Однажды в Гусу

      Лань Чжань всегда просыпается рано. Едва плотная тьма ночи начинает рассеиваться, а птицы начинают звонко возвещать о ближущемся рассвете.       Первые мгновения после пробуждения самые сложные для него. Когда еще сон не развеялся, все еще тянется щупальцами липкого ужаса к сердцу. Лань Чжань делает несколько вдохов и открывает глаза. И только потом ощущает тяжесть на груди и горячее дыхание, расслабленное тело в своих объятиях.       — Вэй Ин, — выдыхает он беззвучно, едва шевеля губами.       Лань Чжань еще не привык к этому. Это сложно, когда долгие годы, ночь за ночью, он просыпался с этим именем на губах и шептал его в пустоту своих покоев, наполненных доверха тоской. Когда не было надежды, а лишь механические действия, продлевающие жизнь. Как колесо телеги: оно вертится день за днем, выполняя свое предназначение, пока не развалится и не превратится в кучу бесполезных обломков.       Вэй Ин вертится во сне, беспокойный, как и всегда. Утыкается теплыми губами в шею. Лань Чжань чувствует, как по коже пробегается дрожь, подобно ряби от легкого ветерка по глади воды.       Лань Чжань не знает сколько времени должно пройти, чтобы он перестал не доверять собственным глазам, рукам, губам. Его сердце замирает от нежности и любви.       Это так больно иногда — любить. Лань Чжань помнит то время, когда это чувство не переполняло его до краев, не разрывало сердце, не заставляло задыхаться. Теперь он не мыслит себе иного. Что ж, это больно, но также любовь наполняет его счастьем и легкостью.       Лань Чжань много размышлял об этом. У него была бездна времени. Иногда ему кажется, что встреть он себя прежнего, еще до знакомства с Вэй Ином, то не знал бы что сказать. Отвернись и не смотри? Не чувствуй? Не позволяй глупому сердцу трепетать? Или же иное? Не противься, позволь этому смеху заползти под кожу и свернуться внутри мягким клубком. Смотри в эти серебристые, как волны на рассвете, глаза и впитывай, поглощай тот солнечный свет, что они излучают.       Лань Чжань не сожалеет. Это глупо и бесполезно. Сожаления лишь рвут душу. Но он хотел бы чтобы им обоим не пришлось проходить столько боли, страданий и смерти, чтобы прийти к этому — к теплым объятиям на рассвете, долгим занятиям любовью, неспешным разговорам. К жизни, разделенной на двоих.       — Лань Чжань, — вдруг раздается сонный голос.       Ладонь Вэй Ина лежит на его груди. Лань Чжань накрывает ее своей и прижимает теснее. Пусть она сдержит рвущееся сердце.       — Не думай, Лань Чжань, — шепчет он сонно. — Я здесь и никуда не денусь.       — Мн.       Когда-нибудь Лань Чжань в это поверит всем своим существом.       Вэй Ин оплетает его своими конечностями, словно в защитный кокон оборачивает. Лань Чжань нежно целует его в висок.       — Спи, еще рано.       Вэй Ин немного ерзает, устраиваясь поудобнее, а потом затихает. Его дыхание выравнивается, становится размеренным и спокойным. Лань Чжань еще некоторое время прислушивается к нему, а потом поднимается. Пора начинать новый день. Новый день в жизни, где рядом есть Вэй Ин.

Январь, 2024