Однажды в Гусу

      Лань Ванцзи никогда не бегает, это запрещено правилами. Однако в последнее время он крайне сожалеет о некоторых. Например, о тех, что не разрешают без веских причин пороть некоторых наглецов за преступное пренебрежение правилами. Особенно одного. Лань Ванцзи множество раз представлял себе картину наказания. Он начинает думать о праведном гневе, о правилах, которые он перечисляет сухим поучающим тоном. Он не хочет, чтобы мысли сворачивали туда, куда они каждый раз сворачивают. Об обнаженных ягодицах, ярких от прилитой крови, от вздрагивающего тела, что послушно принимает наказание. Разумеется, Лань Ванцзи бил бы ладонью, он ведь хочет только наказать за непослушание и наглость, а не покалечить. Кожа на ладони пылала бы не меньше, чем горячая плоть наказуемого.       Разумеется он понимал, что будут сложности, когда дядя объявил о решении принять учеников из других кланов на территории ордена. Лань Ванцзи думал, что готов. Облачные Глубины теперь иные. Они наполнены чужими торопливыми шагами, разговорами, сплетнями, шепотом, запахом алкоголя от некоторых невоспитанных персон. Все чаще хотелось сбежать от суеты и чуждого присутствия. Медитации в отдаленном месте у небольшого пруда спасали Лань Ванцзи от многих необдуманных поступков.       Меньше всего он ожидает услышать шум. Посторонний шум, которого здесь быть не должно. Он слышит как кто-то напевает. Негромко, протяжно, словно заклинание читает. Рука Лань Ванцзи сжимает рукоять меча. Не для того, чтобы им воспользоваться, потому что он узнал голос, которые пожалуй узнает среди многоголосия толпы, а для того, чтобы напомнить себе о сдержанности.       Тем не менее, Лань Ванцзи не стал противиться первому порыву — посмотреть. Украдкой, словно он все еще неразумный ребенок, пробирающийся в потайную часть библиотеки.       Первое что он видит — обнажившиеся плечи, по которым скользит белая ткань одежд. Она не останавливается, не вспархивает обратно в целомудренном стеснении, наоборот… Обнажает еще больше. Изгиб спины, ягодицы, длинные ноги. Ткань падает рядом, присоединяясь к горке уже скинутой одежды. Длинные волосы струятся по спине. Лань Ванцзи сильнее стискивает рукоять меча. И даже мысли не возникает уйти или хотя бы прикрыть глаза.       Он заворожен, околдован и тело наполняет огонь. Праведный огонь гнева хотелось бы думать Лань Ванцзи, но это не так. Ладонь пылает, будто она уже не раз опустилась на эти бесстыдно выставленные ягодицы.       — Вэй Ин… — едва слышно шепчет Лань Ванцзи.       Имя проскальзывает внутрь, куда-то глубоко, отзывается искорками в ядре. Возможно не совсем там, хотя откуда Лань Ванцзи знать.       Вэй Ин продолжает напевать, а потом ныряет в пруд, нарушая гладь озера и тишину этого уголка Облачных Глубин.       Лань Ванцзи наблюдает. Жадно и внимательно. Стоит, словно застывшая статуя, боясь пошевелиться. Как ловко тело двигается в воде, как резко взмывают руки, разрезая водную толщу. На краткий миг Лань Ванцзи даже кажется, что мелькает хвост, покрытый жемчужной чешуей, настолько хорошо Вэй Ин чувствует себя в пруду. Возможно так и есть? Возможно Вэй Ин — существо из запретных книг, призванное Небесами, чтобы испытать Лань Ванцзи. Обольстительное тело, наглая улыбка, шальной взгляд, что каждый раз манит и завлекает.       Вэй Ин выбирается на берег, отжимает мокрые волосы. Его чуть тронутую загаром кожу покрывают капли воды, сверкают на солнце словно и правда чешуя, которая исчезает, испаряется. Лань Ванцзи чувствует как в нем тоже что-то испаряется, горло иссушает жажда, сердце сжимается, а пах сводит спазмом.       Лань Ванцзи даже не понимает, что делает, когда в несколько длинных шагов преодолевает расстояние, что их разделяет. Он так быстр, что Вэй Ин вскрикивает от неожиданности лишь когда его валят на землю.       — Лань Чжань? Боги, ты напугал меня!       Он смеется. Его рот раскрывается, издает громкие звуки. Губы алые как спинки карпов. Но смех исчезает, в глазах вспыхивает непонимание.       — Отпусти меня!       — Нет.       Как это вообще возможно, когда ладони сминают прохладную после купания кожу.       — Лань Чжань, если я нарушил правила, то…       — Наказание, — только и может выдохнуть Лань Ванцзи.       — Да, конечно. Я только оденусь и мы…       — Нет.       — Нет? Но, м-м-м…       Вэй Ин возмущенно вертится. Заклинание запечатывает бесстыдный рот. Лань Ванцзи резко переворачивает его на живот. И вот перед ним эти ягодицы, которые так и просят…       Лань Ванцзи с силой бьет ладонью по плоти, где тут же наливается розовое пятно — отпечаток ладони. Это красиво. Нужно сравнять с цветом губ. Ладонь мерно поднимается и опускается с шлепком на кожу. Ничего вокруг не слышно, кроме этих звуков, звонких, резких. Ладонь и правда начинает пылать. Внутри Лань Ванцзи немного ослабевает странное и непонятное напряжение.       Наверное это длится долго, потому что Лань Ванцзи слышит тихие всхлипы и свое имя, которое приглушенно срывается с чужих губ.       Лань Ванцзи замирает. Вэй Ин дрожит, его ягодицы алые, чуть сжимаются, бедра напряжены, пальцы рук судорожно хватаются за измятую траву. Лань Ванцзи должен быть в ужасе от содеянного, но он в восторге. Он раздвигает горящие ягодицы, надавливает пальцами. Там горячо и все пульсирует, словно жаждет раскрыться и впустить в себя.       Боги…       Лань Ванцзи дрожащими руками распутывает пояс, распахивает свои одежды, приспускает штаны, чтобы выпустить на свободу собственный член, пульсирующий жаждой.       — Лань Чжань… — тянет Вэй Ин.       Что он просит? Пощады? Продолжения? Лань Ванцзи не знает. Он знает лишь то, что должен погрузиться в этот тело, овладеть им, покорить, подчинить, захватить. Присвоить. Пометить.       Он толкается, преодолевая сопротивление мышц. Вэй Ин вскрикивает, напрягается и дрожит. Какой-то частью Лань Ванцзи понимает, что Вэй Ин не борется, не сопротивляется, он просто принимает. Это злит и в то же время накрывает удовлетворением.       Внутри тесно и горячо. Хочется больше, глубже, сильнее. Лань Ванцзи больше не властен над своим телом, оно действует само. Он толкается вглубь одним рывком и замирает. Это самое удивительное ощущение, которое он когда-либо испытывал. Он хочет продлить это на целую вечность. Но Вэй Ин сжимается, и перед глазами темнеет от прилива удовольствия.       Лань Ванцзи покрывает его своим телом. Нужно было избавиться от одежды, чтобы каждым цунем кожи ощущать Вэй Ина, но уже поздно. Но не поздно перехватить одной рукой шею, а другой бедро. И вплавлять свою плоть так глубоко внутрь, насколько это возможно.       Изнутри давит и рвется наружу нечто тяжелое и темное, заволакивает все вокруг, туманит разум. Остается только достичь той наивысшей точки, куда гонит бушующий жар в крови. Остается задыхаться и изливать его внутрь Вэй Ина, туда где это пламя выжжет все напрочь.       На краткий миг Лань Ванцзи умирает. Или ему кажется. Столь острого наслаждения он еще никогда не испытывал.       Когда в голове проясняется, он не испытывает вины или неловкости. Он хочет еще. Он раздевается, глядя на истерзанное тело перед собой, берет на руки и несет в пруд. Бережно омывает. А потом берет Вэй Ина еще раз. И еще. И еще. Пока не выжимает себя досуха.

Май, 2025