Не покидай меня никогда

Сергею с каждым днём становилось всё хуже, и этот процесс был необратим. Он то ли дело недоумевал, что делает здесь, в собственном доме, почему находился в то или иной комнате и как вообще зовут девушку, которая всё время находится рядом, разговаривает с ним и в целом самим поведением создаёт впечатление того, что ей не всё равно на состояние Разумовского. Иногда он ни с того ни с сего назвал Леру Марго, искренне не имея понятия, в чем он ошибался. Он верил, что эта девушка и есть та самая Марго — его любимая ворона, которая умерла несколько лет назад и сейчас вернулась к нему, приобретя человеческий облик. Он серьёзно считал, что они в чем-то похожи. Макарова не верила своим глазам и ушам в то, что происходит с Сережей. Один день ощущался как целая мучительная неделя. Это невыносимо; Лера больше не может ничем помочь: ни таблетками, ни успокаивающими словами, ни крепкими объятиями. Ей оставалось лишь сидеть на кухне, одиноко и медленно попивая давно остывший пресный чай, и смотря на свой телефон, который лежал на столе. Думала, сообщить ли Олегу о состоянии Серёжи или лучше не отвлекать его от серьёзных дел и дождаться его приезда — домой он возвращается уже завтра вечером. Разумовский тем временем уже целый день не сходил с постели и смотрел в одну точку. Сознанием он был в одном месте, а тело приковано к постели. Иногда Серёжа недовольно постанывал, меняя положение, словно что-то внутри него не давало ему возможности окончательно загнуться. Лера могла слышать тихие постанывания, верченья в кровати и вероятные всхлипы, которые Разумовский периодически издаёт, и от этого ей становилось ещё более некомфортно. Снова душу разрывало чувство бесполезности и никчёмности — в этот раз она точно не сможет ему помочь, потому что не знает, как именно это сделать. Как вытащить его из глубин собственного сознания, которое возвращает его в прошлое и заставляет переживать моменты тех лет, вспоминать людей, которых сейчас больше нет в живых? Через какое-то время Серёжа снова затих. Было непонятно, уснул ли он или нет, потому что он мог лежать с закрытыми глазами, но не спать. Внезапно на телефон Макаровой пришло сообщение от Волкова: «Вернусь не завтра вечером, а где-то сегодня ближе к 11. Как вы там? И прости, что мало отвечал». Лера бездумно смотрела на экран. Она очень хотела рассказать обо всём, что происходило с Серёжей в последнее время: о его кошмарах, галлюцинациях, навязчивых мыслях, тех моментах, когда он постели не встал и о том, как он порой забывал собственное имя. Девушка не может верить, что всё наладится и Разумовский вернётся в прежнее состояние, поэтому, больше не сдерживая в себе эмоций, пишет: «Олег, случилось нечто необъяснимое. В первые дни после твоего отъезда с Серёжей всё было в порядке, но потом он начал вести себя странно, его как будто подменили. Были жуткие и резкие перепады в настроении, снились кошмары и появились галлюцинации, после которых он ощущал боль и страх перед самим собой. Ещё у него начали проявляться навязчивые мысли. Например, он очень хотел понять ванну, так как был уверен, что он весь грязный, и эту грязь нужно смыть. Я наблюдала за тем, как он моется, и никакой грязи не видела. И самое ужасное, что он не понимает, где находится, не узнает меня и даже собственное имя забывает… Я очень хотела ему помочь, но я не справилась», — набирая этот текст, по лицу Макаровы непрерывным дождём текли слезы. «Твою мать… Опять. Хорошо, я понял. Постараюсь побыстрее приехать. Но боюсь, что какое-то время нам придётся на дом нанять врача. Серый категорически против психбольниц… Ты сама как?» «Не лучше. Ничего уже не чувствую, просто без конца плачу и слушаю стоны и возню в спальне, где целыми днями лежит Серёжа и не хочет со мной разговаривать. Очень нужна твоя помощь… Без тебя я словно совсем не справлюсь». «Потерпи немного. Поздним вечером точно буду», — напечатал Олег, а потом вышел из сети. Вечером Макарова считала минуты до прихода Олега, между этим заглядывая в комнату к Разумовскому и проверяя, как он там. В районе 11 часов парадная дверь отворяется дверь и на пороге появляется Олег с тяжёлыми чемоданом и сумкой, полных вещей. Лера кидается ему чуть ли не на шею — вот-вот готова разрыдаться, выпустить наружу все эмоции, которые подавляла в себе последние дни. — Как хорошо, что ты вернулся… Ты очень нужен Серёже. Я оказалась бесполезной, — прошептала она. — Я тоже рад тебя видеть… — обнял девушку Волков. — И не говори, что ты была бесполезной. Ты присматривала за ним, а это уже труд. Не кори себя… Рецидивы такой болезни это… к сожалению, обычная практика. Отведешь меня к нему? Лера кивнула — и Волков последовал за ней. Приоткрыв дверь в спальню, она тихо произнесла: — Он, наверное, сейчас спит, ведь у него ни на что нет сил, всё тело обмякло, а разум затуманился. Я пыталась насколько раз с ним поговорить, он как будто не видел меня, а руку протягивал, — по телу девушки прошла дрожь. — Думаю, ты сможешь ему помочь… — Ты ему какие-нибудь таблетки давала? — поинтересовался Олег, садясь на край кровать рядом с Разумовским. Он позвал его, и голубые глаза открылись и посмотрели на него. — Реагирует… Это ещё не так плохо. Было ещё и хуже. Завтра позвоню в клинику, мы там лекарства выписываем… Надеемся врача вышлют. — Он мне сказал, какие конкретно лекарства нужны, и мы за ними съездили в аптеку. Подожди минутку, — Лера быстрыми шагами вышла из спальни и направилась на кухню, дабы отыскать те самые таблетки. Она показала упаковку с названием Олегу. — Это одна треть… к сожалению, от всей массы. Он не все знает точно. Хорошо, что правильные назвал. В бреду он может путать всё. Где сегодня будешь ночевать? И ещё… ты рядом с ним спала все время? — Первую половину, когда он ещё был похож на самого себя, я спала с ним, была всё время рядом и ему становилось спокойнее. Но потом всё шло наперекосяк и в итоге вылилось в то, что мы видим сейчас… Ночевать буду у вас, могу на диван в зале перебраться на какое-то время. Если уеду домой, то я ещё больше буду о нем думать и сильнее переживать… —Ясно… — Олег протёр закрытые глаза рукой. — В принципе план действий намечен, пойдём. Мы сейчас бессильны. Волков взял девушку под руку и вывел её из комнаты. — Думаешь, что тебе на диване будет удобно? — Да, скорее всего. Это же не холодный пол или чердак, поэтому через пару ночей точно привыкну. Главное — быть рядом с Серёжей и в нужный момент помочь ему. Если бы ты приехал позже, то страшно представить, что с ним могло бы случиться… — ответила Лера, быстрыми движениями вытирая слёзы с лица. — Тоже самое, что с ним было в Германии… Поверь мне, ты точно не хотела бы это видеть, — со вздохом сказал брюнет. — И не плач. Мы ему поможем. Через некоторое время он придёт в себя. — Очень хочу в это верить… Я не готова его потерять…— с тоской произнесла Макарова, собираясь обустраиваться в гостиной. Отсюда тоже можно слышать звуки и шорохи, доносящиеся из спальни. — А чем ты сейчас будешь заниматься? — поинтересовалась девушка. — Я очень устал с дороги. Я хочу спать, глаза слипаются. Специально спешил, чтобы ты не чувствовала себя в этом доме одиноко, — Волков потрепал блондинистые пряди. — Так что захочешь поговорить, ты знаешь, где я. — Ладно, но лучше тебе передохнуть сегодня, неудобно будет доставать тебя вопросами и просить уделить мне время. Ложись пораньше, если есть желание. Надеюсь, сегодня ночь будет спокойной, и все мы сможем нормально выспаться. — Сможем. Главное поверить в этом. И спокойной ночи, Валер, — сказал Олег и ушёл в свою спальню, готовиться самому спать. — Добрых снов, — Лера слабо улыбнулась и начала обустраивать диван под свою кровать: со всеми удобствами, чтобы ей было комфортно и легче привыкать к новой обстановке — сейчас она была тревожной, и девушка понимала, что в первые часы она точно не уснёт, будет размышлять о Серёже и о том, как вернуть его в прежнем состоянии. Волков уже забрался в постель и стал проваливаться в сон, как услышал из коридора тихие шаги. «Серый? Да, не… Он не встанет точно. Даже если сильно приспичит. Значит Лера захотела походить или проведать Разума», — подумал мужчина. Раздался негромкий стук в дверь и в комнату заглянула Лера. Вот уж кого, а её Волков не ожидал увидеть. — Я могу войти? — скромно спросила она, стоя у порога. — Просто уснуть не могу, постоянно дурные мысли в голову лезут и бороться с ними не получается… — Да, конечно, — проснувшись, ответил мужчина и включил свет в прикроватной лампе. — Чем я могу помочь? — Ну… Может, поговорим о чем-нибудь, что могло бы отвлечь от тяжёлых мыслей? Или просто позволь побыть с тобой немного, пока я точно не буду уверена, что хочу спать, — Лера не решалась — или просто стеснялась — сесть на его кровать рядом с ним. — Обычно в такие моменты мы с Серым вспоминали, как он в детстве тоже из-за кошмаров будил меня посреди ночи, мы немного болтали, а потом нас воспитатели утром находили спящими в одной кровати. — Если меня резко не вырубит прямо на твоей кровати, то на утро Серёжа не обнаружит нас в одной постели, — подметила Макарова. — И всё же, как ты думаешь, насколько сильным может быть рецидив болезни, исходя из того, что я тебе рассказала сначала в сообщениях? — Это сильный процентов на семьдесят. Мы ещё успеваем его перехватить до самого краха. И да Серёжу совершенно сейчас не волнует, где и с кем ты спишь. Он плохо думает. — Неутешительные прогнозы нас ожидают, насколько я поняла… — девушка вздохнула, а после осмотрела комнату Олега и его самого. — Но я уверена, что с нами он не пропадёт, и эта болезнь не поглотит его полностью. — Конечно, он с нами не пропадёт, — уверил Олег девушку. — И кстати, как долго ты одна стала спать? Серому явно давно плохо. — Всё прошедшее время, пока ты был в командировке, я спала с ним, дабы быть уверенной, что рядом со мной его сон будет спокойнее, и никакие, даже самые ужасные кошмары не потревожат его. Это работало какое-то время, а сейчас… — Лера сглотнула слюну, которая, как тяжёлый комок, застряла в горле. Она аккуратно облокотила свою голову на плечо Олега, в надежде, что мужчина будет не против. — Я боюсь навредить ему, когда он в таком состоянии. Вдруг я сделаю что-то не так и совершу самую ужасную ошибку в своей жизни? … Меня потом будет мучить совесть и чувство вины, что я не смогла ему помочь… — Не стоит себя корить, — сказал Олег и приобнял девушку, чтобы её успокоить. — Я сам через это давно прошел, когда забрал его после Сибири. Тогда всё происходило очень реактивно. Ему на моих глазах становилось всё хуже и хуже. — Не хочу даже представлять эту картину… Слишком пугающая, — девушка вздрогнула, но касания Волкова её немного успокаивали. — Не понимаю, как он ещё держится, особенно когда начался рецидив. Получается, ему снова нужно проходить курс лечения? — Да, ты верно всё поняла, — ответил Волков. — Но поверь мне, он выберется оттуда и будет как прежде. Вот увидишь. — Остаётся только дальше ему помогать, хотя бы поддерживать — остальное сделает врач — и надеяться, что всё действительно наладиться, — Лера хотела верить словам Олега, пусть у неё это и получалось с трудом, ведь она никогда раньше не сталкивалась с такой болезнью, но мужчина звучал убедительно, — он знает Разумовского как никто другой, и это вселяло надежду на хороший финал. — Можешь сегодня поспать рядом со мной, если тебе от этого будет немного спокойнее. Я могу если, что посреди ночи проведать Серого, — предложил мужчина, снова ложась в постели. — Хорошо, так и быть, — Макарова взглянула на Волкова, а затем легла рядом с ним, скромно прижавшись ему в плечо. Это слегка смущало девушку, но по-другому они никак не уснёт — слишком много тревожных мыслей. — Я тоже могу навещать Сережу, чтобы тебе не пришлось всю ночь вставать. Будем по очереди ходить. — Хорошо, — выключая свет, сказал брюнет и стал закрывать глаза. — Но я уверен, что он ничего не сделает. Будет также лежать в постели. — Возможно. Либо, пока мы будем спать, он что-нибудь втихаря натворит, поэтому за ним нужен глаз да глаз, — прошептала девушка, накрыв себя небольшим кусочком одеяла — просить много у Олега было неудобно. — Если под контроль его не возьмёт Птица, что мне кажется невозможным. Он только его достаёт, и бери покрывала сколько хочешь. Я не хочу, чтобы ты мёрзла. На лице Макаровой расцвел лёгкий румянец, и со смущенным «спасибо» она потеплее обернулась одеялом. —А если им и вправду завладеет Птица или Тряпка? Что тогда будет? — спустя минуту задала девушка последний, как она надеется, вопрос, чтобы утолить своё любопытство. — Тряпка… слезы и зовы, чтобы к нему пришли… Птица… Ну, тут никак. Серый слишком истощён, чтобы делать что-то. Он исхудал сильно, да и если честно выглядит как мертвец. — И бледный весь, как вампир… Страшно вглядываться в его исхудавшие руки, даже ребра, торчащие видела… — холодным и при этом волнительным тоном добавила Лера. — Я специально готовила ему что-нибудь несильно тяжёлое, чтобы он хотя бы чуть-чуть поел, но до последнего отказывался. — Скоро всё изменится, честно. Только надо подождать. Сейчас попробуй уснуть и отдохнуть. Теперь моя очередь следить за ним. — Я тебя услышала, — Лера переворачивалась с бока на бок, устраиваясь поудобнее на очередном новом месте, и начала закрывать глаза. — Теперь точно спокойной ночи. — Спокойной ночи, Валер, — сонным голосом сказал мужчина и зевнул. Ночь прошла спокойно. Серёжа особо не буянил, точнее не шумел и не стонал. Олег проснулся раньше Макаровой, успел приготовить завтрак и вызвать врача на дом. Лера проснулась в то время, когда врач уже пришел и начал осмотр пациента. Она съела завтрак, который щедро приготовил Волков, и теперь захотела поинтересоваться, какие прогнозы говорит доктор. — Он уже несколько минут из комнаты Серёжи не выходит, и я не слышу, что конкретно он говорит, — заметила девушка. — Как думаешь, что он скажет? — Ничего утешительного, как и тогда, — отпив кофе из кружки, ответил Волков. — Мне кажется, его заберут в больницу на время. — Боже… — Макарова в отчаянии «уронила» голову на руки, опять впадая в уныние. — Не слышно ещё, чтобы Серёжа что-то говорил или отвечал на вопросы. Видимо, просто слушает… — Лера, успокойся. Ничего страшного не происходит. Это тоже болезнь, её надо вылечить делов-то. Или ты так уже привязалась к нему? — Скорее всего, последнее… — честно призналась блондинка, резко съев печенье, которое лежало на столе и на него никто не смотрел. — Иначе я бы, наверное, так сильно не волновалась. Сколько я его знаю, со мной у него таких приступов не было. Ты-то намучен горьким опытом, поэтому привык и знаешь, что нужно делать. Из комнаты вышел врач и подошёл к паре, которая находилась на кухне. — К сожалению, вашего друга лучше госпитализировать в больницу. Если вы хотите, мы можем положить его в отдельную палату, конечно, за определённую плату. И скорее всего через недели две или три мы снова поставим его на ноги. — Сколько будет стоить содержание его в отдельной палате? — вмешалась Лера. — И я… Точнее мы не уверены, что его обязательно нужно помещать отдельно, — она перевела взгляд на Олега, ожидая окончательного решения. — Сумма не важна. Мы заплатим, и лучше чтобы он был отдельно, чтобы другие пациенты его не отвлекали, — спокойно отвечал Олег. После доктор объявил, что сейчас ему придётся забрать Серёжу, и что в течение периода можно держать связь с ним, чтобы узнавать о его состоянии. Олег согласился с условиями. Лере тоже пришлось подержать решение Волкова — здесь уже нет обратного пути, иного решения — тоже. Будет очень непривычно видеть и понимать, что с сегодняшнего дня Разумовского не будет дома, а его спальня почти со всеми вещами какое-то время останется пустой. Спустя час, когда Разумовского забрали, Олег подошёл к Лере. Она была разбитой и грустила. — Они ему помогут. Всё будет хорошо. Ты только не загоняйся, — попытался её приободрить Волков. Макарова, не сумев сдержать эмоций, бросилась Олегу в объятия, прижимая его к себе как можно крепче и комкая пальцами его футболку. — Я верю тебе… Верю, что он поправится… — запинаясь говорила она, периодически шмыгая носом. Брюнет обнял девушку и гладил её по голове. Слова сейчас были излишни. Что ещё можно сказать в подобной ситуации? Ничего. Олег прижимал Леру к себе.