Мармелад

      Верить в страшные истории для детишек ты не любила. Даже в детстве. Но когда ты почувствовала себя взрослой и переехала, с двумя коробками вещей, в полуразваленный домишко — поверить в страшные истории об этом месте почему-то захотелось. Слухи были оборванными и кровожадными — ты впитывала каждую деталь. Возвращаясь домой, раз за разом ты находила подтверждение своим потаённым страхам. В толпе — ты готова поклясться чем угодно, — по пятам за тобой вот уже несколько дней мелькал кроваво-красный воздушный шарик, и сокрытая за ним зловещая улыбка. Купленный недавно светильник-бабочки, который ты включала до этого только однажды, чтобы полюбоваться — теперь включается случайно. Будто бы по чьему-то чужому желанию. Кто-то ещё живёт здесь. Что-то ещё живёт здесь. И ты ненавидишь себя. За то, что это осознание тебя не пугает, а каким-то болезненным образом привлекает.

***

      Багровые подтёки крови на зеркале в ванной, всего три слова. "Хочу попробовать тебя" Что за..? Похоже на страшную шутку, но ты не боишься. Эта игра забавная — но ты хочешь узнать, с кем играешь. И сейчас — твой ход. Ты смотришь на своё отражение сквозь написанное требование. Вдыхаешь металлический запах, прижавшись к стеклу носом. Оставляешь на зеркале поцелуй... Твоя помада так вкусно перемешивается с его словами. Ты закрываешь дверь, уходишь — но теперь тебе от него не спрятаться.

***

      Держа в руках креманку с мороженым, ты с удовольствием облизываешь ложку, отправляя лакомство в рот. Чужое дыхание — прямо в твои губы, когда на них остаётся капелька подтаявшего пломбира. Телевизор, на котором сменяются кадры, кажется, сломан — ведь ты не слышишь событий на экране. Ты слышишь настойчивый шёпот, обдающий жаром и холодом одновременно. — Привет, Т/И. Ты ведь хотела поиграть? Тебе не могло показаться. Обернувшись на голос, ты никого не видишь. Встаёшь с кресла, подходишь к ведущей в кухню двери, которую ты закрыла после того, как взяла мороженое. Бьётся стекло. Ты вздрагиваешь, натягивая рукава толстовки до кончиков пальцев... Холодильник открыт, на полу осколки стеклянной миски. И рассыпанный мармелад. Разноцветные мармеладные мишки. Ты не знаешь, откуда они здесь взялись. — Хочешь мармеладного мишку? — незнакомый голос раздаётся снова. Повернув голову, ты врезаешься в незнакомца. Клоун с зубастой улыбкой, лицо которого ты можешь разглядеть, лишь запрокинув голову к потолку. Едва не падаешь, но его большие цепкие руки удерживают тебя. Чувствуешь, как когти рвут твою толстовку. — Кто ты такой? — зажатая между обхватившими твою талию большими ладонями, шепчешь ты. Клоун кладёт тебе в рот оранжевого мармеладного мишку, пользуясь моментом, пока ты хватаешь воздух аппетитными губами. — И вправду, я так невежлив. — глаза клоуна кажутся нечеловеческими. Его взгляд уже снимает с тебя обёртку. — Я Пеннивайз, рад познакомиться с тобой, Т/И. — Откуда в моём доме это? — ты указываешь на мармелад дрожащей рукой. Пеннивайз улыбается ещё шире, приближаясь к твоему лицу. После проглоченной конфетки у тебя во рту вязко и сладко... Слюна с его выкрашенных в красный пухлых губ капает на твой нос. — Этот дом всегда был и будет моим. — он слизывает собственную слюну с твоей кожи скользким языком, ты беспомощно стонешь. — Но я думал, ты любишь сладкое и мы подружимся. Разве нет? Нажав на твою нижнюю губу большим пальцем, он толкает в твой рот жёлтого, а потом фиолетового мармеладного мишку. Ты так послушно разжёвываешь сладости, и это так забавно... Клоун смеётся, глядя на тебя сверху вниз, исподлобья. Расправившись с толстовкой и оставив тебя лишь в белье, Пеннивайз наклоняет голову. Упирается носом в твою шею, шумно вдыхает. Твоя спина покрывается мурашками — и, к твоему сожалению, не от холода. Твои колени трясутся от возбуждения, пока странный клоун целует тебя, сьедая. Ты не знаешь о нём ничего. Сейчас нужно вызывать полицию!.. Но когда Пеннивайз поднимает тебя над досчатым полом, у тебя перехватывает дыхание — внизу живота скручивается тугой узел, когда ты чувствуешь, как его нешуточно большой стояк под клоунскими панталонами трётся об твои бёдра, — и упрекать себя за легкомыслие у тебя уже не получается. Ткань твоего топа рвётся от одного его движения. Он целует твои ключицы, твою обнаженную грудь — твои ноги подкашиваются, кажутся ватными... Он царапает тебя. На твоей талии проступают полосы крови, которыми Пеннивайз любуется, хватает тебя снова, как изголодавшийся хищник — и тащит в спальню. Упав на пушистый плед, ты замечаешь, как взмокли его волосы. Он зализывает царапины, которые оставил на тебе только что. Дыша горячо и хрипло, клоун стягивает твои намокшие трусики. Ты выгибаешься навстречу его рукам. Красный мармеладный мишка отправляется в твой рот из его перепачканной твоей кровью руки. Он целует тебя, и твоя слюна склеивается с его слюной. Как сахарный сироп. Его хитрые, длинные пальцы, хлюпающие внутри тебя, ощущаются так хорошо, что кажется, будто висящие над кроватью светодиодные бабочки взмахивают крыльями. — О нет, так быстро? — целуя тебя, пытающуюся отдышаться, Пенивайз принимается снимать свой клоунский костюм. — Я ведь только начал, моя мармеладная. Увидев его угрожающе-огромный, венистый член, ты чувствуешь опасность. Но когда Пеннивайз собственнически переворачивает тебя на живот, ты, не сдерживаясь, кричишь под ним от болезненного удовольствия, пряча лицо в подушки. Он сжимает ладонь на твоей шее, вслушиваясь в придушенные вздохи из твоего горла. Он кусает тебя. Он тянет тебя за волосы, толкается в тебя слишком сильно, слишком быстро — и кажется, ты вот-вот потеряешь сознание... Пеннивайз растекается глубоко внутри тебя, болтая бессмыслицу. Потом — опять. И опять, и опять, и опять.

***

      Это не прекращается уже несколько дней. Всё это время Пеннивайз почти без перерыва обладает тобой, всеми возможными способами — поэтому в то, что он вовсе не человек, ты легко веришь. И в его вкусовые предпочтения тоже. Ведь тебя он вначале только пугал. Но даже не попробовав твоего страха, Пеннивайз оказался сыт. — Я не виноват в том, что ты такая вкусная. — оправдывается Пеннивайз низким рычащим голосом, снова и снова заполучая твои оргазмы. — Лучше бы ты продолжал питаться страхами, — ты обессилена его жадностью. Пеннивайз нависает над тобой, ничего не слушая. Он целует яростно, трогает алчно. Пружины под вашими телами то и дело скрипят... Впрочем, вы вряд ли это замечаете.