Нейротоксин

Обними меня крепче

Чтоб кости покрылись обилием трещин

И высосав соки друг друга от сильных увечий

С тобой в этой позе застынем навечно

Нейротоксин - DEEP-EX-SENSE, walkie

      К Чёрной Бороде лучше не подходить со спины - это опасно. Об этом знают все. Спина Чёрной Бороды - его слабое место. Это известно многим.       Команда Чёрной Бороды боится своего капитана. Широкая кожаная куртка скрывает его, делая визуально в полтора раза больше. Его боятся все. Его не принимают за человека. Его почитают за монстра - настоящее морское чудовище, безжалостно расправляющееся с мирными кораблями торговцев и купцов. Во время набегов на корабли команда Чёрной Бороды всегда оставляла одного свидетеля в живых, чтобы он мог поведать, что произошло с остальными, если ему удастся добраться живым до берега или других людей. Если выжившие оставались в рассудке, то рассказывали, одно и то же. Они все говорили о Кракене.       Эдвард ходит по палубе медленно, сложив руки на пояснице. Со спины к нему осмеливается подходить только его правая рука - Иззи Хэндс. Он невесомо проводит рукой по спине капитана, что-то под курткой перекатывается, словно живое. Чёрная Борода оборачивается и глядит на помощника грозно, ожесточённо. Так делать нельзя. Команда в такие моменты опускает глаза и делает вид, что не понимает, что происходит. Иззи же нарочно заводит капитана. Он знает, что просто злит того, а что по-настоящему выводит из себя. Он умеет балансировать на лезвии, которое оказывается прямо у его горла.       — На горизонте чисто, Сэр, — громко докладывает Айван, всходя на мостик.       — Замечательно. Тогда у меня есть к Вам серьёзное дело, Мистер Хэндс. Спуститесь ко мне в каюту немедленно, — сначала глянув на докладчика, а после и на самого помощника, скомандовал Эд, проходя мимо Иззи. Он ушёл к себе.       Иззи знал, зачем его вызывает капитан. Чёрная Борода любил пользоваться моментами затишья в своё удовольствие. Удовлетворить все потребности в изощрённой мере способен был лишь главный помощник, преданно выполняющий свой долг и помалкивающий о своём бремени перед остальными членами команды. Иззи чувствовал себя особенным и более значимым, чем он был из-за "особой" связи с капитаном.       Спустившись следом за Эдом, Иззи сперва постучал и лишь после этого заглянул в каюту. Чёрная Борода стоял перед окнами, спиной к двери в своей неизменной кожаной куртке. Она явно больше на несколько размеров и очень неестественно топорщится со спины, увеличивая её вдвое. Заперев дверь, Иззи проходит внутрь и кладёт руки на чужие плечи. Они напряжены.       — Вы хотели меня видеть, Капитан? — глупая формальность, которую Иззи любит соблюдать. Руки переминали плечи, в попытке снять хоть поверхностное напряжение.       — Кончай этот цирк, Иззи. Сними её нахер, — тяжело выдыхает Эд то ли от скуки, то ли от раздражения. Он не сводил взгляда с тёмной воды, не удостаивая собеседника должным вниманием.       Иззи слушается, обходя капитана и поспешно стягивая с того тяжёлую куртку. Под ней на спине оказываются скрученные в кольца и прижатые друг к другу отростки, больше напоминающие щупальца. Получив свободу, они стали неспешно разворачиваться, представая во всей красе. Изукрашенные шрамами, щупальца длиною, как самостоятельные руки, вытянулись в разные стороны от тела Чёрной Бороды. Он и есть воплощение морских чудовищ из старых легенд.       Такие твари были редкостью и считались лишь глупыми байками сошедших с ума рыбаков. Твари имели шесть отростков на спине, словно лапы осьминога: сильные, ловкие, ничем не уступающие рукам и даже превосходящие их по ловкости и изворотливости. У Чёрной Бороды только пять щупалец, а вместо шестого на спине жалко дёргается короткий обрубок, теперь непригодный ни для чего. Они тёмные с фиолетовым отливом, более выраженном со стороны присосок.       Они вызывали недоумение, страх. Они вызывали настоящий ужас. Они вызывали восторг. Лично для Иззи, эти признаки ошибки природы казались самым весомым показателем силы и власти. Для него Чёрная Борода был неоспоримым авторитетом, мощь которого пугала и заставляла покоряться.       Эд блаженно выдыхает и теперь, чувствуя свободу всеми уродливыми конечностями, запрокидывает голову, прикрывая глаза. Ходить в душной куртке утомляет, но она необходима для безопасности, как команды, так, в первую очередь, и его личной. Тварей почитают за ошибки и опасность, которую необходимо истреблять. Да, их боятся, но именно поэтому и хотят уничтожить.       Иззи расстёгивает ремни, что держали жилетку на теле, и проводит ладонью по хребту между щупальцами. Он не может оторвать от них взгляда, хоть и видит каждый божий день - восхищение не проходит. Один из отростков выворачивается и закручивается вокруг чужой руки, не позволяя ею более пошевелить. Эд не любит, когда кто-то стоит за ним. Это позволено только Иззи.       Пусть Иззи и старше, пусть и опытнее, как пират и руководитель, он всё равно беспрекословно подчинялся. Подчинение Чёрной Бороде стало его неотъемлемой частью. Оно было ему необходимо как воздух. В жизни не было смысла без грубых приказов властного и эгоцентричного хозяина. Любой приказ. Всего одно слово и он без вопросов убьёт любого. Даже себя. Не сожалея ни секунды.       Эдвард разворачивается и предстаёт перед помощником во всей красе, делая шаг навстречу. Иззи отступает симметрично, натыкаясь поясницей на стол и даже не пытаясь вырваться из крепкого захвата щупальца. Взгляд полон обожания, хоть и сочится страхом. Он готов выполнять приказы, хоть дыхание и сбилось от напряжения. Он верит в любовь, хоть ему на это и не давали поводов.       Щупальце отпускает руку, лишь когда расстояние между телами не остаётся. Иззи опирается о стол руками, чтобы удерживать вертикальное положение. Прижимаясь тазом к чужому, Эд внимательно смотрит в лицо напротив. В его взгляде вызов и власть. Возможно, он желает, чтобы ему противостояли и хоть в чём-то показывали характер, а не слепо подчинялись. Но именно это и делает Иззи, замерев, и, кажется, перестав дышать в ожидание. Он подчиняется.       — Раздевайся, — командует Эд и складывает руки на обнажённой груди, не сводя взгляда с вжатого помощника.       Иззи наскоро расстёгивает многочисленные пуговицы жилетки и рубашки, стягивая с себя и небрежно откидывая их в сторону. Его тело хоть и покрыто шрамами, на которые страшно смотреть, даже они не портили общей картины. Вопреки годам, Иззи в хорошей физической форме и с лёгкостью способен обойти любого зазнавшегося пиратишку. Эда таким не впечатлить, поэтому Иззи никогда не переставал тренироваться.       За шнуровку брюк взялись уже чужие руки, рывком развязывая и беспардонно залезая под них. Ладони Эда грубые, подобно характеру, мозолистые и сильные. Он дёргает тело на себя, крепко сжимая ягодицы и вынуждая отпрянуть от стола. Отростки принимаются освобождать поверхность стола, скидывая с него всё, что лежало без разбора. Эд прожигает взглядом покорные глаза напротив: в них нет сопротивления или даже попытки мятежа, лишь искренняя преданность и покорность. Это раздражает.       Стол освобождается, и на нём оказывается Иззи. Брюки приходится снимать до конца самостоятельно, пока капитан, не разрывая зрительного контакта, неспешно расстёгивает свои. Иззи чувствует, как дрожь проходится по всему телу, когда щупальца принимаются оглаживать обнажённую кожу. Они склизкие и холодные. Они полная противоположность шершавых и горячих рук капитана.       Эд подходит вплотную, утыкается носом в основание шеи и глубоко вдыхает запах солёного пота. Жизнь на корабле не даёт роскоши в уходе, но те, кто живут морем и с ним в гармонии - принимают правила и не нуждаются в излишествах, привыкая и влюбляясь в недостатки. Борода щекочет и заставляет Иззи невольно улыбнуться. Он прикрывает глаза и обнимает чужие плечи, доверяясь капитану беспрекословно.       Чувства слишком контрастны: на шею ложится ладонь, к которой хочется приластиться, а бёдра обвивают прохладные щупальца, вызывающие мурашки. Волосы на затылке и ногах встают дыбом, словно наэлектризованные. Иззи не способен расслабиться - ни роль, ни ситуация не позволяют показывать слабость, хотя в таком положении просто необходимо расслабление. Вот только даже мысли о нём быстро исчезают, когда щупальца доходят до заветной цели.       Иззи распахивает глаза и оказывается в горизонтальном положении, прижатым к дубовому столу. Эд возвышается над ним, с силой пережимая горло вытянутой рукой. О, он прекрасен, когда не скрывает своей сущности. Иззи улыбается верхним рядом зубов, сводя брови домиком от недостатка кислорода, и податливо поднимает бёдра выше, позволяя отросткам обвить их с той же силой, что и шею. Щупальца проходятся между ягодиц, обильно смазывая прохладной слизью и с каждым разом надавливая сильнее.       Слишком много. Эд наблюдает свысока, словно и вовсе не участвует в процессе, неотрывно гипнотизируя зелёные глаза своего помощника, пока множество щупалец оглаживает покорное тело. Иззи выгибается навстречу и хватает ртом воздух, когда лицо капитана оказывается на его уровне.       — Нравится тебе, сучка? О, мы только-только начинаем, а Вы уже выделили больше слизи, чем пара этих, — Эд через плечо кивает на отростки и скалится. Он не любит их как-либо называть, поэтому всегда всячески избегает указательных имён существительных. — Ну, же, Мистер Хэндс? Неужели Вы не хотите со мной поговорить? — ладонь с шеи перемещается на лицо Иззи, вставая ребром поперёк только раскрывшегося для ответа рта. — Что же Вы молчите? Так Вы уважаете своего капитана?       Эд хмурится. Он знает наверняка, что во всём чёртовом море нет преданнее и вернее человека, чем Иззи Хэндс. Оттого мучить его куда приятнее. Приятнее слышать хриплые стоны и звуки мычащего протеста на сквернословные клички и обвинения. Приятнее приносить не только наслаждение от секса, но и острую боль, граничащую с безумием.       Склизкое щупальце настойчиво проталкивается в колечко мышц, проскальзывая за счёт малого диаметра. Следом сразу проникает второе, заставляющее Иззи резко дёрнуться и ощутить беспомощность в полной мере: иной отросток придавил запястья к столу, не позволяя пошевелиться.       — Чего же Вы не уважаете своего капитана? — Эд продолжает играться, свободной рукой сжимая между пальцев сосок с серебряным украшением. На этих дурацких проколах настоял он сам очень и очень много лет назад - и он ни разу не пожалел об этом решение. Иззи слишком чувствительный, когда дело касается тела, секса и Самой Чёрной Бороды. Иззи не смеет перечить. — Отвратительно. Не находите? Я к Вам с таким теплом и заботой, а Вы...       Иззи скулил, сильно кусая вставленную в рот ладонь: внутри него ловко переплеталась пара прохладных щупалец, намеренно расширяющихся и проталкивающихся всё глубже, соски ныли даже от случайных прикосновений, а их нарочное раздражение заставляло выгибаться дугой. Он понимает, что ему необходимо ответить, но так же знает, что ему нельзя говорить во время процесса. Нельзя перебивать и перечить капитану, даже если кажется, что тот требует обратного. Всё что от него требуется - это терпеть.       — А Вы продолжаете вести себя, как последний скот. Покорный, безвольный скот. Столь грязный и простой, что тошно, — Эд рычит над самым ухом, выкручивая чувствительный сосок с особым садистским упоением. Он видит, как блестят чужие глаза. — От Вас тоже тошно, Мистер Хэндс. Вы тряпка. Червь. Не иначе.       Чёрная Борода прижимается вплотную, рычит от контрастна чувств и кусает чужую покорно подставленную шею. Снова чувствуется расширение: между склизких отростков проникает член. Тот, в отличие от щупалец, горячий и, даже моментами задевая нутро, вызывает мурашки, словно впервые оказывается там.       — Вам нравится таким образом прислуживать своему капитану? А не кажется Вам это низким? — отпустив соски, Эд опускает ладонь, надавливая на низ живота. Прощупывается происходящее внутри: каждый разворот щупальца отдаётся движением под рукой. — Хотя с Вашей жадностью и собачьей верностью только такое и положено.       Одно из щупалец выскальзывает прочь и вновь принимается исследовать тело. Кажется, на Иззи давно уже не осталось сухого места. Он весь покрыт тонким слоем слизи, что выделяли возбуждённые отростки. Эд смолк, концентрируясь на своих ощущениях: внутри Иззи узко, горячо, а в сочетании с прохладным щупальцем становится невыносимо. Ему требуется пара секунд, чтобы привыкнуть и начать двигаться, набирая темп с каждым толчком. Эд никогда не церемонился и сейчас не собирался. Он сжимает в ладонях бока Иззи, пока руки и ноги того были обвиты щупальцами, всё чтобы максимально контролировать подопечного, которому не оставалось ничего кроме как подчиняться.       Однако Иззи со временем наловчился получать удовольствие от процесса. Мазохизм в его истинной форме. Он запрокидывает голову и стонет хрипло, громко так, как любит его капитан. Спина вслед за каждым толчком скоблит по неотёсанному столу, получая новые ссадины и порезы. К ним Иззи привык. Любовь, которую он получал от Эда, вся целиком состояла из мелких заусенцев, как те, что впивались с огромной силой в плоть его спины. Он верил, что это именно любовь, ведь иначе быть не могло. Ведь тех, кого не любят не будут так откровенно втрахивать во все поверхности корабля, не заботясь о том, что могут подумать остальные члены экипажа. Ведь тех, кого не любят, не посвятят в самую страшную тайну. Только Иззи знал всю правду. Ведь именно это любовь. Верно?       Эд рычит, сжимает пальцы сильнее и выходит, переводя тяжёлое дыхание. Отростки, что удерживали Иззи в момент потянули в одну сторону, принуждая перевернуться на живот. Иззи не успевает толком среагировать, ногам и рукам возвращается опора, но тут же возвращается давление сзади. Эд входит не церемонясь, с каким-то отстранённым наслаждением разглядывая изодранную спину перед глазами. Щупальца принимаются её оглаживать, смешивая собственную слизь с вышедшей кровью. Это имело какой-то анестетический эффект и Иззи прогнулся сильнее, склоняя лоб себе в руки. Эд возвращается к прежнему темпу, теперь удерживая тело партнёра за таз. Он делает несколько резких толчков и кончает, впиваясь ногтями в чужую плоть. Движения замедляются, Эд тяжело дышит и прикрывает глаза. Щупальца пробивает сильная дрожь и слизи, которую они выделяли, становится в разы больше.       — Ты так и не захотел со мной говорить... Шавка, — Чёрная Борода отстраняется и отходит в сторону своих вещей, попутно стягивая какую-то тряпку, чтобы протереть ею тело и отростки. — Уберёшься здесь и возвращайся на мостик. Необходимо изменить курс. Нужно причалить у ближайшего поселения. Запасы необходимо внепланово пополнить...       С каким-то отвращением протирая себя самого от слизи, Эд командует и одевается, полностью возвращая себе маску непоколебимого капитана. Он не прощается даже взглядом и, словно игнорируя, что Иззи так и остался лежать на столе, выходит. Унижение. Вот что только способен чувствовать Иззи сейчас, ощущая, как по бедру стекает чужая сперма, а собственный стояк упирается в столешницу. Его член полностью обделили вниманием. Перед глазами были доски стола, перепачканные кровью, а тело начало мелко трусить. Тепло ушло, стало зябко, откровенно холодно. Но Иззи оставался на месте, будто руки до сих пор удерживали отвратительные отростки. Он размышлял. Возможно, давно стоило этим заняться, вот только почему-то раньше не было так больно. Иззи привык, почти полюбил, но дрожь не отступала. Где его гордость? Её поглотил человек, чьё имя называть было запретом, тот, о ком говорили шёпотом, называя Чёрной Бородой. Истинный монстр. Сам кракен, если не хуже. Он пожирает чужие эмоции лишь ради забавы. Но ведь он любит Иззи. Ведь он способен любить?