Истинная вечность

      В конце концов, мир никогда не был предназначен для еë вечности. Это было сложно признать, но в еë жизни не было ничего простого с тех времëн. Признать не значить принять, но она стремилась к этому, ведь народ Инадзумы не жил вечностью. Вечностью не жила и она сама, ведь перед истинной вечностью отступила бы эрозия, но раз сейчас Эи не находилась в своëм теле, эрозия достигла Вельзевул. Могла ли она противостоять эрозии дальше, уже не имеет значения. Всë, что имело значение — это шумный ребëнок, плачущий и обнимающий еë. Рядом с ребëнком стоял старик, боец и лидер, как отметило сознание воина в Эи. Лицо человека было напряжено, но в глазах виднелось облегчение. Эти двое называли еë Нами и плакали от счастья, что она жива. Привыкшая быть прямолинейной, бывший Архонт хотела сказать, что Нами была мертва, а в теле маленькой девочки была другая душа, но ребëнок, продолжающий плакать и обнимать еë, не давал вставить и слово. Эи закрыла глаза, ожидая, пока громкие люди оставят еë в покое. Вскоре старик увëл ребëнка из комнаты. В тот же момент она поднялась с кровати и чуть не осела обратно, сгибаясь от боли. Сейчас Эи была не более чем человеческим ребëнком, когда помнила, что является Архонтом. Человеческие тела были слабы, как говорила еë память с времëн войн. Дети были ещё слабее. Это было неправильно — шептал разум война, привыкшего к силе и твëрдости. Сильное тело — основа и фундамент выживания и победы. Единственное, что ей нужно сейчас, это борьба. Борьба за хрупких людей, за этот остров, за дом маленькой девочки, чью ушедших душу она поминала жжённым ладаном возле могилы Бэльмэр — матери, отдавшей жизнь за детей. В новой Нами нет ничего от Райден Эи, кроме уставшего взгляда вечного война и копья, пронзающего грудины завоевателей.       Предназначением Вельзевул было быть кагэмуся Балл, никогда правителем. Только смертоносным орудием.

***

      Эи встречала великое множество людей, с большинством которых она ни разу не говорила, ей хватало и взгляда, чтобы определить принесëт ли человек проблемы или нет. Она нахмурилась, смотря на самого громкого ребëнка, которого когда-либо встречала. Как этот глупый ребëнок собирался сражаться, не умея контролировать свои эмоции? Хотя, стоит вспомнить еë противников в этом мире и становится понятно, что мало кто озабочен искусством боя. Компаньон громкого ребëнка чуть лучше: мальчик серьёзен и насторожен, но больше самодоволен, он носит оружие, к силе которого ещë не готов. Эти двое не нападают первые, даже не понимая, что не имели бы и шанса, а громкий ребëнок говорит столько же громкие вещи, что это возрождает внутри неë странное чувство, как будто перед ней опять стоит сестра и наивно рассказывает о счастливом будущем. Это заставляет Эи следовать за громким ребëнком, почему-то она чувствует ответственность. Она наблюдает за тем, как вокруг громкого ребëнка собираются люди, верные ему. Не борясь внутри с собой, Эи признаëт, что тоже является частью команды. Может быть, это знак, что пора перестать называть их цветными детьми? Пора ли ей узнать и выучить их имена, раз судьба связала из всех нитью вечности, за которой она гонялась в прошлой жизни. «Но эти дети ещё такие дети,» — думает Эи, добивая всех проигравших, оставленных ураганом её семьи. Никто из этих ничтожеств не посмеет напасть со спины, если будет мëртв. По недальновидности Вельзевул еë смысл жизни не умрëт опять.

***

      Призрак прекрасной женщины в фиолетовым кимоно с мягкой улыбкой смотрит на новую команду пиратов, особенно пристально она наблюдает за гордым разворотом плеч рыжеволосой девушки, за мозолями на белых руках, за эмоциями на кукольном лице, за хлëсткими ударами копья во время тренировки.       — Ты не обязана ничем ни передо мной, ни перед Инадзумой. Проживи эту жизнь, так как хочешь, моя драгоценная сестра.