Wermutstern

Капли дождя стучали по толстому стеклу, дорожками стекая вниз. Гладь залива, город на скалистых берегах и огромные орбитальные орудия "Винета-12", грозно возвышавшие над водой — все растекалось и таяло, слабо подрагивало в белесом тумане. Командный модуль Фальке, с позывным "Эдельвейс-Три", хмуро разглядывала очертания вверенного ей объекта сквозь свое тусклое отражение. На ее нагруднике, вздымавшемся в такт ее тихому дыханию, был схематично нарисован белый цветок с треугольными лепестками. Под ним, более свежей краской, была выведена надпись: "ВИНЕТА-12". Между орудийными башнями, пронзавшими пасмурное небо длинными пусковыми установками, раскачивались на волнах тяжеловесные боевые корабли. Над ними маленькими темными пятнами мелькали грузовые вертолеты. "Возможно, стоит выделить некоторую сумму со своего жалования и заказать картину." Так она отвлекалась. Настроение в последнее время было отвратительным, и поступавшие ей новости совсем ее не радовали. "Повесить ее в кабинете? Нет, это слишком пошло. Здесь, в зале совещаний? Глупость, этот пейзаж и так виден сразу из окна..." — Так каково наше решение? — грубо вырвал ее из размышлений хриплый женский голос. Она обернулась. Зал совещаний за ее спиной совсем не опустел, хоть она на это и надеялась. Мягкий желтоватый свет освещал просторную комнату, чьи стены местами были покрыты блестящими деревянными плитами, что образовывали яркие акценты на фоне тусклого, неровного камня. Пол был устлан неизменно серым, и уже порядком уставшим ковролином. В центре зала стоял длинный стол, массивный, но лишенный каких-либо намеков на роскошь. За ним сидело почти два десятка модулей "Фальке", "Крахе" и офицеров-гештальтов, в строгой серой форме разного кроя и фасона. Позади них, у противоположной широкому панорамному окну стены, длинным рядом стояли знамена Нации Евсана, между которыми скромно пристроились флаги Союзных Государств. Красные полотнища с белым кантоном, внутри которого сияла золотом роза ветров, обозначали Каленардон. Монотонно красные знамена, с тремя звездами внутри золотой шестеренки по центру, — Урсус. Бело-синие флаги с чрезмерно пафосным красно-золотым гербом, изображавшим факел внутри пышного венка, принадлежали Атане. Завершали композицию бестолковые, по мнению Эдельвейс, красные флаги Содружества, на которых, под кругом звезд, обрамлявших золотой факел, было буквально написано: "COMMONWEALTH". "Содружество", если переводить с каленардонского. На все это падал холодный свет из панорманого окна, вступавший в конфронтацию с искусственным освещением. Под его тусклыми лучами напряженные лица реплик и гештальтов казались мертвенно-синими. — Командующая? — снова прозвучал голос, принадлежавший Крахе, сидевшей в центре стола. Она выглядела раздраженной. — У нас есть необходимые силы, но недостаточно средств для их переброски. Сроки, которые вы от меня требуете, "Веспе"... Я бы сказала, что вы требуете от меня чуда. "Логистического подвига", если можно так выразиться... — ответила ей наконец Эдельвейс. — А то, что предлагаете вы, Командующая, больше похоже на бездействие... — Наша группировка предназначена для защиты стратегического объекта, мы не можем раздергивать наши подразделения налево и направо из-за каждого имперского рейда. — Вы прекрасно осведомлены, что речь идет уже не о рейде, а об угрозе появления имперского анклава прямо у нас под боком. Если мы не сделаем что-то сейчас, то враг закрепится на островах Эржебет и отрежет нас от моря, — проворчала Веспе и поднялась с места. — Вокруг этих островов есть целый регион подконтрольный Нации и еще целый континент, занятый Союзниками. Неужели у Командования не найдется никаких резервов для купирования угрозы? — Правительство Рудена уже открыто заявило, что не станет выделять контингент для операции. Командование их ландштурма слишком не уверенно в силе своих подразделений. Надежда есть только на островные территории Нации, но и местным подразделениям нужно время на подготовку. Пока Командование сможет их задействовать, враг уже захватит весь архипелаг. — Если к этому времени острова Эржебет падут, значит кто-то допустил слишком много ошибок, — Эдельвейс, уже покрасневшая от раздражения, подошла к столу, — Должны ли мы рисковать ослаблением своей готовности ради некомпетентных и коррумпированных офицеров? — Не про "Архангела" ли вы часом? И вы, и я прекрасно знаем кто она такая. Мы обе видели ее под Стигаем, и я не сомневаюсь, что она один из лучших модулей нашей серии. И ей не просто так доверили острова Эржебет и, по сути, первую линию нашей защиты. — Так как же они тогда проморгали реактивацию фабрики у себя под носом? Кто ответственен за эту катастрофу? — Для реплики, которая препочитает умыть руки, вы слишком сосредоточены на поиске виноватых... К тому же, нам рано делать какие-либо выводы. — ... — Мы все еще у нее в долгу, Эдельвейс. Надеюсь, хотя бы это вас вразумит. Упоминание Стигая болезненно укололо ее гордость. Она не хотела вспоминать те ужасные шестьсот дней. И последний из них, ставший апофеозом этой кампании.

***

Десять лет прошло с тех пор. Но внутри нее до сих пор что-то вздрагивало, стоило лишь упомянуть это проклятое название. Стигай. "Город улыбок". Самый крупный город Гондвары, расположенный в считанных километрах от экватора. Для Эдельвейс он стал "лицом" этого континента. Россыпь одноэтажных хибар, образующих бесконечные трущобы, серой коростой покрывала все вплоть до горизонта. Однообразный, пыльный, упадочный — вот, как она могла его описать. Тридцать миллионов темнокожих гештальтов, говоривших на сотне языков, копошились в мусоре и грязи, лишенные каких-либо удобств и благ цивилизации, вроде электричества или водопровода. Лишь местами из этого моря помоев возвышались кварталы современных зданий и хорошо обустроенные военные объекты. Нация не оставляла попыток обосноваться в этом забытом уголке мира и дать ему будущее. Но пока благами, которые она давала, здесь могли воспользоваться только реплики и жители более развитых стран, которых сюда командировали для помощи нищим странам Гондвары. Где-то с ними же, оторванные от царившего вокруг упадка, жили местные темнокожие чиновники и потомки белых колонистов из Атаны. Командировка сюда принесла Эдельвейс лишь разочарование. Гондварцы казались ей дикарями, недочеловеками, что лишь недавно спустились с деревьев, и сразу же начали порабощать и убивать друг друга самыми изощренными способами. Империя с радостью вкладывала в их протянутые черные руки современное оружие, чтобы затем натравить на Нацию. И Нация отвечала тем, что вооружала своих союзников, что тоже недалеко ушли от этих дикарей. И они, надев старую, списанную со складов форму и превращая ничего не значащие джунгли и пустынные саванны в места кровавых боев, с упоением расстреливали, резали и пытали друг друга, как дети, мучающие и убивающие животных ради забавы. Пылали деревни, уводились в рабство и подвергались насилию женщины и дети. Их самопровозглашенные "президенты", "короли" и "командующие" ничем не отличались от каких-нибудь племенных вождей из древних времен. В Гондваре, в этой яме с нечистотами и экзотичными болезнями, правили бал коррупция, пустые обещания, лесть, терроризм и наркотики. Эдельвейс оказалась здесь лишь из-за того, что Великий Регент решил начать здесь свою кампанию и прибрать к рукам богатства из местных недр. Тогда наступление Империи застопорилось на северных окраинах города. Стигай, ощетинившийся линиями укреплений, стал для Нации бастионом, что преградил имперской армии путь на юг, за экватор. Эдельвейс не могла скрыть своего разочарования от того, что судьба Винеты должна была решиться в этой помойке. Тот день она помнила лишь отрывками. Помнила то, как она с тревогой вглядывалась в пыльное небо и палящее белое солнце, висевшее над городом. Как считала в календаре дни до того, как ее снова отправят на передовую. Ресторан в колониальном стиле, где она, сидя за столом и лениво ковыряя вилкой блюдо из рыбы, обсуждала с командиром бригады катастрофическую нехватку техники и реплик после недавних боев. И то, что эти бестолочи-стигайцы, стоявшие на контрольно-пропускном пункте их базы, снова оставили вместо себя соломенные чучела с автоматами и ушли торговать кукурузой вместо выполнения своих обязанностей. Ее возмущенное ворчание было прервано видением. Да, она видела это как наяву. Как к северу от города, прямо напротив их позиций, не таясь и не скрываясь, появилась странная процессия. Закутанные в черные мантии с золотыми узорами, двенадцать женщин шли в полный рост, подняв пышные знамена с богатой вышивкой и играя на медных трубах. Они пели заклинания на каком-то восточном языке и вздымали руки к небу. А впереди шла она. Высокая, седоволосая женщина в черном балахоне, чьи глаза были скрыты серыми бинтами. Из под повязок проступали черные подтеки. На ее болезненно бледном лице подрагивала нездоровая улыбка. В тонкой, почерневшей от разрушительного влияния биорезонанса, руке она держала длинный меч с извивающимся лезвием, похожим на пламя. Герцогиня Хали. Правительница мрачной горной страны на востоке лично пришла к укреплениям Стигая, чтобы переломить ход провальной кампании. Она медленно подняла меч и направила его острие в сторону города. Ее замогильный голос наполнил собою окружающее пространство. Его тяжелая вибрация, несущая смерть и разложение, донеслась до слуха Эдельвейс за десятки километров. — ...калах асми лока-кшайа‐крт праврддхах... локан самахартум иха праврттах... Великий разрушитель, я здесь, чтобы уничтожить всех, кто стоит напротив меня. Таким был смысл ее слов. Эдельвейс успела лишь моргнуть. И случилась катастрофа.

***

Она вздохнула. Не нужно вспоминать об этом сейчас. Достаточно лишь того, что только благодаря той, кто сейчас борется в окружении, она до сих пор жива. Ничего не поделаешь. Возвращать долг придется. Но... — Командование не давало мне одобрения на применение подразделений Вольксармии вне нашей территории, — сказала Эдельвейс, — Эти силы были выделены исключительно для защиты батареи "Винета-Двенадцать" и не предназначены для экспедиционных миссий... — Если это единственное, что вас останавливает... — усмехнулась Веспе, — То я уже нашла способ обойти это ограничение. — Правда? — скептично спросила Эдельвейс, приподняв бровь. — Командирам союзных контингентов уже известна позиция их правительств, — сказала Веспе, показав рукой на офицеров-гештальтов. Один из них, достаточно молодой, с рыжими, собранными в аккуратный хвост волосами, встал со своего места. Генерал-майор О'Рэйли. Веселый и неизменно аристократичный, он никогда не снимал белые перчатки и не расставался со своей деревянной тростью. Высокий и худой, как жердь, он был олицетворением каленардонской утонченности. — Правительство Каленардона не возражает против участия Уланского полка в грядущей операции, — сказал он, усмехнувшись, — В министерстве обороны уверены, что парламент одобрит наше вмешательство задним числом. Четырнадцатый/Двадцатый уланский полк. Естественно, в этом полку, который на самом деле был полноценной бригадой, не было ни одного кавалериста, зато были современные танки и обученные экипажи. Переданный Каленардоном на два года в рамках регулярной ротации, сейчас он составлял основу танковых сил гарнизона "Винеты-12". Не хотелось терять такой ценный актив, но островам Эржебет их бронетехника сейчас была намного нужнее. — Экспедиционные силы Атаны готовы приступить к операции по вашему приказу! — рявкнул оберст Жанен, резко поднявшись с места и хлопнув себя по груди, отчего на ней зазвенел иконостас из медалей. Низкий, крепко сбитый, с медной кожей и черными кучерявыми волосами, темпераментный Жанен был полной противоположностью О'Рэйли. Его Девятая бригада морской пехоты имела богатый боевой опыт и считалась гордостью Ландштурма Атаны. Жанену явно надоело красоваться со своими подчиненными на этом "образцово-парадном" объекте, и хотелось пополнить свою коллекцию ведомственных наград. Эдельвейс недовольно причмокнула, но стоило ей открыть рот, как ее сразу же прервал сухой старческий голос: — Комиссариат народной обороны Урсуса считает, что вы медлите, дорогуша. Врага следует бить всеми возможными средствами и не давать ему передышки. Согласно полученным приказам, моей бригаде следует немедленно приступить к выполнению интернационального долга на островах Эржебет... Это был генерал-майор Ромилинский. Упитанный старик с непроницаемо спокойным лицом и выдающимися бровями, под которыми было трудно разглядеть постоянно полуприкрытые глаза. Эдельвейс он запомнился своей неторопливостью и любовью к распитию чая. Иногда казалось, что граненный стакан в металлическом подстаканнике намертво приклеился к его пухлой руке. Сейчас, правда, он решил обойтись без него, что выглядело крайне непривычно. Его пехотная бригада, едва не достигавшая размерами полнокровной дивизии, могла стать костяком еще не рожденной группировки. — Как видите, Командующая... — ухмыльнулась Веспе, — В нашем распоряжении почти двадцать тысяч человек и больше трехсот танков при артиллерии и прочей технике. Вместе с силами территориальной группировки "Эржебет" этого должно быть достаточно не только для сдерживания, но и для полного уничтожения противника... — Хм... А что насчет Содружества и его морской пехоты? — спросила Эдельвейс. Бригадный генерал Грейвс, сидевший в дальнем углу стола, болезненно скривился. Его вечно красное морщинистое лицо будто стало еще более красным и скукоженным, а на безобразно толстой, крепкой шее проступили вспухшие сосуды. — Содружество предоставило свой контингент только для охраны объекта, не более. Участие в прочих операциях в регионе не входит в рамки договоренностей и взятых нами обязательств. — Понятно... Даже без учета сил Содружества, получившийся контингент составлял половину сил гарнизона. И его переброска и, что еще хуже, снабжение... У Эдельвейс голова шла кругом от возникающих логистических проблем. — И в какой срок вы предполагаете перебросить все эти силы? — растерянно спросила она. — Согласно боевому расписанию, выработанному на прошлогодних учениях. Не более недели. Первый эшелон, около пяти-шести тысяч пехоты и пятидесяти танков, должен вступить в бой в первые же сутки операции, поддержанный территориальной группировкой... — ответила Веспе. — Но это были учения. Сейчас речь идет о полноценной войсковой операции... — Гладко было на бумаге... Я правильно вас понимаю? — с укором спросила Веспе. — Веспе, вы... — Много ли смысла от ваших образцовых отчетов, если по вашему мнению, Командующая, мы не сможем реализовать уже сотню раз отрепетированный порядок действий? Прозвучал глухой удар. Это нервы Эдельвейс наконец не выдержали и ее тяжелый кулак обрушился на массивную столешницу. — Довольно, — холодно отрезала она, — Я уже поняла ход ваших мыслей и то, что вы уже сагитировали всех присутствующих... Если мой голос уже ничего не решает, то я даю вам и командирам бригад полный карт-бланш. Если у вас уже есть готовый план, то вы можете немедленно приступать на правах командующей сводной группировкой. А план у вас есть, как я понимаю? — Верно. У вас превосходные аналитические способности, — усмехнулась та. И на стол с громким шлепком приземлилась увесистая папка, на обложке которой было написано: "Штурмварнунг". — Надеюсь, вы сможете выделить весь запрошенный мной наряд сил и средств. Нашей транспортной авиации предстоит действительно тяжелая неделя...