How real are blooming lilacs?

Андрей едет в автобусе, воспоминания пронзают его сердце вновь и вновь. В наушниках играет музыка, кажется, это что-то от "Самое большое простое число". Любую музыку он проводит через себя, как провода электроток. Смотрит в окно словно оно может ему что-то сказать. Впереди сидит женщина, ему в глаза бросились лишь ноги, нет, он не фетишист. Черные ноунейм кеды и белые носки "Puma". Интересно, а бренд "Puma", является русским, или все таки американским? Если русским, то очень даже понятно, почему мы читаем как "Пума", а если американским, то почему не ПамЭ? Глупые мысли пытаются вытеснить тяжёлые воспоминания. В последнее время, он очень часто думает о потерянном, точнее нет, он не потерял ещё, но не держит, и не отпускает. Яро игнорирует? Вычеркивает из своей жизни? Если вычеркивает, то очень медленно, и каждая полоска даётся с огромной болью, старается зачеркнуть это сраное "Мы", но ничего не получается. Как можно вычеркнуть того, с кем строил несуществующее будущее, того, кто узнал тебя за два года намного больше чем те, с кем ты знаком почти всю жизнь. Он прекрасно понимал, что будущее им вместе не связать, и что намного лучше, будет разойтись. Но когда вот - расходись, забывай, он брыкается и не даёт уйти. Они всегда прыгали из крайности в крайность, от бесконечного люблю, до бескрайнего ненавижу. Как можно бросить такого человека? И как назло, Федорович знает, что Федя также само думает о нем, слишком хорошо его знает и он был единственным, кто был так похож на него. Одинаковые склонности, одинаковые обстоятельства и они словно близнецы. Может они не похожи внешне, но очень похожи внутренне. Кто Андрея ещё угостит той самой клубникой в декабре? Только Федя. А потом, потом Логвинов получал пиздюлей от мамки, за то, что кормит разноглазого "своим хлебом". Ведь его мать зарабатывала на него своим трудом. Сколько раз Андрей был подпольно проведен в чужую квартиру, однажды его чуть не побила мать Феди. То самое первое курение на балконе и первая ночёвка, где Андрей боялся ещё пить, но пил. Столько всего и как же тяжело всё это променять. Променять на что? Не на что. Он вряд-ли встретит такого же человека ещё раз. Хоть они безмолвно разошлись, он все равно переживал, «А вдруг он руки на себя наложит?» Случайные встречи давали убедиться, что в целом, всё в порядке, физически точно, а ментально он не знал. И как бы не так, но все люди оказываются в одном месте из-за случайного стечения обстоятельств. Взять тот же автобус – кто-то едет на работу, кто-то в гости, а кто-то гулять и ещё сотня причин по которым человек может оказаться в автобусе. Но если бы Андрей знал, отказался бы ли он он знакомства с Федей? Федорович очень долго об этом размышлял, но к ответу так и не пришел. Федя мог ревновать Андрея. Ведь Андрей - экстраверт. Точнее нет, его жизнь бесконечно меняла обороты и иногда он был окружен людьми, а иногда наоборот - был совершенно один, хоть рядом и стояли люди. У него все переменчиво и пусть Федорович так и не понял, к чему была ревность, подсознательно, он тоже испытывал ровно такое же чувство ревности. Абсолютно каждый раз, в трамвае номер 6, он ощущал тот самый запах. Запах любимой квартиры, к которой доступа больше не было. Он улавливал запах в самом конце второго вагона, где раньше, они всё время вместе ездили. Потому что они оба ненавидели ездить в первому вагоне, оба обожали ехать в самом конце и это было негласным правилом. С тех пор Андрей полюбил трамваи. И каждый раз, как слабоватые нотки проникали в его лёгкие, он вспоминал абсолютно все, на время забывался и пытался насладиться этим запахом напоследок. А теперь, он искал его в таблетках и алкоголе. «Я знал, что всё не вечно, но думал, что мы исключение.» Андрей тоже, тоже так думал. «Наша история подходит к концу, я люблю тебя Федь.» «И я тебя.» «Но на прощание я хочу услышать всего лишь три слова Ни "Ленинград", ни "хлеб", ни "блокада", ни "листовки" Я мечтаю всё это никогда не слышать снова Но как бы я хотел вместо воя репродуктора услышать короткое Я Тебя Люблю» (©СБПЧ - блокада)