Голос

      Было сложно, но Эзреаль научился вновь спокойно смотреть в глаза Каину, хотя сердце просто при виде инструменталиста начинало сходить сума. Всё же, Сетт и Фелий были правы. Он абсолютно точно бесповоротно влюбился. Сначала он полюбил голос Каина, затем его внешность, его глаза, которые были столь разные, словно они принадлежали разным людям, после Эз полюбил инструменталиста за его безумную любовь к музыке, за его психоделический смех, за нотки сумасшествия в этих прекрасных глазах. Да, Каин далеко не предел мечтаний, но за это его и хочется любить. Как бы он ни строил из себя крутого, поливая грязью другие группы, как ни воротил свой нос от песен PENTAKILL, хотя на самом деле он любил их творчество, — ничто не могло заставить вокалиста хотя бы просто начать его недолюбливать. Всегда действия Каина как-то по-особому отзывались в душе зеленоволосого.       Зачем же тогда Эзреаль начинал ругаться с инструменталистом? А кто его знает. Быть может, так он старался привлечь к себе внимание мужчины. И ведь большинство их руганий начинал именно Эз. Ну, хотя бы он теперь точно убедился, что влюблён. Только вот, что теперь ему с этими чувствами делать? Каин буквально живёт за стенкой, вокалист может слышать его голос, видеть его, если обнаглеет, то и прикасаться к нему каждый день. Сердце успокоить очень тяжело. От одной мысли о розоволосом оно начинало стучать так сильно, что грозилось оглушить своего хозяина. А когда Каин называет Эза «звёздочкой» или «принцем», оно готово пробить рёбра и выпрыгнуть из грудной клетки прямо в холодные руки инструменталиста.       О том, что Эзреаль в тот день после ужина направился к себе в комнату, он жалеет каждый день. И далеко не из-за того, что он прикасался себе, воображая Каина, а из-за того, что зеленоволосый не увидел, не услышал, как он пел в общей комнате. Видео Фела пересматривалось очень часто. Всё же Каин безумец. Разве может человек настолько абстрагироваться от окружающих тебя людей, совершенно забывая, что ты с ними в одной комнате? А как он пел. Снова от самой души, заставляя слушателя переживать те же эмоции, что и исполнитель. Кажется, в такие моменты, Эзреаль влюбляется в него заново.       Новая неделя давно началась, и сегодня команда едет записывать новый трек. Афелий заметно нервничал, хотя ему надо было спеть совсем немного. Скорее всего они опять будут тянуть жребий, чтобы установить порядок записи. И опять Эз сидит на самом последнем ряду машины К’Санте с Каином. Инструменталист будто о чём-то глубоко задумался, скрестив на груди руки и смотря куда-то в пол. Выражение его лица было совершенно нечитаемым, словно он сейчас не испытывал ни одной эмоции. Только вот даже этого вида хватало, чтобы сердце зеленоволосого быстро-быстро стучало в груди. Как там говорят? Сердцу не прикажешь? И автор этих слов был как никто прав. Сердцебиение начинало слышаться аж в ушах в самых неподходящих моментах. Будем надеяться, что сегодня таких моментов не будет.       Но такие моменты были. Во время жеребьёвки первым стал Фел, после него Каин, Эз, Сетт и К’Санте. Розоволосый тогда, просто проходя мимо вокалиста, потрепал его по макушке. Вот и спрашивается, какого чёрта это было? Хорошо, что есть время успокоиться. Всё же голос записывается уже после всего инструментала. Хотя записывать приходилось лишь некоторые моменты, ибо качество звука Каин с Афелием даже дома держали на высоте.       Фел всё же зашёл в комнату, полностью обклеенную акустическим поролоном. Было видно, что он нервничает. Место у микшерного пульта занял Ёнэ. Настало время записи голосов. Только вот Фелий не спешил начинать. Он постоянно дёргал себя за пальцы, натягивал рукава, чуть не закрывая всю ладонь. Нервничал, хотя для него это было необычно. — Ну что? Начинаем? — зажав кнопку, спросил в микрофон Ёнэ. В ответ Афелий яростно замотал головой, сильнее натягивая маску на лицо. — Фел, времени не так много, как хотелось бы. Других тоже надо записать, — к продюсеру подошёл Каин. Он как-то пристально посмотрел на Фела, от чего тот нахмурился. Инструменталист наклонился к микрофону и зажал кнопку. — Я зайду? — послышался на удивление спокойный голос розоволосого. В ответ Афелий коротко кивнул. Тогда Каин выключил наушники Ёнэ. — Эй! — возмутился продюсер. — Не подслушивать, — довольно строго отозвался инструменталист. — Сетт, где бутылка Фела? — и Сетт любезно предоставил её Каину.       Розоволосый зашёл к Фелию и скрестил руки на груди, начиная что-то говорить. Фел в ответ резко достал телефон, быстро на нём что-то напечатал и ткнул им чуть ли не в лицо инструменталисту. Каин внимательно прочёл, положил руку Афелию на плечо и снова что-то сказал, на что парень с маской на лице опустил голову. Было заметно, как тяжело вздохнул розоволосый, после оборачиваясь к стеклу, за которой стояла вся команда. Он прошёлся взглядом по всем, но резко вернул всё внимание на кого-то конкретного. Его губы тут же расплылись в какой-то хищной улыбке. Тогда Каин снова обратился к Фелию, заставляя его посмотреть за стекло. Удерживая подбородок парня, инструменталист продолжал что-то говорить, от чего его улыбка становилась только шире, а Фел пытался отвести взгляд в сторону. Вскоре Каин отпустил Фелия и что-то снова ему сказал. Видимо, на этот раз это был какой-то вопрос. Афелий коротко глянул на стекло, снова посмотрел в пол, а после что-то быстро напечатал на телефоне, снова тыкая им чуть ли не в лицо собеседнику. Каин на этот раз улыбнулся более мягко, подбросил бутылку и передал её владельцу. Снова он задал какой-то вопрос, на что парень лишь коротко кивнул, принимая её. С довольным лицом инструменталист покинул комнату для записи. — Чего столпились? Кыш-кыш отсюда, дайте парню собраться, — Каин начал отгонять всех от стекла. — Что? Погоди, сколько ты ему дал времени? — тут же выпалил Ёнэ. — Пять минут. Не волнуйся, успеем, — похлопав продюсера по плечу, ответил розоволосый.       Ровно по истечению пяти минут, Каин позволил вернуться к Фелу. Теперь он выглядел куда более спокойным, чем до этого. Как только Ёнэ уселся на своё место и надел наушники, он стянул свою маску. Записать получилось не с первой попытки, но Афелий хорошо держался. Когда же он покинул комнату, к нему тут же подлетел Сетт с термосом. Вряд ли Фел проронит хоть слово в ближайшие сутки. Дальше зашёл Каин. Снова он мыслями улетел куда-то, от чего его партия была записана с первой же попытки. — Как и всегда, прекрасно, — коротко прокомментировал Ёнэ. — Погоди, я точно хорошо справился? Вторая попытка не нужна? — тут же послышалось из наушников. — Каин. Вон из комнаты. Сейчас же, — как всегда строго сказал продюсер, на что инструменталист демонстративно отвернулся от стекла и всё же вышел из комнаты.       Эзу потребовалось несколько попыток только из-за неспокойного сердца. Даже когда Каин мелькал где-то там, вдалеке, своей яркой макушкой, этого хватало, чтобы сердцебиение предательски оглушало. Но, главное, что он справился. Сетт тоже оказался достаточно растерянным, от чего с ним провозились дольше всего. К’Санте, как и обычно, много времени не занял. Он умеет делать всё хорошо сразу.       Вот и готова их новая песня. Теперь можно задумываться и над клипом. Но это попозже. Сейчас вся группа вернулась домой. Они проделали хорошую работу, так что можно и отдохнуть. Ждать, пока К’Санте что-нибудь приготовит, никто не захотел, так что было принято решение заказать чего-нибудь. Когда заказ был оформлен, все разместились в общей комнате, в ожидании еды. — Эй, Каин, — с какой-то зловещей ухмылкой начал Ёнэ. — Чего тебе? — с опаской глянув на продюсера, ответил розоволосый. — Не хочешь со мной в карты? На желание, конечно, — Ёнэ попытался скрыть коварство в мягкой улыбке, что получилось так себе. — Карточный долг — дело чести, да? — Каин взял стул и уселся напротив продюсера. — Ну давай. — Вот и славно, — Ёнэ достал колоду карт и начал медитативно её тасовать. Инструменталист следил за каждым движением чужих пальцев. — Будем сейчас озвучивать свои желания? — Не, тем более я ещё не придумал. Ты раздавай лучше, — продолжая пилить взглядом руки продюсера, отозвался Каин.       В целом за игрой наблюдать было интересно только из-за эмоций инструменталиста. На каждую вытянутую из колоды карту он хмурился и фыркал. Видимо, кому-то опять чертовски не везёт. На стол опустился козырной туз, последняя карта Ёнэ. — Забирай, — как можно мягче сказал продюсер, улыбаясь оппоненту. Каин лишь тяжело вздохнул, кидая свои несчастные две карты на стол и скрещивая руки на груди. — Слушаю, — в голосе розоволосого слышалось раздражение. Ёнэ прямо-таки просиял, доставая свой телефон. — Просто спой мне вот эти две песни, — на телефон инструменталиста пришло уведомление, и он глянул на экран. — Чего?! — но спокойно повозмущаться ему не дали. — Ты знаешь их текст, я видел их в твоём плейлисте, — продюсер натянул на лицо самую милую улыбку, которую только мог. — Я понял. Твои эксперименты с моим голосом начались, да? Лучше бы ты выбрал другие песни, — буркнул Каин, вновь с недовольством смотря в экран. — Ты чертовски прав. А карты мне нужны были, чтобы не чувствовать себя злым доктором, который экспериментирует над бедными лабораторными крысками. К тому же, мне искренне любопытно, как ты споёшь что-то такое, — Ёнэ подпёр подбородок рукой и зловеще улыбнулся. — Чтоб тебя леший дрючил, — на последок сказал Каин, таки включая аудиодорожку и вставая со стула.       Песня была явно какой-то печальной, да и знакомой она казалась. Будто где-то Эзреаль её уже слышал. Только вот он уже вряд ли вспомнит где. Да и не важно это, потому что лицо розоволосого резко изменилось, будто помрачнело в один момент. После короткого вступления Каин начал петь, смотря куда-то в потолок. Кажется, ему уже хватило, чтобы мысленно покинуть это помещение. Вокалиста всегда восхищала эта способность Каина. Песня действительно была печальной, но довольно короткой. Не то, чтобы про любовь, но щепотка этого в песне точно была. После началась другая песня. В этом же жанре. Тоже печальная, и в её тексте уже больше уделялось теме любви. Каин на припеве опустил взгляд в пол и положил руку на сердце. Если забыть о его способности мысленно покидать Землю, то можно было серьёзно утверждать, что он влюблён. Только вот от чего такие мысли так болезненно отзываются в груди? Эта песня тоже была короткой, которая закончилась достаточно резко. В исполнении розоволосого обе они окрасились какой-то невыносимой тоской. Инструменталист быстро моргнул несколько раз, словно просыпаясь ото сна, и глянул на продюсера. — Фел? — не отводя взгляд от Каина, начал Ёнэ. — Как тебе? — Афелий щёлкнул пальцами один раз, что обычно расценивается как «Да». Продюсер как-то уж больно счастливо улыбнулся. — Чё? Надеюсь, на этом всё? — уже грубо сказал розоволосый, скрещивая руки на груди. — Не хочешь ещё в картишки? — Ну уж нет, извольте пройти в далёкое эротическое, — Каин наигранно поклонился. — Да ладно тебе. Я просто хочу услышать от тебя что-то более сентиментальное, что-то, знаешь, про возвышенные чувства, про любовь, — Ёнэ активно жестикулировал, пытаясь показать это самое «возвышенное». — Иди-ка ты на хер! Не буду я ничего такого петь! — инструменталист сделал пару шагов назад. — Почему? Только что у тебя же так хорошо получилось. А-а, так у тебя к кому-то чувства есть, — продюсер как-то зловеще ухмыльнулся. — Хуйни не неси. Я слишком чёрств для подобных чувств. — Вот именно. Ты активно пытаешься всем доказать свою чёрствость, вот и мне стало интересно, как ты споёшь что-то о чувствах, которые тебе чужды. И, пока что, я могу сделать вывод, что тебе эти чувства очень даже знакомы, — впервые приходилось видеть, как Ёнэ так аккуратно пытается взять Каина на понт. — Думай, что хочешь, мне-то какая разница? — сквозь зубы произнёс Каин. Хотя, по нему видно, что он хочет доказать обратное. — Хм. А если песню выберу не я? — всё не унимался Ёнэ. Однако, его жажду услышать нечто подобное вполне можно понять. Эзу тоже хотелось услышать что-то такое в исполнении Каина. — А кто? — всё, инструменталист попался, капкан, что так аккуратно взвёл Ёнэ прямо у ног розоволосого, схлопнулся. Продюсер ухмыльнулся и оглядел комнату. Сетт с К’Санте играли в приставку, Фелий и Эзреаль сидели в телефонах. Хотя, на самом деле всем было интересно наблюдать за происходящим. — Эз, подкинешь песенку? — в ответ зеленоволосый коротко кивнул. — Ну что? Споёшь? — Валяй. Только смотрите, чтобы ваши уши не завяли, — фыркнул Каин. Вокалист прислал в общую группу минус одной песни. Глаза инструменталиста тут же округлились. — Ты её знаешь? — поинтересовался Эзреаль. — Если нет, то я могу предложить другую. — О, Каин. Помнится, эта песня у тебя тоже таки была в плейлисте, — издевательски протянул Ёнэ, смотря на экран телефона. — Да ну вас, — инструменталист положил телефон на стол и нажал на плей.       Вступление тут было куда длиннее, да и сама песня была длинной. Каин долго пытался держать на лице маску серьёзности, только вот музыка всё же взяла своё, вновь унося его куда-то. И снова он начал петь от самого сердца. Взглядом он смотрел будто сквозь присутствующих, медленно он двигал руками в такт песне. Ёнэ оказался прав. Каин далеко не такой бездушный, каким пытается казаться. Если уж его подобная нелюбимая сентиментальщина заставила петь так искренне. Кажется, в его исполнении любая песня прекрасна. О нет, Эз только что влюбился в него заново. Текст песни закончился, но музыка всё ещё лилась из колонок. Инструменталист лишь закрыл глаза, наслаждаясь музыкой. Его попытка доказать другим своё бессердечие с треском провалилась. Когда последние звуки стихли, Каин распахнул глаза. Ёнэ медленно начал хлопать. — Если у HeartSteel появится песня про любовь, то она будет в твоём исполнении, — с довольной лыбой сказал продюсер. Инструменталист выглядел шокировано. Он накрыл рукой лоб. — Не буду я такое петь, — коротко кинул розоволосый. — А по мне так никто лучше не справится, — продюсер развёл руками. — Сетт, у него получится, ему это чувство ближе! — Эй, то, что я более любвеобилен ещё не значит, что песни про любовь мне хорошо даются, — возразил мужчина с ушками. — Да ну вас, — Каин всё ещё выглядел растерянно. — Стоять! Мы ещё не поели, — хватая инструменталиста за локоть, сказал Ёнэ.       За трапезой Каин выглядел темнее ночи. Видимо, его сильно расстроил тот факт, что его узнали чуточку получше. Но Эзреаля всё не покидали мысли о том, что сердце инструменталиста уже кем-то занято. Только-только он понял, что влюблён, а уже опоздал? Такие думы болезненно резали по сердцу. Главное, не подавать вида, чтобы у других было меньше вопросов. Но вот розоволосый явно заново превратился в колючку. Наверное, его сегодня вообще лучше не трогать.       Когда все уже поели, вокалист решил заварить себя чая. Он потянулся к своей кружке, которая оказалась с привычным чайным налётом. Кто что говорил про «не трогать инструменталиста»? Точно не он, а то, что сейчас находится в руке Эзреаля — новая причина для их перепалки. — Каин! — тут же раздалось по всей кухне. — Чего тебе? — будучи уже на выходе с кухни, отозвался розоволосый. — Почему моя кружка грязная? — брови зеленоволосого были сведены, а голос строг. — Грязная? Я её мыл. Моей вины тут нет, что это термоядерное пойло, которое ты в неё завариваешь по сорок раз подряд, не оттирается! — возразил Каин, оборачиваясь к собеседнику. — Не оттирается? Видимо, ты плохо тёр! — ещё немного и они начнут рычать друг на друга. — Да потрахайтесь вы уже, — послышался слабый, раздражённый голос Афелия. Инструменталист резко обернулся на непрошенного гостя, а щёки Эза тут же окрасились в красный. — Ну, Фел, ты же знаешь, милые бранятся — только тешатся, — подошёл к парню Сетт с довольной ухмылкой. — Чё вякнул? — Каин хрустнул шеей, полностью разворачиваясь к Сетту. — Жить надоело? — Я то что? Правду же сказал, — мужчина с ушками поднял руки в примирительном жесте. — Так, только без кровопролития! — тут же вмешался Ёнэ, когда дело запахло жареным, вставая между Сеттом и розоволосым. Инструменталист как-то недовольно фыркнул и направился к лестнице. — Возразить нечем, да? — Фелий подошёл к Эзреалю. Голос его был ужасно слаб. — Пора бы уже, — прошептал он на последок как-то загадочно, прежде чем отправиться наверх. Щёки Эза нещадно полыхали. — Заткнись, — только и смог выдавить из себя вокалист, отводя взгляд. Пользователь «Афелий» создал беседу «Свахи» Пользователь «Афелий» добавил в беседу пользователя «Сетт» Пользователь «Афелий» добавил в беседу пользователя «К’Санте» Пользователь «Афелий» добавил в беседу пользователя «Ёнэ» Афелий: Не меня же одного достали эти тёрки между Каином и Эзом? К’Санте: Нет… Афелий: Короче. Предлагаю взять всё в наши сильные и могучие лапки и свести этих тормозов Ёнэ: Что я тут делаю?.. Сетт: И как мы собираемся сводить их? К’Санте: Хороший вопрос. Они оба определённо что-то друг к другу чувствуют, но делать первый шаг не торопятся Ёнэ: Могу я покинуть группу? Афелий: Никто из группы не выйдет, пока Каин и Эз не признаются друг другу! Афелий: Или ты предпочтёшь и дальше наблюдать их спектакли? Ёнэ: Хорошо, вас понял. Ёнэ: Каков план наших действий? Сетт: Может, выпроводим их куда-нибудь вдвоём? К’Санте: Хм. На следующих выходных в каком-то там клубе намечается концерт группы, которую любит Эз Афелий: Оно! Афелий: Это нам и нужно! Ёнэ: Мне кажется, это добром не кончится… Афелий: Кончится таким добром, о котором ты и не подозреваешь! Сетт: Кажется, Фела понесло К’Санте: Ну, лишь бы у нас в группе воцарились мир да любовь