Devil’s advocate

Сынмин вышел из здания — холодный воздух врезался в лицо, как ледяной щит. Дни стали короче, ночи наступали раньше, и мир вокруг медленно шевелился в преддверии зимы — самого нелюбимого времени Хенджина. Он провёл одну зиму с Дьяволом, и, если верить Сынмину, тот в какой-то момент был готов перенести их прямо в ад, лишь бы не видеть снега. Про неприязнь Хенджина к Рождеству Сынмин предпочитал вообще не вспоминать. Будет тяжко. Задумавшись о всяком, Сынмин свернул в сторону магазина, выбрав короткий путь через узкие улицы между старыми зданиями. Так как замок Хенджина стоял почти на краю света, и рядом не было ни души, пришлось заехать за необходимыми вещами в магазины в центре города. Шагая по тёмным улочкам, Сынмин внезапно почувствовал усталость, которую раньше не замечал. Эта вампирская семейка высосала из него все жизненные силы. Фигуративно — но правда от этого не становилась легче: бесконечные семейные разборки, заседания, бессонные ночи — такого масштаба дел у него давно не было. Хенджин ворчал почти ежедневно: «Ведьмочка не уделяет мне внимания», — и Сынмин вынужден был играть роль миротворца. Однажды ему даже пришлось выгнать Хвана из кабинета — тот снова влез без стука, когда у него были обсуждения; неделю Дьявол обиженно держал дистанцию, и Сынмин не знал, как усмирить этого ребёнка с опасной улыбкой. Поэтому сегодня он твёрдо решил: вернётся домой, поужинает с Хенджином и проведёт ночь рядом с ним. Ведь правда заключалась в том, что он тоже скучал по своеобразным ласкам Дьявола — по горячим поцелуям, по ночным полётам, даже по его вечному ворчанию на все живое. Ведь признал он только свою Ведьмочку. Сынмин уже собирался выйти из узких переулков на главную улицу, как вдруг впереди что-то замерло, заставив его инстинктивно отступить назад. Красные огни глаз — сначала один, потом два, затем три — вспыхнули в темноте. Три силуэта преградили путь. Вампиры. Члены семьи О, с которыми у него шли дела. Он хорошо запомнил их лица. — Доброй ночи, адвокат Ким, — улыбнулся один, обнажая острые клыки. — У нас к вам маленький разговор. — Я не собираюсь разговаривать с вами здесь, — Ким поправил очки и попытался держаться уверенно. — Увидимся в суде. — Не думаю, — вторил другой, покачав головой. Сынмин узнал старших по делу: они явно рассчитывали запугать его. — Если хотите уйти отсюда целым, лучше послушайте, чего мы просим. — Вы меня не запугаете, — Сынмин старался не выдать страх, говорил твёрдо, но темнота и осознание того, что он один против трёх вампиров с недобрыми намерениями, заставляли чувствовать себя мышкой, пойманной в ловушку. — Вы же понимаете, что это преступление — запугивать адвоката пострадавшего? Я сейчас уйду, и если хотите, чтобы я забыл об этом на суде, сделайте вид, что ничего не было. Он попытался осторожно обойти их, но чья-то рука вдруг сжала его за шею и вжала в каменную стену. Сынмин застонал от резкой боли. Очки соскользнули на плитку, зрение поплыло, дыхание перерезало давление чужих пальцев. Красные глаза смотрели прямо в него — холодные, безжалостные. Дышать становилось всё труднее, и Сынмин судорожно схватился руками за стальную руку вампира. Он прекрасно понимал, что силы не хватит, чтобы освободиться, но не мог принять поражение. — Никуда не уйдёшь, мерзкая ведьма, — прошипел голос, проникая прямо в уши. Видимо, они тоже знали его секрет. — Мы сожжём тебя, если ты сейчас же не согласишься действовать в нашу пользу. — Отпусти… — Сынмин хрипел, задыхаясь. Тело немело с каждой секундой, страх только усиливал слабость. Он даже почувствовал, как острые когти вампира начали вонзаться в шею. Сынмин не знал, как вырваться. Сможет ли он сохранить жизнь и не поддаться им? Паника била внутри, но — никаких криков; кто пойдёт в тёмный переулок и вступится за него? Никто. — Руки прочь от него, — раздался голос, такой близкий, что показался шёпотом у уха. Никто, кроме Дьявола. Тени повернулись — и из темноты вышел Хенджин. Красные волосы, чёрный костюм; зелёные глаза горели грязным, опасным светом. Сынмин видел их такими нечасто — это был взгляд, от которого сжималось горло и хотелось улыбаться одновременно. Один из вампиров нахмурился, но не отпустил горло Сынмина. Тот уже почти не шевелился — сознание ускользало. — Ты кто такой? — спросил вампир, но голос дрогнул. — Лучше уходи отсюда, если не хочешь оказаться на его месте. — Кто я? — Хенджин усмехнулся, и в этой усмешке было больше, чем в любых словах. Внутри Дьявола клокотала вся злость подземного мира. — Я — владыка тьмы. И никто не посмеет тронуть мою ведьмочку. Слова упали в воздух, как приговор. Хенджин сделал шаг — всего один, и воздух будто задрожал. Трое вампиров ощутили, как давление в переулке резко меняется: тьма сгущалась вокруг — плотная, вязкая, будто сама ночь склонила голову перед ним. Луна на мгновение скрылась за тучами. — Я не собираюсь повторять, — произнёс он тихо. Но этот шёпот пронзил пространство так, что даже камни под ногами будто вздохнули от напряжения. Тот, что держал Сынмина, попытался что-то сказать, но не смог — пальцы сами разжались, и адвокат рухнул на землю, хватая ртом воздух. Хенджин мельком взглянул на него, и тьма, клубившаяся вокруг его фигуры, метнулась вперёд, обвивая вампира. Тело того вздрогнуло, поднялось в воздух, как кукла, дёргаемая за невидимые нити. Хенджин оказался рядом и теперь уже сам держал его за горло. — Вы пришли угрожать моему адвокату, — произнёс он как смертельный вердикт. Его глаза теперь светились почти белым, и Сынмину показалось, что в них отражаются языки пламени, знакомые ему по снам. — Моему. Вы ведь знали, что он под моей защитой? Или думали, что у Дьявола выходные? — Мы… мы не знали… — прошипел один из вампиров, пятясь, пытаясь выбраться из переулка, как Сынмин минутами раньше. Только теперь их уже никто не мог спасти. Не от самого Дьявола. Хенджин склонил голову набок, как кошка, наблюдающая за дрожащей добычей. — Теперь знаете. Из-под его ног потянулись тени. Они не падали — они ползли, живые, как змеи. Одна обвилась вокруг шеи второго вампира, другая — за руку третьего, и Сынмин услышал, как хрустнула кость. — Хенджин… — выдохнул он, почти умоляюще. Дьявол повернул к нему голову. — Не смотри. Тьма поднималась, как дым из преисподней. Вампиры пытались сопротивляться, но тела их уже не слушались — глаза стекленели, движения становились рваными, судорожными. Один зашипел, другой успел прошептать слова мольбы — и их крики оборвались. Хенджин убрал руку. Потом — тишина. Только гулкое эхо дыхания Сынмина. Тьма спала. Тела троих вампиров стояли неподвижно, глаза их теперь светились мягким, мертвенно-зелёным светом — знаком повиновения. Хенджин подошёл ближе. Его шаги были почти бесшумны, но каждый удар сердца Сынмина отзывался эхом, как будто сам мир подчинялся ритму Дьявола. Он опустился на колени, осторожно поднял Сынмина за подбородок. — Ты дрожишь, — сказал он тихо, убирая прядь волос со лба. — Я ведь говорил, что эти твои ночные прогулки плохо кончатся. И что от этих кровососов ничего хорошего ждать не стоит. — Ты… убил их? — Нет, — Хенджин улыбнулся. — Я забрал их страх. Теперь они мои. Это даже хуже. Сынмин судорожно выдохнул, чувствуя, как вокруг снова становится светлее. Фонарь над ними вспыхнул — будто мир наконец вспомнил, что должен существовать. — Зачем ты так?.. — прошептал он, хотя ответ знал. Всё равно прижался ближе. Это казалось неправильным, но слишком естественным. — Потому что ты мой свет, — прошептал Хенджин, склоняясь ближе. — И я не позволю, чтобы его касалась тьма. Кроме моей. Он коснулся его губ — коротко, как обещание, и из угла переулка поднялся лёгкий пар: даже воздух не выдержал их соприкосновения. Сынмин только сильнее вцепился в него. Никогда прежде он не чувствовал себя настолько слабым и одновременно сильным. С Хенджином он был неприкасаем. И защищала не уничтожающая сила Дьявола, а его любовь. Позади трое вампиров синхронно опустились на колени, как марионетки. — Идите, — бросил Хенджин, не глядя. Тени оторвались от их тел, и фигуры растворились в ночи. Он снова посмотрел на Сынмина. — Пошли домой, ведьмочка. Пока я не решил сжечь весь город к чертям. Сынмин, всё ещё тяжело дыша, лишь кивнул. Хенджин аккуратно поднял его на руки и взмахнул большими чёрными крыльями. И когда они взлетели, в воздухе остался запах серы, озона и магии — смесь страха, власти и любви, которая всегда следовала за Дьяволом и его ведьмой.