Ошибка мироздания: Бравада Змея

Loss…

Weakness…

Ужин прошел, и мы с Гермионой уже были в библиотеке. Вскоре подошел и Малфой. — Здравствуйте, — с легкой улыбкой кивнул он. Мы поздоровались в ответ. Малфой уселся и между нами воцарилась неловкая тишина. — Итак, — решил я эту тишину прервать, — Все надеюсь понимают что мы не из-за трансфигурации тут собрались, верно? Оба моих слушателя кивнули. — У вас не было возможности узнать друг о друге получше, а ваше мнение сложилось из-за взаимной неприязни, и мы сейчас здесь собрались, чтобы развеять предрассудки и начать мирное сосуществование, с дальнейшим заделом на товарищество, и возможной дружбе, — наигранно официально проговорил я. Это вызвало у обеих усмехнуться и сбросить некоторую напряженность. — Мисс Грэйнджер, приношу свои извинения, за оскорбления и неудобства, которые я говорил и предоставлял ранее. Даю слово, что этого больше не повториться. Предлагаю начать все с чистого листа, — Малфой протянул руку. — Я тоже приношу свои извинения за все, —девочка пожала его руку. — И можно просто Гермиона, — улыбнулась она — Можно просто Драко, — улыбка была отзеркалена. — Кстати, — после небольшой паузы снова подал голос Драко, — Гермиона, ты знаешь про традиции и устои магической Британии? — Нет, — непонимающе ответила Грэйнджер. — Я слышала только что они бредовые и устаревшие. — От кого? От Уизли? — вопрошал Драко с толикой насмешки. — Да, — насупилась девочка. — Гермиона, я скажу тебе кое что, Уизли убийцы и предатели, — лицо Гермионы показывало недоумение, а Малфой продолжил: — Семья Уизли носит статус предателей крови, и нет, за одну любовь к маглам такой статус не заработать. Такой статус появляется, если один из членов рода убивает своего главу. Так и случилось в их семье. Один слабоумный волшебник уничтожил весь род. Многие осознав статус предателя крови, отреклись от семьи, не желая навлекать на потомков такой статус и проклятие.        — О каком проклятии идет речь? — перебила Гермиона.        — Их проклятие незаметное и совершенно не явное. Их учесть — навлекать беду на свое окружение. Так их наказывает магия, за предательство крови, главы рода. Как бы вы не старались, находясь рядом с ним, вы никогда не будете счастливы. Они сами никогда не будут счастливы. У них в семье процветают вечные ссоры, конфликты и даже возможно смерть. А также нищета, тоже обуславливается проклятием. И пока они не откажутся от своей фамилии и рода, это проклятие будет жить, пока их род не исчезнет полностью.        — Тогда почему они просто не сменят фамилию? — любопытству Гермионы не было предела.        — Они просто не признают существование проклятия. Никто кроме чистокровной знати не верит в него, потому что и не столкнутся с этой проблемой в своих семьях, ведь они не обязаны магии всем, что у них есть. Если обратишь внимание, вся знать избегает Уизли. Даже Дамблдор не подпускает их близко, хоть и называет союзниками. Но даже так, и он навлечет на себя несчастие.        — Стоп, а чем обязаны магии чистокровные?        — К сожалению я не могу сказать. Это секрет чистокровных родов, и никто другой, кроме самих чистокровных об этом знать не должен. И даже если бы я хотел, рассказать бы не смог. Я дал клятву, и нарушив ее, лишусь жизни.        Глаза Гермионы выражали легкий ужас.        — Как они могли взять такую клятву у тебя, члена их семьи? — недоумевала Грэйнджер.        — Это совершенно нормально Гермиона. Это нужно дабы сохранить власть. Мир магии работает по другому, и к сожалению тебе придется принять этот факт, ведь иначе ты станешь врагом и бунтовщиком в глазах высшей знати, коим сейчас является Дамблдор. Но в отличии от него, у тебя нет связей, достатка, а самое главное силы. Всех настроят против тебя и ты будешь вынуждена спрятаться под крылом Дамблдора, став его очередной пешкой. Но не грусти, — сказал Малфой увидев отчаяние в ее глазах, — у тебя в союзниках Поттер, которого все восхваляют как победителя того, кого нельзя называть. А у негов союхниках уже есть я. И к твоему счастью мы не старый интриган Дамблдор, мы не манипуляторы и кукловоды, так что ты можешь просто расслабиться и наращивать силу, чтобы в случаи чего могла дать отпор и защитить себя.        После его слов Гермиона чуть расслабилась.        — Ты прав, Драко, мне нельзя опускать руки.        — А еще не забудь изучить этикет и все прочие законы волшебного мира, так будет гораздо проще не ошибиться, — напомнил блондинистый аристократ.        — Хорошо, — только и ответила Грэйнджер.        — И так, скоро объявят отбой, нам пора по гостиным, — решил я подвести уже итоги встречи, а то устал от кучи теории.        — Верно подмечено, — улыбнулся Малфой, — Приятных сновидений, Поттер, Грэйнджер, — обозначил он нас взглядом, — было приятно поболтать, — сказав напоследок он пошел к выходу из библиотеки.        — Ну, пошли, Герми? — тыкнул ее локтем в плечо.        — Кто-кто? Герми?! И с каких пор я стала Герми?        — С тех самых, — изобразив умное лицо, произнес я.        — Хорошо, хорошо, можешь называть меня Герми, — рассмеявшись она подтолкнула меня, — Идем уже, а то мало ли, встретим еще по пути ужаса подземелий.        Когда мы вошли в гостиную, все присутствующие смотрели на нас с неким… призрением в глазах. Я прошелся взглядом по особо глазастым, изображая их же кислую мину, а Герми смотрела с непониманием. Мы поднялись в свои гостиные и я решил что надо поспать. Но события повторились. Поспать мне не дали. Полог открылся, оттуда на меня смотрел блондинистый пухляш — Невилл Долгопупс.        — Слушай, Гарри, — неуверенно начал он, — Рон тут всем в гостиной говорил что вы с Гермионой пошли к Малфою, мол вы хотите предать нас, сговорившись со Слизеринцами. Но это же не правда верно? Я просто не могу поверить чтобы ты предал своих товарищей. Тем более просто так.        — Действительно, — согласился я, — никого я предавать не собираюсь и козни никому не строю. И правдой также является то, что я и Герми виделись с Малфоем. Но тут нет никаких межфакультетных интриг, просто я перестал видеть смысл во вражде с Малфоем, также как и перестал видеть смысл в дружбе с Роном. Он завистлив и импульсивен. Тому доказательство слухи, которые он пытается распространить. А, и еще спасибо Невилл, за то что не поверил этим бредням. Я ценю это.        В этот момент в комнату заходит шестой, с Симусом и Дином. — Ты чего, Невилл, тоже в предатели решил податься? — возмущению Рона не было предела. Он выглядел так, будто его реально предали и оставили в дураках. — В какие ещё предатели? — моя поднятая бровь выражала весь мой спектр эмоций — от легкого задора, до полного недовольства сложившейся ситуации. — Не делай вид, будто ничего не понимаешь, Гарри, — самодовольно произнёс Рон. — Мы знаем, что ты с Малфоем что-то замышляете! — подал голос Симус. — Ой, мне не до ваших детских интриг. Я спать. Спокойной ночи, Невилл, — я закрыл пологи и лёг спать. Дни шли своим чередом. Уроки, домашние задания, постепенное сближение с Малфоем, и попытки Рона каким либо образом испортить нам жизнь. То он плечом толкнет, то скажет чего. Но к его несчастью, оскорбления от тринадцатилетнего ребенка меня задеть не могут. И вот, урок ЗоТИ. Профессор Люпин представился и сказал всем спрятать перья и книги. Повёл нас в учительскую. Как только я свернул в коридор, встретился взглядами с Пивзом. Его глаза выражали ужас. И с ужасающими криками он свалил прочь. Возможно, потому что почувствовал, что я могу его подчинить. В отличии от обычных призраков замка, Пивз, являясь полтергейстом, отбрасывал легкую тень, что означает, что я могу его превратить в одного из своих воинов. Видимо поэтому он держится на расстоянии от меня.        Люпин хоть и был удивлён такому поведению Пивза, не придал этому значение. Вытолкнул заклинанием жвачку, которую Прилепил Пивз с дверной скважины, и мы вошли в кабинет. Там нас встретил вальяжно сидящий Снейп.        — О, Люпин, видимо нас ждёт интересное представление, — ухмыльнулся ужас подземелий, — Я пожалуй понаблюдаю за этим зрелищем. За одно прослежу за тем, чтобы мистер Долгопупс не натворил ничего на этот раз.        Невилл вздрогнул он пронзающего взгляда Снейпа.        — Отнюдь, профессор, Невилл довольно талантлив, и сегодня он нам это покажет. Да, Невилл? — Римус встал на защиту Невилла, чем заслужил некоторое уважение в глазах учащихся, — И так, пройдёмте к вон тому гардеробу, — указав пальцем, он начал подталкивать учеников, — Встаньте в полукруг, — подойдя к гардеробу сказал Люпин.        Как только он это сделал, шкаф начал покачиваться в разные стороны, а ручка задёргалась как бешеная. Ученики отшатнулись от гардероба.        — Не бойтесь, это всего лишь боггарт, — тон профессора был спокойным, — Кто скажет, кто такой боггарт?        Гермиона подняла руку, и после кивка Римуса, ответила:        — Боггарт — это бесформенный призрак, которое превращается в самый сильный страх ближайшего к нему человека.        — Верно, — улыбнулся Люпин.        Далее урок шел как по сценарию. Заклинание, Невилл в ужасе переодел боггарта-Снейпа в одежду бабушки, от чего сидящий недалеко Снейп недовольно хмыкнул, явно запомнив свой образ в платье, авторства Долгопупса. Мумия, Банши, щелчок за щелчком и вот мой черед. Щелчок. Тишина. Темнота. Вокруг меня был виден только пол из аккуратно разложенных досок. Постепенно уходящий в темноту. Вдруг меня настигла тоска. Одиночество — дошло до меня вдруг. Мысли про то, что это всего лишь боггарт уходили на второй план. «Я один?» — всё больше эхом раздавалось в моей голове.        Тоска от одиночества поглощало меня с каждым мгновением. Грудь тяжелела, а ноги уже ели держали мой вес, все больше становясь ватными. Что-то внутри дрогнуло. Словно током ударили. Ощущение одиночества пропало. Вернулось осознание тот что это боггарт.        — Риддикулус! — переполненный эмоциями заорал я.        Темнота пропала. Оглянувшись, я увидел взволнованный лица Люпина и учеников. А также вскочившего Снейпа, который только было достал палочку.        — Что случилось? — задал я закономерный вопрос, в ответ на их шокированные лица.        — Ты бездвижно стоял на месте, с опустошённым взглядом, Гарри, — ответила Гермиона.        — Не потрудитесь ли объяснить, мистер Поттер, что вы видели? — уже положив палочку обратно в рукав, спросил Снейп.        — Класс… Был весь в огне и крови, предо мной стоял Воландеморт, с направленной на меня палочкой, — надеюсь наигранности в моих словах заметно не было.        — Гарри, ты вложил в заклинание так много маны, что боггарт попросту развоплотился, — Люпин все еще не отошел от шока, — Все же, молодец, ты справился с зданием на отлично. И раз уж боггарта нет, вы на сегодня свободны.        Под недовольные вздохи других учеников, мы с Герми вышли из учительской, направились в класс ЗоТИ за вещами, и по пути меня пытались толкнуть плечом недовольные, но увы, под волей вооружения они бились об мня как об столб и уходили, что-то недовольно бормоча и придерживая свои разболевшиеся плечи.        Мы зашли в класс, взяли вещи и выходили одними из последних. Я было собрался уйти, но за рукав мантии кто-то ухватился, и потянул меня назад. Этим кем-то была Герми.        Я вопросительно уставился на неё.        — Ты в порядке? — её взгляд был полон волнения.        — Вполне, — улыбнулся я, — В конце концов это был всего лишь боггарт.        — Когда боггарт пропал, ты продолжил стоять на месте. Я хотела тебя окликнуть, но увидев твой стеклянный взгляд… Твои глаза были похожи на глаза мертвеца, Гарри! Я… Я не знаю… В тот момент я оцепенела. Я не могла ни двинуться, ни сказать что либо.        — Все хорошо, — улыбнувшись я положил руку ей на её кудрявую голову, — Ты просто была шокирована, это нормально. Я не виню тебя, — рассеянным движением я несколько раз прошелся по её макушке, успокаивая, после чего потащил из класса, потянув за руку.        День за днём, начинало всё больше холодать. Вот и октябрь наступил. Близился Хэллоуин. Замок наполнялся тыквами со страшными рожицами, бутафорской паутиной и разного рода жуткими куклами. Было интересно наблюдать за всей этой подготовкой к празднику.        Единственное что изменилось за это время на нашем факультете, это отношение учеников. В беспочвенности слухов Рона убедилось большинство, кроме разве что близнецов, и им подобных, которые о критическом мышлении, смею предположить, даже не в курсе.        Так однажды мы вышли после урока прорицания. До ужина ещё оставалось время, и мы вместе с Герми пошли в нашу гостиную. Там на нас обратили внимание близнецы.        — О… — начал один. — …Это же наши… — продолжил другой. — …Предатели, — закончил первый. — Кому-кому, а точно не вам стоит говорить о предательстве, Уизли, — вырвалось с моего рта автоматом. — Чего? — одновременно сказали они. Я лишь проигнорировал, и пошел в сторону комнат. Но мне помешала чья то рука, схватившая меня на плечо. Заглянув за спину я увидел взъярённое лицо одного из близнецов. — Ты нарываешься, Поттер, — сказал он. К слову, их манера договаривать друг за другом слова, куда-то пропала. — Убери руку, — я постарался сказать это максимально угрожающе, но из уст тринадцатилетнего мальчика, я полагаю, это было больше смешно, чем устрашающе. — А если не уберу? — мерзкая ухмылка на его лице, показывала уровень пренебрежения, и это сработало как триггер. С меня на мгновение спала хладнокровность. Схватив одной рукой его ладонь, которая была у меня на плече, а второй ухватив за рубашку, я потянул близнеца вперед, повалив на землю. Благо мои усиленные физические возможности позволили мне это сделать без затруднений. Он с криком упал. — Джордж! — вскрикнул по видимому Фред, стоявший пару шагов позади. Одновременно с этим он вытаскивал палочку. Я не успевал вытащить свою. Видимо в меня сейчас полетит какое нибудь мерзопакостное проклятье… — Silencio! Incarcerous! Expelliarmus! — три заклинания, сказанные девичьим голосом, полетели прямо на ошеломлённого Фреда. Первое заклинание попало, а уже от двух других он защитился безмолвным протего. Я же в свою очередь не стал медлить, и взяв свою палочку в руку, крикнул: — Petrificus Totalus! Фред, отвлекшись на Герми, не успел среагировать вовремя. Заклинание попало точно в цель, и близнец застыл на месте. Вспомнив про Джорджа я посмотрел назад, с удовлетворением заметив, что в поединке между полом и его головой, пол оказался безоговорочным победителем, оставив Джорджа без сознания. Вспомнив кое-что, я активировал волю наблюдения, и увидел в мантии Фреда интересную вещицу. — Accio, карта мародёров — шёпотом произнёс я. Карта незаметно выскочила из кармана стоящего в оцепенении близнеца и через столпившихся вокруг Уизли учеников примчалась мне прямо в руку. Окружающие были слишком заняты близнецами, так что не заметили летающую бумажку. Кроме рядом стоящей Гермионой. — Что это? — тут же спросила любопытная девочка. — Покажу завтра, а пока… — я подвёл указательный палец к своим губам показывая что нужно молчать. Грэйнджер хоть и посмотрела с недовольством и неким подозрением, но всё же согласилась подождать. Инцидент не стали доносить до учителей, так как инициаторами выступали сами Уизли, а при таком раскладе доносить на главного любимчика Дамблдора не очень разумно. Все же в близнецах кроилась крупица разума. Наступил следующий день. Я, Герми и Драко сидели в библиотеке. Я вытащил сложенный клочок старой бумаги. Произнеся шуточное заклинание я его раскрыл. Я не боялся что нас услышат, благодаря интересному камешку, лежащему по середине стола. Это был артефакт Драко, который заглушал звуки внутри невидимого купола, который он создавал, от окружающих. Заклинание приватности, но раз в сто мощнее. — И что это? — спросил блондин. — Карта Хогвартса, с отслеживанием местоположения всех, кто находится на территории школы, — ответил я. Глаза моих товарищей чуть ли не на лоб полезли и они начали с интересом разглядывать данный артефакт. — Тут даже тайные проходы есть… — подметил слизеринец, — А от куда она у тебя? — У близнецов стянул, после стычки, — ответила за меня Герми. — Стычки?! — не поверил Драко. — Да, — ответил я. — И ты хочешь сказать, что победил двух старшекурсников в одиночку? — Малфою было сложно в такое поверить. — Вместе с Герми, но победили мы не чистой магией. Больше на уловках, и грубой силе. — Грубой силой значит… Получается ты физически превосходишь пятикурсников. — Я просто выполняю больше физической работы, в то время как вы, волшебники привыкли все делать по движению кисти. Да и летом я занимался своей физической формой, — объяснение вышло корявым, но должно было прозвучать логично. Малфой неоднозначно пожал плечами. После еще некоторого времени, вдоволь наболтавшись мы разошлись по гостиным, а после и по спальням. Дни шли своим чередом. Нападки со стороны Уизли в большей степени прекратились. Оставались лишь маленькие, даже шуточные подставы, которые не срабатывали, так как рассекречивались волей наблюдения до того как успевали навредить. Малфой начал проводить нам лекции по тому, как устроен мир волшебников без старого седобородого волшебника. В свободное время я баловался с картой, наблюдал за блуждающим Петтигрю, искал Сириуса. В ночь Хэллоуина я со всеми был в зале, объявили что мол Сириус здесь, будем ночевать в большом зале. Ну а я и не стал противиться, так как в ранней встрече с Сириусом не вижу особого смысла. В скором времени приближался матч по квиддичу. У нас начались тренировки. Но я оправдавшись Блэком, отказался от тренировок. МакГонагалл и Вуд согласились, хоть и были не сказать что сильно за. Сегодня суббота — день матча. Я держа в руках двухтысячный Нимбус шагал на поле для квиддича вместе с командой. Против нас выступали пуффендуйцы. Мы оседлали свои метла, и под напутственные слова от Вуда взлетели. Когда я взлетел, с двух сторон появились близнецы. — Будь осторожнее… — начал один. — …Гарри… — продолжил другой. — …Ведь кто знает… — снова сказал первый. — …какие опасности тебя ждут… — нагнетал второй. — … Особенно в такой дождь. — и наконец закончив разлетелись. К слову о дожде. Ливень был невыносимо сильным. Полет на метле ощущался более тяжелым и менее маневренным. А еще слышно было почти что ничего. Из-за этого, и так трудная в понимании манера речи близнецов, требовала невероятной концентрации, чтобы правильно все расслышать. Матч начался, и через минуту прозвучал свист, уведомляющий об окончании матча. А дело было в том, что волей наблюдения я нашел снитч за мгновение, погнался, и предугадав куда он полетит, поймал. Все были в полнейшем шоке. Гриффиндорцы поздравляли меня, празднуя свою первую победу в этом учебном году. Одни Уизли в сторонке обиженно смотрели на толпу. Последующие дни шли спокойно. Ноябрь подошел к концу. Начал сыпаться снег. Хогвартс готовился к рождеству. Везде начали расставлять украшения под рождественский лад. Атмосфера праздника царила по всему замку. Нашли отношения с Малфоем и Герми становились все крепче. Малфой уже привык к Грэйнджер с ее непринятием дворянских устоев, а она в свою очередь уже не воспринимала в штыки традиции мира волшебников. Они сошлись на том, что Герми не будет менять устои волшебников, а Малфой не будет насильно ее под эти устои подстраивать. И это было довольно зрелый компромисс, что удивляло меня, но было объяснимо с учетом Малфоевского аристократичного воспитания, и способности к толерантному мышлению Гермионы. В данной идиллии мне стало скучно, и я решил поизучать вечно убегающего Пивза. Я предполагаю, что таковое его избегание — это следствие того, что он возможно чувствует опасность от моей грани короля, работоспособность которой я на нем и решил испытать. Свой выходной я провел в поисках этого трусливого полтергейста. Ближе к вечеру мне это удалось. Он развлекался в одном из пустующих кабинетов второго этажа. Я ворвался в этот кабинет с двух ног, чем заставил его обратить на меня внимание. Как только он меня распознал, его полупрозрачные глаза вылезли на лоб. И он развернулся, чтобы убежать. — Не знал, что ты, Пивз, настолько трусливый, — решил что сыграть на его эго самое хорошее решение, — что от третьекурсника убегаешь так, будто увидел трехголового цербера. Пивз остановился, на половину уже будучи в стене. Медленно развернулся. На его лице была гримаса раздражения. — Малыш-Потти видно в себя поверил, — ехидно произнес он. — А с чего мне бояться трусливого полтергейста, что при виде меня за тридевять земель улетает? — продолжил я игру с его эгоизмом. Пивз помрачнел. Гнев в его глазах выдавала его задетую гордость. Он начал подлетать все ближе и ближе. — Как думаешь, показать ли мне сиротке, что забыла свое место, какого это, вызвать гнев Пивза? — полтергейст подошел почти в плотную. Это был идеальной момент. Протянув руку я начал его обращать в одного из своих солдат. И это получилось. На радостях от успешно выполненного задания я пошел дожидаться Герми и Малфоя, которые пошли в Хогсмит. Вместе мы прогулялись до большого зала, там и разделились. — Ты какой-то слишком уж энергичный, — заметила Грэйнджер, — Я думала ты расстроишься что тебя не пустили в Хогсмит. — Ничего подобного. С помощью карты я запросто могу туда попасть, но мне оно пока не надо. Как прошел поход в Хогсмит? — решил перевести тему. — Да нормально, — Гермиона хоть и заметила перевод темы, но решила что это есть свои причины, и подыграла. После ужина, у Малфоя были дела, так что мы с Герми остались наедине. Она предложила пойти как обычно в библиотеку, но я чувствовал фантомную слабость и некую апатию, причины которой никак не мог найти. Посему отправил Гермиону в библиотеку, а сам завалился в гостиную, а потом и к себе на кровать. Сон накрыл меня моментально. По крайней мере мне так показалось. Как только я закрыл глаза, я их сразу же открыл, не по своей воле. Что-то заставило меня сделать это. И я был не в своей кровати. И не в замке вовсе. Под ногами не чувствовалось опоры. Я будто парил. Вокруг абсолютная тьма. Единственное я четко чувствовал что нахожусь в вертикальном положении. Решив осмотреть руку, я обнаружил лишь то, что она была полностью белой, будто светилась. Это сразу напомнило мне встречу с проводником, в первый раз, и после первого мира. Но на этот раз было ощущение безнадежности, где то глубоко внутри. Это не шло ни в какое сравнение со спокойствием и чувством безопасности там. — Ну приветствую тебя, странник, — властный женский голос эхом пронесся по всему пространству. Вместе с этим эхо, тьма постепенно отступила. Ноги ощутили опору, а глаза увидели что-то кроме бесконечной тьмы. Я судорожно осмотрелся. Я стоял на каком-то каменном темно-сером полу, который был весь усыпал трещинами. Вокруг такого же цвета туман. — Испугался небось, — с некой заботой, вновь прозвучал этот странный голос. Он был чарующим, сладким. И одновременно внушал угрозу и страх. Животный страх, пробирающий до мурашек. Я посмотрел вперед. Прямо туда, от куда исходил голос. Я начал различать силуэт, а последствии, обладательница голоса выступила из за тумана. Эта женщина была полностью окутана в черный балахон. Из под капюшона видно было только ее утонченное, неестественно белое лицо. Оно было невероятно фактурной. Такой красоты я никогда ранее не видал. Но больше привлекало внимание ее глаза. Абсолютно черные. Они резко контрастировали с ее лицом, и от этого казались еще более черными. — Весьма лестно, слышать от тебя такого рода комплементы, странник, — ее голос привел меня в чувства. — Кто ты? Как ты смогла прочесть мои мысли? Что вообще за странник? — судорожно спал я вопросами, он страха, непонимания и опасности, что ощущал от нее. — Какой ты нетерпеливый, — улыбнулась она, — Я та, кого принято считать смертью. Мысли твои для меня прозрачнее воды. А странник ты, потому что странствуешь меж мирами, логично, не правда ли? Я просто не знал что сказать. Угнетающее ощущение что была везде, вдруг сконцентрировалась на ней. От нее чувствовалась сила, которую я не смогу обрести, сколько не старайся. — Ты видно в недоумении, где ты, почему ты здесь и все прочее. Ты в моем царстве. И здесь ты, чтобы выплатить долг за душу, что украл у меня, — ее улыбка спала, что вызвало у меня еще больший ужас. — К-какой долг?! Что я мог украсть? — мой голос дрожал. Самообладание было мне сейчас вернуть просто невозможно. — Ты украл моего малыша Пивза, и взамен я возьму твою душу себе. На вечную службу. — Ч-что?! Я… Я не знал! Я бы не сделал этого, знай я что последует за этим! — Это само собой разумеется, — усмехнулась смерть, — Но ты уже это сделал, так что будь добр, прими свою учесть и не позорься. — Н-но должен же быть способ сделать всё иначе! — Хм-м… Есть, — на этот раз, она улыбнулась иначе, с предвкушением, — В тебе есть душа, подчиняющаяся тебе. Фантом — как ты его называешь. Если согласишься отдать мне его, и выполнить три моих поручения, то так уж и быть я прощу тебе должок. — Ч-что?! Фантома?! Я не… — либо я лишаюсь силы, либо жизни, — Хорошо, — тяжело вздохнув произнёс я. — Прекрасно, — воодушевленный голос прозвучал у меня над ухом, я дернулся, от неожиданного перемещения мне прямо за спину. Я почувствовал ее пальцы, нежно коснувшиеся моей спины, — Сейчас ты почувствуешь небольшой дискомфорт, будто цербер разрывает на части. И она это еще приуменьшила. Боль была адской. Каждая частичка души извивалась от того спектра боли, что мною ранее ни разу не было испытано. Как она закончила, я упал наземь. В ушах дичайше звенело. Я с трудом держал ебя в сознании. Разум мутнел с каждой секундой все больше и больше, я не мог пошевелиться. — А теперь к поручениям… — она взглянула на меня, валящегося на земле, — Ах да, — прозвучал щелчок. Сознание пришло в норму, звон пропал, а я стоял на ногах, — Теперь готов слушать? Я кивнул. — Первое — ты уничтожишь крестражи и убьешь Тома Реддла. Второе — соберешь мои дары и уничтожишь их. Третье — ты должен найти и убить одно бессмертное существо. Его зовут Кир. Он живет с самого образования магии в этом мире. Он обрел бессмертие и живет уже миллионы лет, хотя уже давно должен был прийти ко мне на службу. — А почему ты сама не можешь этого сделать? — спросил я, — Ведь учитывая твои силы, тебе это не составило бы труда. — На счет Реддла и Кира — они не нарушают моих законов, а просто избегают меня. В таком случаи, я никак не могу воздействовать на них напрямую. А с дарами дело в том, что они хоть и называются дарами смерти, но принадлежат миру людей. Их сотворил Кир, желая подшутить надо мной. У него это получилось, я терпела, из невозможности с ними что либо сделать, но появился ты. Поэтому ты уничтожишь их для меня, для искупления. Ты должен выполнить все три пункта до того как уйдешь из этого мира, иначе вместо следующего мира, ты попадешь ко мне на вечную службу. — А где мне искать этого Кира? — я впервые слышал данное имя, посему и понятия не имел что он и где обитает. — О-о-о, — хитро улыбнулась она, — если я скажу, будет совсем не интересно. Так что, удачи, — это было последние ее слова, прежде чем я почувствовал толчок в районе груди, после чело таки вернулся к себе в кровать с закрытыми, уже родными, красными балдахинами.