Я выбрала родного человека

      Тихий шелест бумажных полотенец. Неровные всхлипы. Паша ласково поглаживает ее по голове, терпеливо дожидаясь пока она сможет, наконец, успокоиться. -А знаешь, я ведь тоже трусиха, такая трусиха, - поднимает взгляд: затравленный, отчаянный -Помнишь ты говорил, что хочешь детей, раз уж мы сегодня делимся откровениями, - она горько усмехается, стирает вновь выступившие в уголках глаз слезы. -У меня уже был один, просто надежда, двенадцать недель, а потом все покатилось в ад, и я туда же, - Паша замирает -Ребенок? У тебя был выкидыш? Когда? – он уже судорожно пытается припомнить, когда подобное было возможно, но Оля вовремя пресекает ненужные мысли -Я тогда еще была с Ромой…так что, как видишь…я хочу ребенка…просто…не могу -Девочка моя, прости, - она ожидала чего-то такого. Это ведь Паша. Нежный, любящий обормот, с которым хотелось делить жизнь и судьбу. Только вот почему не рассказала раньше? Да кто же теперь может сказать это? Кто ответит на заданный в пустоту вопрос? И она отдается ему. Беспорядочным поцелуям, теплым рукам, шепча в ответ на слова извинения свои с просьбой понять и простить.       Но вскоре она поняла зачем скрывала. Эта рана была с ней много лет, зарубцевалась, покрылась уродливой кожей. Кому захочется показать такое любимому человеку, перед которым итак предстает слишком много неприятных и резких черт ее стального, в острых шипах, характера. Он касается губами кожи на шее, проходит рукой по бедру, укладывает на спину, заглядывая в глаза. Они оба изменились. Внутри ли, снаружи, целиком, частично, навсегда, до самого неба и обратно. -Я хочу Паша, очень хочу -Тогда давай стараться -А Ольга Кирилловна что, сегодня опять опоздала? – Витя с хитринкой смотрит на то, как начальница влетает в холл подстанции, нервно поправляет на ходу подол легкого платья. -Вить, начальство не опаздывает, а задерживается -Ага-ага -Лиза, меня сегодня не будет до конца дня, звонить только, если что-то очень срочное -Хорошо, Ольга Кирилловна, - женщина провожает начальницу удивленным взглядом. В проеме появляется Рыков, очаровательно улыбается, с готовностью подставляя губы для поцелуя -Ну что пошли? -Пошли -Мне жаль, эмбрионы не прижились -Мы будем пробовать снова, все будет хорошо -Вы что беременеть собрались? -Может и собрались, что такое-то? – Паша напряженно вглядывается в лица коллег, но там ни тени осуждения -Это же хорошо, дети - это прекрасно -Снова нет? – она почти каждую неделю судорожно ходит из угла в угол ванной, периодически поглядывая в сторону очередного рядка неудачных тестов, но сегодня все иначе. Такое уже бывало. Ложноположительный результат частенько дает такое. Еще один. Еще. Как? Как такое возможно. Руки дрожат. Она выбирает самый первый из всех. Нужно рассказать, поделиться, иначе, кажется, что просто сойдет с ума. -Паша, у нас получилось, - он вылетает из кухни после первого слога, встревоженно глядя на ее счастливое лицо -Что? -У нас получилось, - он также дрожит, держа эту маленькую палочку в руках -У тебя получилось? -У нас, Паша, у нас, - внутри, будто кто-то добавил батареек. Они кричат, как сумасшедшие, сжимая друг друга в объятиях -Нужно ведь сделать еще, они могут обманывать -Уже, - веер разномастных тестов, на языке застревает «спасибо». Спасибо, что был со мной. Спасибо, что решилась.