Массив

      Вокруг неё были выстроены люди. Сколько их — она не могла посчитать, хотя цифры составляли основу её мышления. Ровные ряды тел, казалось, простираются в бесконечность, теряясь во тьме.       — Мы свободны? — неуверенно спросил мужчина, и по его тону Четвёртая мгновенно определила, что говорил Семнадцатый.       — Я не знаю, Безволие, — ответил ему Восьмой.       Четвёртая растерялась, услышав странное обращение.       Кто-то в передней шеренге вышел на рельсы. Его обувь глухо отстукивала по бетонному полу. Прислушавшись, Четвёртая заметила, что идущий делал два обычных шага, а затем три быстрых.       — Пять восьмых, — блаженно протянула стоявшая рядом девушка.       Четвёртая всегда знала, что Одиннадцатая странная.       Стоявший на рельсах — это был мужчина — немного подумал и пошёл в сторону тоннеля, в котором скрылась вагонетка. Спустя пару минут, когда его фигура скрылась в железобетонном чреве, остальные люди потихоньку начали сходить со своих мест. Четвёртая не стала исключением. Она пробиралась сквозь толпу и вертела головой, выискивая того или ту, кто несправедливо отобрал её номер. Она вглядывалась в глуповатые лица двухзначных номеров, смотрела на растерянные физиономии трёхзначных и старалась сразу же отворачиваться от безжизненных глаз четырёхзначных, но Пятого нигде не было. Четвёртая начала злиться.       Тоннель был не слишком широким, поэтому многим приходилось идти прямо по рельсам. Один раз бесшумно пронеслась другая вагонетка, разрубив с пару сотен тел напополам. Многих обрызгало кровью. Кто-то зарыдал. Четвёртая лишь пожала плечами — вероятность появления механизма, по её подсчётам, была выше восьмидесяти процентов. Странно, что кто-то вообще ожидал иного развития событий.       Спустя четыре тысячи двести сорок три шага их встретила развилка. Толпа разделилась примерно поровну и пошла по разным путям. Четвёртая была из тех, кто пошли налево. Спустя ещё триста пять шагов тоннель вновь разветвлялся. Затем боковые проходы стали попадаться каждые сто шагов. В конце концов Четвёртая шла вдоль рельс одна.       Она вдруг споткнулась о лежащий на полу кабель и упала, разодрав коленку. Но важно было не это. Четвёртая сбилась со счёта. Она судорожно пыталась вспомнить, какой же шаг был последним. Пять тысяч четыреста семьдесят второй? Пять тысяч четыреста семьдесят третий? Или она ошиблась в другом разряде? Может, она сбилась уже очень давно? Последние шаги она считала уже бессознательно. Когда она ошиблась? Когда? КОГДА?!       У Четвёртой перехватило дыхание. Она встала на ноги и что есть силы побежала вперёд. Коленка ныла при каждом шаге, в уголках глаз выступили слёзы, а сердце бешено колотилось. Её охватило гнетущее одиночество, беспомощность, словно она падала из пустоты в бездну. Стены Массива давили на неё, готовые вот-вот стереть хрупкое, потерявшее опору тело в порошок. Цифры хаотично роились в голове. Четвёртая уже не считала, сколько она пробежала, и от того ей становилось ещё страшнее.       Тоннель резко оборвался, и девушка снова упала, подскользнувшись на мелких камнях. Она рассекла правую руку, перевернулась на спину и закрыла ладонью глаза от нестерпимо яркого света свисавшей с потолка пещеры лампы. На нос закапала кровь.       — Осколок? — над Четвёртой возникло лицо Семнадцатого. — Ты тоже решила работать в шахте? Хороший выбор. Тут тяжело, но интересно.       Его тупое пучеглазое лицо раздражало девушку на каком-то иррациональном уровне.       — А здесь есть Пятый? — только и спросила она хриплым от долгого бега голосом.       — Ты о ком? Тут только я, Гравий, Кристалл, где-то ходит Слюда, и вот ты пришла, — растерянно ответил Семнадцатый.       Четвёртая плюнула и встала на ноги, отказавшись от помощи мужчины. Раны ныли, но она предпочла игнорировать боль.       — Пошли, — он махнул рукой, — мы как раз до новой жилы добрались, пока тебя не было. Там, скорее всего, кубометров триста людей.       Услышав цифры, Четвёртая почувствовала себе увереннее, приободрилась и зашагала следом за Семнадцатым.       Он показал ей рабочее место. У залежей человеческих тел, видневшихся пластами между скальной породы, орудовали кирками и зубилами Десятый и Двенадцатый, которых мужчина почему-то называл Гравием и Кристаллом. Несколько лежащих на земле мощных прожекторов светили прямо на закованных в камень людей, из-за чего те щурились.       — Бери инструменты и присоединяйся — работы навалом, — сказал ей Семнадцатый.       Четвёртая взяла грубо сделанные молоток и зубило. Шахтёры сказали ей, что инструменты были здесь ещё до них и, наверное, были сделаны предыдущими поколениями.       «Дробями», — кивнула про себя девушка.       Десятый и Двенадцатый работали здесь уже довольно долго. На их памяти это была третья обнаруженная жила. Когда Семнадцатый спросил, не они ли, случаем, добыли его самого, те покачали головой.       — Шахта не одна. Нас, вот, вообще в другой добыли в своё время. Она была ухоженной такой, и порода там была с синим отливом. Красивая, не то, что здесь, — вздохнул Десятый.       Четвёртая в разговоре не участвовала, а молча добывала людей. Те бессознательно следили глазами за каждым её действием. Поначалу это было жутко, но девушка быстро привыкла.       Она то и дело оглядывалась по сторонам, когда слышала шорохи и шаги по усыпанному обломками полу пещеры, но каждый раз это оказывались те двухзначные, которых она уже видела. Четвёртая же искала того, кого Семнадцатый называл Слюдой.       Наконец, спустя шесть добытых и погруженных в огромную вагонетку тел, в одной из трещин в стене пещеры показался Слюда. Он был перепачкан в пыли, а его одежда порвана, но Четвёртая могла бы узнать его даже на ощупь с закрытыми глазами. Это был Пятый.       — Я так устал и перепугался, пока бродил там. К счастью, метрах в ста пятидесяти ниже есть ещё одна человеческая жила. Хорошая такая. Я посмотрел по приборам — кубов пятьсот, не меньше.       — Ай да Слюда! Ай да молодец! — двухзначные обнимали чумазого Пятого и улыбались. — Что бы мы без тебя делали?       Пятый смутился и уставился себе под ноги:       — Мне, конечно, приятно, что вы дали мне прозвище, но моё имя — Счастье.       Четвёртая зашипела от злости. Он украл её номер и придумал сам себе имя! И не доволен, что кто-то дал ему ещё! Девушка в ярости ударила молотком по зубилу, и оно вошло в породу на три с половиной сантиметра. По камню пробежала трещина. Люди в жиле застонали.       Двузначные не заметили этого. Только Пятый украдкой бросил взгляд на неё, но тут же отвернулся.       — Убью, — сквозь зубы процедила Четвёртая.       С тех пор Пятый оставался с остальными шахтёрами. Первые триста-четыреста ударов зубила после пробуждения он чем-то занимался в пирамидальной конструкции, соединённой толстыми трубами с основной частью Массива. Затем он выходил оттуда и помогал Семнадцатому с его участком в месторождении. Делал он это от четырёхсот семи до пятисот четырнадцати ударов зубила. Каждый раз время было разным, и внимательно подсчитывавшую девушку это ужасно бесило. «Бессистемная сволочь. Украл мой номер, придумал себе уродское имя, и даже не можешь быть собранным. Ты не достоин быть Пятым», — дышала ненавистью Четвёртая.       В день она совершала около полутора тысяч ударов зубилом — зависело от твёрдости породы. После этого Десятый объявлял отбой, и все расходились по углам спать. Четвёртая не любила отведённое на сон время больше всего — нечего было считать, и потому она чувствовала тревогу. Из-за этого её мучила бессонница. После каждого такого отбоя синяки под глазами расползались всё сильнее. Вскоре они стали похожи на два больших бесформенных пятна, растёкшихся по лицу.       Однажды Массив пробил два километра породы одним ударом огромного отбойного молотка. Десятый сказал, что такое иногда происходит и что через пару смен им стоит переместиться ниже.       Она больше не могла ждать. Четвёртая встала, подобрала кирку, лежавшую неподалёку от Двенадцатого, и пошла в сторону пирамиды, где спал Пятый. Одна из граней раскрылась сама по себе, пропуская девушку. Внутри всё было железобетонным, испускавшим тусклый зелёный свет. Пятый раскинулся прямо на полу. Четвёртая занесла кирку над головой и со всей силы обрушила её на череп парня. Она промахнулась, и лезвие вошло ему в рот, выломав зубы и превратив язык в кровавое месиво. Пятый истошно замычал, а когда девушка вытащила кирку, чтобы ударить ещё раз, — завопил. Четвёртая оборвала его презренную жизнь и вернула по праву принадлежавший ей номер.       Она выскочила из пирамиды. К ней устремились двухзначные. Четвёртая бросила в них кирку и побежала к тоннелю. Мужчины кричали ей вслед и не отставали. Девушка мчалась со всех ног, перепрыгивая проложенные по земле кабели. Она не считала шаги, но её это не пугало — вместе с номером пришла уверенность.       Пятая свернула в боковой проход и оказалась в широком зале, разделённом напополам конвейерной лентой. Услышав крики, люди уставились на вбежавших.       — Хватайте её! Она убила Слюду! — крикнул Двенадцатый.       Никто не шелохнулся.       — Ну же! Она убила человека! — добавил Десятый, остановившись и тяжело дыша.       По толпе пробежал ропот. Двое — мужчина и женщина — подошли к Пятой и заломили ей руки.       — Я лишь вернула то, что было у меня украдено! Этот парень присвоил мой номер! Я — Пятая по праву рождения! Пусть меня и добыли четвёртой, но я с самого своего появления знала, что являюсь Пятой! — запротестовала девушка. — Неужели ни у кого из вас нет ощущения, что вы обмануты? Что находитесь не на своём месте? Что кто-то украл принадлежащее вам?       Люди начали переглядываться и шептаться. Кто-то ахнул, и все расступились. В центре импровизированной площадки, поставив ногу на дрожащее хрупкое тело, стоял парень.       — Я всегда знал, что был рождён Величием! А эта сука отняла моё имя! — крикнул он и пнул лежащую по рёбрам.       Пятая радостно оскалилась.       Толпа зашевелилась и начала ругаться. Громче и громче, пока всё не переросло в драку. Державшие Пятую за руки сцепились друг с дружкой. Семнадцатый скорчился на полу и рыдал, пока Десятый и Двенадцатый били его ногами. Двести три трупа спустя всё кончилось.       — Теперь мы сможем зажить той жизнью, которую заслуживаем! — обратилась Пятая к выжившим. — Отныне правда и справедливость на нашей стороне!       Сотни голосов радостно крикнули в ответ.       Массив пришёл в движение. Рельсы принесли вагонетку, а с потолка опустились щупы. Они хватали людей — живых и мёртвых — и складывали их в кучу. Механический щуп пробил грудь Пятой и водрузил девушку на вершину горы из тел. Вагонетка тронулась.       Сто двадцать два хриплых вдоха и выдоха спустя полумрак тоннеля сменился багровым заревом ревущего пламени. Пятая с трудом повернула голову и уставилась вперёд. Механизм нёс их прямо в пылающее чрево огромной доменной печи. Когда они подъехали ближе, стало заметно, что в огне плавятся человеческие тела.       Вагонетка остановилась, и несколько манипуляторов быстро закинули людей внутрь. Пламя вспыхнуло с удвоенной силой.       А где-то в шахтах Массив добывал топливо. Гружёные доверху составы везли его в просторные залы, откуда оно постоянно норовило улизнуть. Больше всего работе Массива мешали сбежавшие обратно в шахты — они путались под ударами отбойного молотка и мешались вместе с добытыми, из-за чего их сложнее было вернуть назад. Но несмотря ни на что, он не останавливал работу.       Массив продолжал движение.