неопределённое. Он с выдохом закатил глаза и отвернулся от неë, смотря на выход из комнаты. — Не обольщайся, инвестиция. Я тоже думал, что максимум, на чём ты умеешь играть, - так это на моих нервах. — Ответил он, и его голос снова приобрёл привычную, деловую резкость, которую Фриск слышала почти постоянно. — Но нам пора двигаться дальше. Мы засиделись. — «Ооо, твоя голова наверное взорвëтся, узнав, что я мультиинструменталист! Я не только могу на твоих нервах играть.» Да, идëм. Мои пальцы немного болят от клавиш.. — Тихо ответила Фриск, быстрым движением встряхнув руками, чтобы смягчить боль. Фриск оторвалась от прохладной каменной стены, чувствуя, как онемение в пальцах постепенно сменяется знакомой, тупой болью в раненом плече. Эмоциональный шторм отыграл, оставив после себя странное, почти непривычное спокойствие. Она направилась к выходу из ниши, и её шаги теперь были твёрже, решительнее. Тень прошлого осталась позади, придавленная весом настоящего. Флауи выпустил тяжёлый вздох, с неохотой сосредоточившись на дальнейших действиях и последовав за ней. Ещë множество проблем были уже не за горами: Санс, пари, Андайн, а затем ещë более худшая тройка из Альфис, Меттатона и леса Маффет. — Кстати, Фриск! — Вдруг снова окликнул еë Флауи, дождавшись, когда та обратит на него внимание. — Если соберёшься ещё раз помучить бедное пианино, предупреди. Я принесу попкорн. — Игриво проговорил тот, весело покачавшись на стебле. Фриск, уже ступавшая на основную тропу, обернулась к нему через плечо. На её лице промелькнула та самая, едва уловимая улыбка, которая появлялась, когда он говорил о своём казу. — Хорошо. Будешь в самых первых рядах. — Ответила та, возвращаясь к тропе. Но вдруг она ощутила на своей голове что-то мокрое, будто сверху на неë падали капли дождя. — «Это дождь?.. Нет.. Здесь не могут быть осадки. Возможно, мы находимся над большим источником воды. Других объснений не может быть.» Фриск поднимает левую руку, прикрывая ладонью свою голову от падающей воды. Хоть это и не было столь эффективно, ведь количество капель по пути только увеличивалось, имитируя настоящий дождь, как на Поверхности. Фриск ускоряет шаг, желая идти как можно быстрее и постараться не промокнуть. Впереди еë встречало множество луж и одинокая скульптура рогатого монстра, на которую также стекали капли воды. Половина статуи покрывалась мхом и всякой растительностью из-за постоянной влаги. Благо, что поблизости стояла корзинка с разноцветными зонтами. Фриск спешно подбежала к ней, взяв из неё один красный зонт для себя, почти сразу же раскрывая его. Капли воды с глухими звуками застучали по дугообразной ткани, сползая на землю. — Хорошо тебе, Фриск.. Наверное приятно находиться в сухой зоне. — Вновь раздражëнным голосом произнëс Флауи, сидя в луже позади той. Шатенка обернулась назад, вопросительно зацепившись взглядом за Флауи. Его лепестки были намокшими и опущенными вниз из-за воды, а гримаса, смотрящая не неë из под жëлтых лепестков, казалась мрачнее тучи. Прямо как жалкий, брошенный котëнок под дождëм. Тяжело наверное приходится быть столь универсальным монстром. Ведь у каждого монстра, которого Фриск встречала, были конечности, но Флауи это обошло стороной. Фриск не долго сохраняла своë нейтральное лицо. Она почувствовала в какой-то мере жалость к нему. — «Это всего лишь на время, пока не выйдем в сухое место.» — Мысленно проговорила Фриск сама себе. Она осторожно приблизилась к нему, опускаясь на землю и протянув зонт, поближе к нему, защищая его от капающей воды. На еë лице появилась слабая, вынужденная улыбка. — Ладно, ты можешь попробовать куда-нибудь пристроиться. — О.. Какое великодушие, хи-хи. — Пробормотал он, радуясь тому, что его манипуляция сработала на той. И прежде чем тот взберëтся на Фриск, цветок резко и неожиданно встряхнулся всей своей массой, подобно животному, которое оттряхивалось от воды. И мириады ледяных брызг разлетелись во все стороны. Капли ударили Фриск по лицу и свитеру, умудрившись достать даже до ткани зонта изнутри — Эй!.. — Возмущëнно выпалила Фриск. Она смахнула воду с ресниц и лица, бросая на него негодующий взгляд. Флауи, теперь уже слегка распрямившийся, смотрел на неё. Увидев её реакцию, тот издал короткий, хриплый звук - нечто среднее между хихиканьем и довольным клокотанием. — Ой, прости. — Отмахнулся тот, совсем не звуча извиняющимся. В его глазах, теперь уже защищённых от дождя куполом зонта, снова вспыхнул тот самый озорной огонёк. — Просто привёл себя в порядок, раз уж ты так любезно предоставила мне укрытие. Не волнуйся, я не тяжëлый! Затем растение оторвалось от земли, метнувшись на руку Фриск, ловко извиваясь по складкам рукава. Тот замедлился, как только достиг одного уровня с Фриск, закрепив свою хватку у неë на здоровом плече. Шатенка почувствовала прибавку веса на еë и без того нагруженное плечо. Флауи действительно не тяжëлый, но и не пëрышко по ощущениям. Фриск устало поднялась с земли, поправляя пëстрый зонт в руке. Она собиралась наконец пойти дальше, но, посмотрев на одинокую статую, та быстро опомнилась, и к ней в голову пришла интересная мысль. Фриск подошла к корзине с зонтами, взяв такой же яркий, красный зонт и поставив его к статуе так, чтобы вода не попадала на неë. — Вот так то лучше. Хотя бы не так грустно выглядит теперь. — Тихо проговорила Фриск, чувствуя у себя на душе странное облегчение, с теплотой смотря на свою проделанную работу во благо. — Ты уверена, что это не портит саму композицию? Идея ведь заключалась в том, что на статую специально должна капать вода для эстетичного вида. — Добавил цветок, со скукой следя, как вода стекает по зонту, не смея задевать каменную конструкцию. Фриск издала задумчивое "хмм", смотря на статую с двух сторон. Возможно, Флауи был прав, и первоначальная задумка была совершенно иной и.. депрессивной. Фриск не хотелось оставлять Флауи под дождëм, и она точно также решила укрыть статую монстра. — Не знаю, как это было задуманно, мне просто показалось, что не только тебе нужно укрытие.. — Ответила Фриск, в последний раз бросив взгляд на уже менее печальную каменную скульптуру в еë глазах. Она отвернула голову и, развернувшись, пошла по направляющему коридору вперëд, сбросив со своей души половину накопившегося груза. Очень жаль, что Фриск поспешила уйти. Каменная статуя издала внутри себя несколько быстрых, глухих щелчков. Полностью обсохнув, машинный механизм наконец пришëл в себя. Внутренние шестерни начали крутиться, вместе со встроенным цилиндром шкатулки. Из статуи начало доноситься тихое, мягкое звучание, сопровождающееся шумом падающих капель воды, которое уже никто не слышал.