Однажды в Гусу

      Вэй Ин другой. Чужой, холодный. Его улыбка злая, а глаза пылают красным. Вокруг него плещется тьма, а по коже змеятся всполохи в тон глазам. И он уходит. Лань Ванцзи стискивает рукоять меча.       — Вернись со мной в Гусу!       Вэй Ин замирает. Его плечи напряжены, спина прямая. Кисточка на зажатой в руке флейте дрожит. Он медленно разворачивается. Глаза вспыхивают ярче, а тьма ярится сильнее, тянет свои щупальца к Лань Ванцзи. Вэй Ин ухмыляется, растягивая губы.       — Ханьгуан-цзюнь так хочет всех исправить, — он медленно подходит.       Лань Ванцзи инстинктивно хочет отступить назад и выставить меч, но он сдерживается. Он не будет бояться Вэй Ина, даже если он вернулся столь могущественным и темным.       — Вэй Ин…       — Мой благородный, чистый Лань Чжань, — Вэй Ин прислоняет флейту к щеке Лань Ванцзи, вдавливает и ведет вниз по шее, ключицам, раскрывая слои ханьфу.       Лань Ванцзи не отступает. Он не может. Как и сказать, что благородства и чистоты в нем так же мало, как и благоразумия.       — Знает ли Лань Чжань, что мои мысли всегда были темными как ночь? — Вэй Ин кладет ладонь ему на грудь. — Как сильно бьется твое сердце. Ты меня ненавидишь, Лань Чжань? Боишься? Боишься моей силы?       — Нет.       — Конечно, нет. Лань Чжань никого не боится.       Это неправда. Лань Ванцзи боится. Боится своих чувств, боится открыться, боится позволить себе признаться.       Раздается нетерпеливый стук в дверь и раздраженный окрик.       — Убирайся! — громко говорит Вэй Ин, не отрывая взгляда от Лань Ванцзи, не отпуская из своего алого марева, что вот-вот поглотит целиком и полностью.       — Ты ступил на темный путь, — говорит Лань Ванцзи.       — Знаешь, в чем основной плюс этого? — Вэй Ин практически прижимается вплотную. — Я могу сделать так.       Его ладонь медленно опускается вниз, накрывает пах Лань Ванцзи.       Вэй Ин смеется, когда ощущает твердость под своими пальцами. Он надавливает, оглаживает контуры. Никакая одежда не может скрыть возбуждение. И ничто сейчас не может скрыть, насколько сильно Лань Ванцзи его желает. Самообладание трещит, как тонкий лед по весне, когда поток выходит из-под контроля, взламывает сдерживающую клетку.       — Не такой уж невинный, да? — шепчет Вэй Ин на ухо.       Лань Ванцзи вздрагивает от жара, от цепкой ладони на своем паху. И стискивает меч еще сильнее, хватаясь за него, как за последнее напоминание о своем целомудрии.       Вэй Ин отбрасывает флейту.       — Что скажет Хангуан-цзюнь, если узнает, насколько непристойные желания терзают меня день и ночь?       Настолько ли непристойные, что одолевают и Лань Ванцзи? Меч со стуком падает на пол. Лань Ванцзи притягивает Вэй Ина к себе.       Он тонет в красном.       Он тонет во тьме, клубящейся вокруг.       Он тонет в собственных желаниях, навязчивых и мучительных.       Губы Вэй Ина так близко. Они влажные и приоткрытые. Они манят, призывают смять их грубо и жадно. И их изгиб больше не кривится в ухмылке. Больше не смешно? Что ж, Лань Ванцзи тоже не смешно.       Он сокращает мизерное расстояние между ними и буквально вламывается в горячий рот. Нежная, жаркая мякоть принимает его с удовольствием. Лань Ванцзи, наверное, горит. Наверное, его кожу пожирает огонь, плавит кожу и кости, испаряет кровь. Вэй Ин не стоит спокойно. Нет, он распаляет еще больше, раздувает пламя до небес. Оно поглощает их обоих.       Это почти как драка на мечах. Так же захватывает дух, такой же восторг кружит голову. Только расстояния между ними нет. И не острие меча направляют на противника. Хотя ранят не меньше.       Они дышат друг другом. Они так тесно прижаты, что даже одежда не ощущается. Или она уже осыпалась прахом? Потому что в какой-то момент просветления Лань Ванцзи понимает, что оба обнажены, словно только родились из тьмы, что коконом их окружает, защищает и удерживает. Их тела переплетены в немыслимой позе. Каждой клеточкой своего тела Лань Ванцзи ощущает кожу Вэй Ина, покалывание, жар и влагу. Налобная лента скользит между пальцев Вэй Ина. Больше Лань Ванцзи ничего не сдерживает.       Они проникают друг в друга, заполняют до краев, беря и отдавая себя полностью, без остатка. Они стихия, что меняется, вбирает в себя, поглощает. Жадно и без сомнений. Они возносятся и падают с небесной высоты. И снова, и снова, и снова.       Вэй Ин жесткий и податливый, он владеет и отдается. Лань Ванцзи не понимает, где они, в каком из миров. Но самое важное в его руках, на его коже, в его дыхании, в его пульсирующем золотом ядре.       В голове бесконечно бьется «Вэй Ин, Вэй Ин, Вэй Ин…»       Кто из них победитель, а кто проигравший в этом бое? На чьей стороне правда? Что есть истина? Свет и тьма? Они больше не разделены. Каждый из них то, что не может существовать без другого. Возможно, это погубит их самих.       — Лань Чжань, — горячо шепчет Вэй Ин.       В его голосе больше нет неприятного холода. Там есть вопрос, надежда, желание, просьба, требование. Жажда. Та самая жажда, что не унялась ни на миг. И они снова сливаются воедино.       Воздух вокруг густо насыщается похотью и кровью. Они что-то шепчут друг другу, впиваются губами, зубами, ногтями. Их волосы переплетаются, свиваются в жгуты. Они ранят и исцеляют друг друга, рвут на части, рассыпаются осколками.       Снова и снова.       Раз за разом.       В бесконечности. Во тьме. В ослепляющем свете.

Февраль, 2024