Синдром отличника.

Дом отца всегда ощущался как темная бездна на дне моря. Давление, которое даже не имеет источника тебя вот-вот раздавит, и ничего не остается кроме как позволить. Солнечные лучи уже давно не видели этого места, как и по настоящему живые существа. Его отец занимает государственную должность, люди слепо верят лицу "закона", который аккуратно этим пользуется. Поступая на эту должность он должен был ожидать угроз, и фуцзинь видел лишь раз как отцу напрямую пригрозили чем то. Может, ему послышалось, но младший Ши возможно даже расслышал через всю эту ругань свое имя. На следующей неделе этот человек пропал безвести. Много кто заявлялся к ним домой после судебных заседаний оказывались каким то чудом на дне озера в пару милях от города. Отец хорошо хранил тайны, и чужие, и собственные. Единственные кто остались в этом большом доме это уборщица, которая протирала пыль в неиспользуемых комнатах, убиралась у обоих из жителей дома и готовила еду. Так обычно делают матери, но мать Ши почти никогда не готовила ему. Она была бы и правда примерной женой, но все еще одинока. Отцу она приглянулась как служанка, но не более. Она делала достаточно что бы не волноваться за выбор остального персонала. У отца было много секретов, и главные, конечно, хранились в его кабинете. Туда нельзя было зайти никому кроме его бывшей жены, друга и сына, и причем последнему только с его же сопровождением. Он не давал чужакам даже форы проникнуть в кабинет. Если кто то кроме трех вышеперечисленных или самого отца зашел туда - ему осталось не больше недели. У отца была большая библиотека с большими стеллажами книг. От классической литературы до фентези книг. Самое сердце библиотеки было небольшой уголок с потрепанным столом где была стопка разных ватманов, перед столом висела карта земли, и все это окружено большими стеллажами книг о разных мореплавателях. Опять же, от фентези до исторических фактов. К книгам в жанре фентези прилагалась почти всегда карта, как раз свернутая дугой на столе. Книги все старые, еще с подростковых времен отца, и большинство карт тоже. Популярные книги имеют четкую окрестность происходящих в сюжете обычно имели и карты, если не на развороте, то хотя бы в интеренете кто-то рисовал. Большинство же все же расписаны рукой отца. Его четкие, ровные и до безумия старательные мазки могли похвастаться на сколько над ними трудились перед работой. Всю жизнь фуцзинь думал что это старые ватманы, ведь что мать, что дядя пэй говорили о каком то желании посетить все части света, подкрепляемая книжками о матросах. Выходя из машины, где на переднем сиденье сидел водитель, проходит ближе к воротам. Железные, высокие. Через такие без оборудования не пролезешь. Отцовский дом похож на крепость. Защищеную, неприступную. Владелец посторонних не водит дальше приемной и столовой на ужины, и то делает это крайне редко, предпочитая рестораны для встреч. Фуцзинь появляется только на ужин, и то родитель не часто составляет ему компанию. Еще вчера он нашел в библиотеке, в том самом сердце книгу о моряке отшельнике, который потерял свою жену когда то давно. Живя в море в одиночестве, он делился с другими своим бесценым опытом и знаниями. Оставляя эту книгу на той же полке, фуцзинь планировал ее дочитать после школы. Отец должен быть еще на работе, и дома только домработница. Этому факту сильно противоречит включенный свет в большом помещении заполненый стеллажами книг. Только думая на внезапную уборку, как видит сгорбившуюся мужскую фигуру над столом. Отцовскую фигуру, в непривычной для дома одежде. Аккуратные и идеально выглаженные брюки, белая мужская блузка с воротником. Похоже, он только вернулся с работы и сразу же пришел сюда. Сгорбившись над большим ватманом, рядом лежала очередная фентези книга с яркой обложкой из синих цветов, говорящая уже о чем она. Перелистывая страницы, вчитываясь в текст, отец оставляет на бумаге следы заточенным карандашом, то стирая, то добавляя что то. Оказалось, старший Ши все еще рисует карты по книгам. В ярко-алых глазах фуцзиня отразилось честное удивление. Всю жизнь он думал что родитель не позволял себе таких милых и в тоже время интересных увлечений, как минимум из-за постоянного чувства ответственности за кого то и отсутствие возможности проявить слабость. Рука остановилась над бумагой, туловище вместе с головой обернулись в сторону подростка, пока темно-карие, почти черные глаза смотрели уставшим до жути взглядом. Это не тот человек, который смотрит на всех свысока, а люди как настоящие мазохисты почти падали в обморок от этого взгляда. Они были именно уставшими, но с тем огоньком, который обычно бушевал в глазах дяди. Еле заметным, вообще то, но он был. Фуцзинь никогда не видел отца таким. Да, бывали моменты когда он был смертельно уставшим, еле перебирая ноги, но этот огонек говорит о многом. - долго еще будешь топтаться на одном месте? - у отца глубокий голос. У дяди он звонкий и громкий, скорее как у девицы чем как у юноши. От этого голоса сходят с ума половину девушек, считая что он тот самый, желая обратить его внимание на себя. Дергаясь от обращения, выпустываясь от ненужных раздумий и мыслей, аккуратным шагом подходит. Даже так они разносятся слышным звучанием по помещению. Он давно хотел научится ходить беззвучно как это делал дядя будучи с босыми ногами, особенно кружившись в очередном танце, но времени не было. На столе и правда лежит почти законченная карта, расписанная от и до. Аккуратный почерк старшего Ши отметил почти все места описанные в книге, не оставляя и места без ближайшего обозначения. - как тебе? - голос стал резко хриплым, от чего мужчина почти сразу же откашлялся. Фуцзинь замер, будто проглотив язык от незнания что ответить. Сразу же говорить что пусть он не читал, но это восхитительно, ведь сделано рукой отца? Выпалить что первое пришло на ум было бы главной ошибкой сына уважаемого человека, который всегда сначала думает головой. - это очень красиво. Я думал ты давно прекратил рисовать. - и правда красиво, он не соврет. Отец пусть и не такой профессионал в этом деле как дядя, но его умения уже считаются ценными. Рисование дело тонкое, а когда ему не получалось добился в чем то таком успеха? Старший Ши кивает, и уголки губ аккуратно поднимаются вверх. Измученная улыбка, зато и правда счастливая. Еле заметная, но такая дорогая. Отец давно не улыбался, дядя Ши рассказывал что отдал бы все что бы увидеть вместо постоянной хмурости и усталости снова счастье. - я привез нам поесть, пошли отсюда. - мужчина кладет карандаш в небольшую подставку, а ватман оставляет на том же месте, мягко толкая сына в лопатки для движения, сам аккуратно ступая на достаточно молодой пол из темных досок. - и твои эклеры купил.