Я выбрала родного человека

      Все время натыкаться взглядом на его, пусть теперь и пустую, сумку оказалось в крайней степени неприятно. Она уже пыталась засунуть ее вглубь шкафа, но даже отойдя на приличное расстояние, не могла перестать думать, что она там есть, что все еще лежит - немым свидетелем их ссоры, разлуки. Никогда не думала, что окажется такой…Паша входит в спальню как раз тогда, когда Оля, стоя на небольшой домашней стремянке, засовывает скомканную сумку на самую верхнюю полку. -Оль, а что тут происходит? -Ничего, - она в мгновение заканчивает свои манипуляции и начинает осторожно спускаться. Сквозь шелк сорочки его теплые ладони на талии тут же оставляют ожоги. -А я и вижу, что ничего, Оль? Давай поговорим, - она оказывается на последней ступеньке, как раз на уровне его роста. В глазах напротив печаль и вина. Руки неосознанно стремятся к его щекам. -Не нужно, главное, что ты вернулся, - секунду он жмуриться, позволяя себе расслабиться, но вскоре вновь становится серьезным, тянет за запястье, окончательно утягивая со стремянки на пол. -Это останется между нами, если я не скажу, ты продолжишь додумывать, - он прав. Лучше сказать все сейчас. Даже, если то, что он скажет обидно и больно. Она итак знает, что не самая лучшая жена. -Хорошо, давай поговорим.       Тлеющая между пальцев сигарета. Она смотрит с интересом и забывает касаться своей, лишь сбрасывая пепел в керамическую пепельницу. Паша вздыхает, затягивается в последний раз. Осталось больше половины, но он тушит все, будто боясь дойти до фильтра и сорваться. И Оля решается спросить первой. Между ними откуда-то берется дистанция. Он напряжен и это не дает приблизиться. -Почему ты ушел? – Паша тяжело сглатывает. -Потому что я трус, - Оля замирает, каждая эмоция теперь важна, каждое сказанное и так и не пророненное слово -Я…думал, что это конец…- сердце заболело так сильно, приложила руку к груди, растирая ребра, а боль все разрасталась -Последнее время было тяжело, ты знаешь… -Да, объединение это, Рая… -Вот и я думал…у нас же бывали проблемы, разные. Думал, что мы переживем, справимся, но все это, как снежный ком. Одно на другое. И, когда показалось, что уже теперь точно все будет хорошо…я расслабился, я слишком рано расслабился, - Оля потянулась, убрала пепельницу, вернулась, прижалась к напряженному плечу. -Захотелось напиться, знаешь так, чтобы даже имени своего не помнить, но я боялся, что в таком состоянии могу сделать, что могу наговорить. В этой ситуации самым логичным показалось как раз уехать. Остыть и тебе, и мне. Чтобы чуть позже вернуться и решить есть ли будущее. И чем больше я пил, чем больше погружался в воспоминания, тем сильнее убеждал себя, что ничего уже не будет. Это, как…-Оля понимала, о чем он. Когда тебе плохо настолько, мысли утягивают глубже в депрессию и чем хуже тебе, тем будто бы лучше, поэтому ты только и делаешь, что представляешь самый худший исход. Ведь она без него занималась тем же самым. Сколько раз представляла, что он не вернется вовсе, что придется его уволить, что придется снова идти в ЗАГС и писать чертово заявление, а потом возвращаться в пустую холодную квартиру. Мороз пробирал по коже даже от простых воспоминаний, а ей тогда казалось, что так она просто готовит себя к самому худшему. Что тогда не расстроится и вообще сможет принять новости легче. Им просто нужно было немного времени. И ему, и ей. Но чем дальше, тем сильнее она уходили в мысли о худшем. -И, когда я, обессилев, не зная, что мне делать вернулся…я даже не знал, чего мне ждать, но…ты спала, обнимая мою подушку, в воздухе пахло тобой и я понял, что не смогу уйти, просто не смогу, - в уголках ее глаз ощутимо соленые капли. -Ты не трус, просто…так получилось, - он усмехается, ластится к ней, такой необычно удивительно беззащитный сейчас -А я…когда ты ушел хотела на работу вернуться, думала: «Зря только приехала», а в голове все билось «Опять, опять, опять». В такси плохо стало, Костя домой отправил, - брюнетка усмехнулась. Муж уже повернулся к ней всем корпусом, погладил по волосам, прижимая к себе. Она даже не заметила, как из глаз побежали слезы. -То пила, то на дверь смотрела, ты прости меня за этот баллон, перемкнуло просто, я правда не хотела…- она теперь уже беззастенчиво плачет, цепляясь за крепкие плечи. -Прости, прости…