Семья, которая выбирает тебя

      Дверь распахнулась, едва успел стихнуть звук дверного звонка. Улыбка Гарри была широкой и полной безудержного счастья. Наконец-то настал этот день, день, о котором он мечтал долгие годы и никогда не думал, что это действительно произойдет. Последние несколько дней он почти не спал, охваченный волнением перед этим днем.              Наконец-то он уезжает от Дурслей.              В первый день летних каникул он получил сову от Дамблдора. С Сириуса были полностью сняты все обвинения. Петтигрю предстал перед судом и был осужден, его наказание ещё предстоит определить. Сириусу удалось найти дом, где он мог бы жить, и, несмотря на то, что ему сказали, что должен больше времени уделять восстановлению, он потребовал забрать Гарри у Дурслей и отдать его ему, его законному крестному отцу и опекуну.              Дамблдор согласился, но настоял на том, чтобы Сириус потратил несколько дней на подготовку своего дома и восстановление после Азкабана, на что Сириус согласился. Прошло несколько дней, и вот Гарри уже собирался отправиться в свой новый дом.              Гарри был потрясен, увидев, кто сопровождает Дамблдора. Там была МакГонагалл и, по какой-то странной причине, Фред и Джордж.              — Близнецы Уизли в последнюю минуту захотели пойти с нами, — сказала МакГонагалл на явное замешательство Гарри. — Они здесь, чтобы обеспечить ручной труд.              — Могло быть и хуже, — легкомысленно заметил Фред.              — В любом случае, мы привыкли к ручному труду, — подмигнул Джордж.              — Действительно, — сказал Дамблдор с блеском в глазах. — Давайте не будем затягивать. Уверен, всем не терпится поскорее покончить с этим.              Дамблдор и МакГонагалл вошли в дом №4 на Тисовой Улице, спокойно проигнорировав уродливый взгляд Вернона и презрение Петунии, наполненное ужасом. По правде говоря, Гарри уже давно собрался. У него и так было не так много вещей, а те, что имелись, были надёжно упакованы в сундук. Однако по указанию профессоров они с близнецами прочесали весь дом, чтобы убедиться, что Гарри ничего не забыл.              МакГонагалл большую часть визита провела, уставившись на чулан под лестницей. Её челюсть была крепко сжата, и всякий раз, когда она смотрела на Дурслей, те отшатывались от её взгляда.              Наконец Гарри стоял у входа в дом, рядом с ним были аккуратно сложены все вещи, которыми он владел. Близнецы стояли прямо за ним, и прикрывали его спину. МакГонагалл встала перед ним, отделяя его от родственников. А Дамблдор посмотрел на Вернона, Петунию и Дадли. Его глаза больше не блестели. Он выглядел невероятно усталым. И невероятно разочарованным.              — Есть ли что-нибудь, что ты хотел бы сказать? — спросил он Гарри.              Гарри очень многое хотел сказать. Но отпустил все слова и посмотрел на трех людей, которых он всё ещё в какой-то степени боялся.              — До свидания, — тихо прошептал он. Ему стало легче, когда близнецы положили руки ему на плечи.              — И это всё? — Вернон фыркнул. — Даже не поблагодарил за то, что дали тебе крышу над головой?              Руки близнецов больно сжали плечи Гарри.              — Не поблагодарил?! — МакГонагалл была в ярости. — За всю ту боль, которую вы причинили ему?!              — Если вы хотите кого-то обвинить, обвиняйте его, — усмехнулся Вернон, указывая на Дамблдора. — Он подбросил сюда это отродье, мы никогда не хотели его видеть. Все, что этот урод сказал, — всё это из-за него.              Гарри вздрогнул. Он задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь не вздрогнуть, услышав это слово.              Дамблдор посмотрел прямо на Вернона, и тот побледнел под взглядом директора. Затем повернулся и посмотрел на Петунию, которая поникла.              — Я так разочарован в вас, — мягко сказал Дамблдор. — Да, это было мое решение привести сюда Гарри. Я надеялся, что девушка, написавшая мне такое прекрасное письмо, полюбит своего племянника так же, как любила свою сестру.              — Я никогда не любила свою ненормальную сестру, и я никогда не любила своего ненормального племянника, — прошипела Петуния.              — Это настоящая трагедия. Ведь Лили любила тебя, — сказал Дамблдор. — Очень хорошо. В тот день я совершил серьезную ошибку и всю оставшуюся жизнь буду стараться искупить её. И начну прямо сейчас, — он взмахнул палочкой, и вещи Гарри уменьшились. Другой взмах отправил их в карманы Гарри. — Идем, Гарри. Сейчас я отведу тебя в твой новый дом, — не оглядываясь, он вышел за дверь, а Гарри, близнецы и МакГонагалл последовали за ним.              Гарри ни разу не оглянулся.              Вернон собрался закрыть дверь, но тут снова появились близнецы.              — Что вам двоим нужно? — спросил он, мгновенно насторожившись.              — О, просто сказать пару слов, — учтиво ответил Фред.              — Это не отнимет у вас много времени, а когда мы закончим, вы нас больше никогда не увидите, — простодушно сказал Джордж.              — Прежде всего, не уверен, что вы нас помните, но это не первый наш визит в ваш… не очень-то и милый дом.              Глаза Вернона распахнулись.              — Вы двое были в той летающей машине! Я должен подать на вас в суд, чтобы возместить ущерб!              Они рассмеялись.              — Да, удачи, — хихикнул Фред.              — Вообще-то я хочу посмотреть, как вы попытаетесь, — хмыкнул Джордж.              — В любом случае, мы просто хотели вас предупредить.              — Мы думали, стоит ли это делать, но Гарри такой славный парень, и знали, что он захочет, чтобы мы это сделали, так что вот.              — Предупреждение? Вы нам угрожаете? — фыркнула Петуния.              — Мы вам не угрожаем, — сказали они одновременно. От этих слов и тона голоса Дурслей по коже поползли мурашки.              — Вы действительно не представляете, насколько важен Гарри в нашем мире, не так ли? — спросил Джордж.              — Он? Важен? — Дадли рассмеялся, фыркнув, как свинья. — Он просто урод.              — Не для нас, — сказал Фред, его лицо поморщилось. — Видите ли, Гарри ответственен за мир в нашем мире. Он остановил одного из самых темных волшебников, которые когда-либо существовали. Ну, он и его родители. Именно благодаря им у нас сейчас есть хоть что-то, отдаленно напоминающее мир.              — Вы знаете, насколько он запал в души людей? Большинство были готовы взять его к себе по малейшей просьбе. Вот как сильно они заботятся о нем, думают о нем.              — Тогда почему они этого не сделали? — проворчал Вернон. — Это избавило бы нас от страданий и его уродства.              Джордж заскрежетал зубами.              — По какой-то причине, и я уверен, что сейчас это не важно. В любом случае, люди гадали, как живет Гарри в течение одиннадцати лет. Никто его не видел, никто ничего о нем не слышал. Многие думали, что он будет идеальным ребенком, образцом волшебства, полным жизни и целиком здоровый.              — Когда же люди увидели его на самом деле, увидели бедного ребенка таким, каким он был, скажем так, это заставило некоторых людей обратить на него внимание, — Фред бросил взгляд на Дурслей. — Задавать вопросы, требовать ответов.              — К чему вы клоните? — Петуния почувствовала, как в глубине её души нарастает ужас.              — Дело в том, — медленно произнес Фред, смакуя момент, — что они знают.              — Кто знает? Что они знают? — Вернон сплюнул, также ощущая нарастающий страх.              — Всё. Каждый раз, когда вы причиняли ему боль, каждый раз, когда вы били его, каждый раз, когда морили голодом, — Джордж указал на чулан. — О том, как вы заперли его в крошечном чулане на одиннадцать лет. И поверьте мне, когда я говорю это: Волшебный мир действительно заботится о своих детях.              — О-они ему не поверят! Он л-лжец! — начал заикаться Вернон.              — Мы можем увидеть то, что происходило, с помощью магии. А ещё с помощью магии мы можем проверить правда ли это или ложь. Мы знаем, через что прошел Гарри. Все в магическом мире знают, как трое магглов издевались над Мальчиком-Который-Выжил, — улыбка Джорджа стала дикой, когда он увидел, что они поняли, что он сказал. — Они знают, как вы обращались со спасителем Волшебного мира. Они знают, насколько… ненормальны вы трое.              — Но по какой-то чёртовой причине, — продолжал Фред, когда они в ужасе замолчали, — Гарри умолял людей ничего с вами не делать. Он умолял их не причинять вам вреда. Вы даже не представляете, сколько людей собирались это сделать. Они собирались прийти сюда и попросту уничтожить вас. Они бы, с нетерпением, так и сделали, если бы Гарри не умолял их не делать этого. Он сказал, что это опозорит память его родителей.              — На самом деле, именно поэтому профессора Дамблдор и МакГонагалл были здесь. Они очень сильные и по просьбе Гарри наложили на вас защиту, которую вы ни капельки не заслуживаете, — Джордж усмехнулся. — Почему-то, несмотря на все, что вы с ним сделали, Гарри остается хорошим человеком. Наверное, это от его родителей.              — Так что, если на вас будут странно смотреть, услышите шепотки, увидите кого-то необыкновенного, почувствуете дрожь — это кто-то из нашего мира наблюдает за вами. Не потому, что вы магглы, а потому, что вы издевались над маленьким ребенком, — Фред выглядел совершенно диким от ликования при этих словах. — И знайте, что только благодаря Гарри вас не… трогают… открыто не трогают. И только благодаря ему — вы ещё живы.              Петуния почувствовала огромную значимость их слов, осознав, что такое внимание — полная противоположность тому — чего они добивались. Разве они хотели, чтобы на нее всегда смотрели свысока, чтобы о ней говорили нелестно, чтобы её так ненавидели? Вечно? Её ноги подкосились, и она зарыдала.              Вернон почувствовал, как кровь отхлынула от его лица, он ощущал себя вялым, как будто попал в кошмарный сон.              — Но… что… нет, этого не может быть. Вы должны позволить нам все объяснить. Мы ни в чем не виноваты!              — Пожалуйста, верните их, — начала умолять Петуния. — Позвольте нам объяснить. Если Гарри имеет такое влияние, значит, это было недоразумение. Он может это прекратить.              Фред и Джордж сухо улыбнулись.              — Наверное может. Все его так любят. И он сможет их убедить, если попросит, — сказал Фред.              — Но мы не станем его убеждать или говорить ему, — сказал Джордж.              — Он заслуживает покоя, — сказал Фред, и открыл входную дверь.              — Так же, как и вы трое заслуживаете его отсутствие, — сказал Джордж, закрывая за ними входную дверь.              Они ещё раз улыбнулись, услышав отчаянный рев Вернона и горестный вопль Петунии.              Близнецы бодро зашагали по тротуару, удаляясь от дома № 4 на Тисовой Улице.              — Я по-прежнему считаю, что мы должны сделать что-то большее, — пробормотал Фред.              — Как и я, но это будет преследовать их вечно, — ответил Джордж. — Наши фокусы будут длиться до тех пор, пока есть магия, но эта мысль будет грызть их без остановки.              МакГонагалл подняла бровь, когда близнецы подошли к ней.              — Вы сделали то, что хотели? — спросила она.              — Конечно, — дружно ответили близнецы.              — И?              — Скажем так, Дурсли никогда не забудут о последствиях своих действий, — сказал Фред в своей лучшей пародии на лекторский голос МакГонагалл.              — И они будут помнить об этом до конца своих дней, — сказал Джордж таким же тоном.              МакГонагалл фыркнула, и близнецы с удовольствием наблюдали за её действиями.              — Вам повезло, что я не могу наказать вас за эту наглость прямо сейчас, — язвительно сказала она. — Мне нужно вернуться и поискать неуместные чары?              — Ничего такого… грубого, — обижено сказал Джордж.              — Нет, только некоторые изнурительные психические повреждения, — простодушно добавил Фред.              — Мне кажется, я должна выяснить, что именно это значит, — сказала она, но не проявила никакого желания этого делать              — Лучше мы, чем девочки, — сказал Фред. — Они бы поступили гораздо хуже.              — Действительно, — сухо согласилась МакГонагалл. — Хорошо, давайте вернемся в Нору.              — Вы собираетесь сказать что-нибудь нашим родителям? — спросил Джордж.              Она снова фыркнула.              — Я не могу упоминать то, о чем не знаю, не так ли? Как вы думаете, могу я позволить вам двоим вернуться одним? — она взяла в руки перо, которое начало светиться. — Давайте уйдем и больше никогда сюда не вернемся.              Трое прикоснулись к порт-ключу, и после тихого хлопка все так и сделали.       

══════ஜ▲ஜ══════

             Гарри слегка споткнулся, вихрь магии вывел его из равновесия. Дамблдор схватил Гарри за руку, не давая ему упасть.              — Порт-ключи — это довольно ошеломляющий вид магического транспорта, — сказал Дамблдор. — А международные ещё хуже.              Гарри улыбнулся.              — Вы привыкли к ним?              — В какой-то степени, — с улыбкой ответил Дамблдор. — Хотя на прошлой неделе, когда я ездил в Рим на встречу Международной конфедерации магов, я упал на заднюю часть своего тела после тяжелого переноса. К счастью, на порт-ключ наложили смягчающие чары, так что пострадало только мое самолюбие.              Гарри хихикнул, а затем оглядел окружающую обстановку. Пара приземлилась на очень суровой на вид улице. Здания выглядели очень старыми, ухоженными, но несколько потускневшими. Улица была чистой, но от нее исходило мрачное ощущение, что люди просто не хотят здесь задерживаться.              Гарри с интересом огляделся.              — Это здесь живет Сириус?              — И будешь жить ты, — ответил Дамблдор. Он повел Гарри по ступенькам к чёрной двери. Не успел он постучать, как дверь открылась, и в ней появился Сириус.              — Гарри! Входи! — воскликнул мужчина. Он всё ещё был очень худым, но выглядел гораздо лучше, чем несколько недель назад. Его кожа перестала быть бледной и серой. Его волосы были аккуратнее. Глаза блестели, и он больше не выглядел таким худым.              Как только Гарри и Дамблдор вошли, Сириус крепко обнял Гарри. Тот слегка напрягся. Он знал, что Сириус — его крестный отец, и был уверен, что этот человек не причинит ему вреда, но всё равно было трудно забыть, что большую часть года он боялся этого имени. Он неловко похлопал Сириуса по спине, но скрыл вздох облегчения, когда тот отпустил его.              Дамблдор заметил реакцию Гарри и тепло улыбнулся ему.              — Дай Гарри немного времени, — сказал он Сириусу. — В последнее время он многое пережил.              Сириус кивнул.              — Абсолютно верно. Спасибо, что привели его, директор.              — Этого давно следовало сделать, и мне будет спокойнее, если вы оба обретете жизнь, которую заслуживаете, — он достал из кармана золотые часы и посмотрел на звезды, украшавшие циферблат. — К сожалению, мне пора идти. У меня много дел, которые нужно подготовить к предстоящему году. Если я понадоблюсь кому-то из вас, просто отправьте сообщение, — кивнув, Дамблдор выскользнул за дверь и с хлопком аппарировал.              — Ну, добро пожаловать домой, Гарри! — воскликнул Сириус. Он широко раскинул руки. — Что скажешь?              Гарри огляделся. В доме было очень темно. Тени цеплялись за стены и потолок. Улица снаружи казалась суровой, но здесь, внутри, она казалась ещё более суровой. Мебель, которую он мог видеть, была очень старого стиля, а от некоторых вещей у него по коже бежали мурашки. Несмотря на все это, он почувствовал глубокое облегчение от того, что оказался за пределами Тисовой Улицы.              — Немного… мрачновато, — нерешительно сказал Гарри. — Мило и величественно, но мрачновато.              Сириус рассмеялся.              — Ну, он называется Дом номер 12 по Площади Гриммо, — Сириус вздохнул с ноткой грусти. — Я вырос здесь. Это дом Семьи Блэк. У них есть дома по всему миру, но этот ближе всего к Министерству, так что это дом главной ветви семьи.              Гарри выглядел удивленным.              — И так было всегда?              — Более или менее. В нем не жили и не ухаживали за ним почти десять лет. По правде говоря, я не хотел сюда возвращаться. У меня много плохих воспоминаний об этом месте.              Гарри опустил взгляд, на его лице было написано чувство вины.              Сириус заметил этот взгляд и тут же почувствовал себя виноватым.              — О нет, Гарри, ты не виноват! Прости, я не хотел заставлять тебя чувствовать себя плохо. Я хочу, чтобы ты жил со мной. Я хочу выполнять свой долг крестного отца и заботиться о тебе, как и должен был. Честно говоря, это лучшее место для нас. Здесь недалеко от Косого Переулка, больницы Святого Мунго, и Кингс-Кросс. Знать, что ты будешь здесь со мной — будет намного лучше, и мы сможем переделать интерьер! Я с нетерпением жду этого.              — Ты серьезно? — спросил Гарри, чувствуя себя немного лучше.              — Конечно! Как только я понял, что моя невиновность может быть доказана, я больше не хотел ничего другого. Пойдем, я покажу тебе твою комнату.              Сириус провел Гарри по лестнице на второй этаж и по коридору. Он распахнул дверь с широкой ухмылкой на лице.              — Вот, Гарри, это твоя комната на всё время существования Площади Гриммо.              Гарри сделал шаг внутрь, и его глаза расширились. Она была огромной, даже больше, чем гостиная Дурслей. В одном углу стояла большая кровать, с балдахином, как в школе, но ещё больше, с красно-золотыми простынями. Под ногами лежал толстый и мягкий ковер, у стен стояла новая мебель. Через дверь виднелась большая гардеробная, а через другую — полноценная ванная комната. Рядом с кроватью находилось окно, через которое в комнату проникал яркий солнечный свет.              — Тебе нравится? — нервно спросил Сириус. — МакГонагалл и Дамблдор предположили, что тебе нужно много места. Они также упомянули, что ты хотел бы иметь окно. Окно выходит в наш внутренний двор, а не на маггловскую улицу. Я постарался не слишком украшать комнату, кроме постельного белья, и решил, что ты захочешь гриффиндорские цвета. Я очень хочу, чтобы тебе понравилось.              — Это всё для меня? — прошептал Гарри, ошарашенно оглядываясь по сторонам.              — Ну да, конечно! Здесь три этажа комнат, и тебе не придется ни с кем делиться. Если это все еще мало, я думаю, есть несколько чар, которые…              — Нет! Нет, я имею в виду, что здесь больше места, чем я думал, — заикаясь проговорил Гарри. — Это замечательно. Большое спасибо!              Сириус вздохнул с облегчением.              — Великолепно! Кстати, это была первая комната, которую я убирал. Извини, что у меня ушло несколько дней, но я хотел хотя бы подготовить твою комнату. Мак-мам… МакГонагалл не разрешала мне привести тебя сюда, пока я не приведу в порядок и свою комнату, иначе я бы пригласил тебя раньше. В остальном доме в большинстве мест всё ещё царит разруха. Но ты не волнуйся. У меня уже есть несколько человек, которые предлагают помощь в уборке, и мы можем сделать из этого своеобразный проект.              Гарри хихикнул.              — Мак-мама?              Сириус усмехнулся.              — Да, знаешь, когда у нее появляется складка между глаз и она начинает читать тебе нотации? Однажды в школе я назвал её мамой, и она меня за это отчитала, так что, естественно, я часто её так называю.              Гарри достал свой багаж и поставил его на землю.              — Звучит замечательно. Я тоже буду рад помочь с уборкой. У меня это хорошо получается.              Сириус выглядел сбитым с толку этим заявлением, пока проверял вещи Гарри, разжимая их.              — Ты умеешь убирать с помощью магии?              — Нет, вручную, но, как я уже сказал, у меня это хорошо получается. В конце концов, мне нужно заслужить жить тут.              — Ни в коем случае, — сказал Сириус и нахмурился. — Твое место здесь. Ты не должен ничего заслужить. Ты не домовой эльф.              Гарри пожал плечами, но улыбнулся, чтобы унять апатию.              Сириус посмотрел на него долгим взглядом и тоже пожал плечами.              — Что ж, мы можем обсудить это позже. Давай я проведу для тебя небольшую экскурсию, — Сириус повел Гарри по Площади Гриммо. — Если что-то покажется тебе сомнительным или покажется неправильным, не трогай это. Не знаю, известно ли тебе это, но Блэки были одной из… Темных… семей. Здесь много темной магии, так что будьте осторожен. Мне удалось убрать худшее из этого, но Мерлин знает, что там вообще есть. Я буду составлять каталог по мере возможности. В остальном, ты мой крестник, поэтому тебе можно почти всё. Это твой дом, Гарри. Здесь твое место.              Гарри любил исследовать. Он прекрасно понимал, что Сириус имел в виду, когда говорил, что все вокруг может быть темным. Это немного пугало. Однако здесь он чувствовал себя свободным. Тёмный интерьер как-то странно успокаивал, и было странно ходить по дому, не опасаясь боли, не ожидая, что на него накричат. Ему нравилось это ощущение, но он знал, что к нему нужно привыкнуть.              Во время экскурсии Сириус внимательно следил за Гарри. Он заметил, как Гарри ходит, осторожно и тихо. Казалось, он старался быть ближе к стенам, его взгляд не отрывается от них. Он заметил, что, когда они останавливались, чтобы поговорить, Гарри старался держаться спиной к стене, чтобы стоять на удобном расстоянии от предметов. Это напоминало ему о том, каким он был, когда рос здесь.              Сириус ненавидел это.              Дамблдор и МакГонагалл мало что рассказали Сириусу о жизни Гарри до этого года. Он был потрясен, когда узнал, что Гарри вырос у Дурслей. С Петунией он встречался один раз, но слышал о ней много историй и знал, что Джеймсу и Лили была бы неприятна мысль о том, что Гарри вырос у Дурслей. Если бы только Сириус не совершил глупость той ночью. Он не попал бы в Азкабан и смог бы выполнить свой долг, позаботиться о крестнике. Сириус знал, что будет очень долго исправлять эту ошибку.              Ему очень хотелось это сделать.              Показав Гарри сад на крыше и миниатюрную совятню, они закончили экскурсию на кухне. Увидев её, Гарри вскрикнул от восторга. Она была очень большой, одной из самых просторных комнат во всём доме. В дальнем углу располагалась большая кладовая, а вдоль стен тянулись ряды полок. У стены поблескивала большая печь, а у двери стоял широкий стол для еды. Как и весь дом, он был покрыт слоем пыли и мусора и нуждался в тщательной уборке.              — Думаю, мы займемся этим в следующий раз, — сказал Сириус. — Нужно навести здесь порядок и, надеюсь, уговорить Кричера приготовить еду. До тех пор мы можем брать еду на вынос.              — Кричер?              — Кричер — домовой эльф этого дома, — Сириус потер шею. — Странно, что мы не видели его во время экскурсии. Будь осторожен с ним, Гарри. Он странный. Любит бурчать и всё усложнять. Он немного сошел с ума, когда за все эти годы мог только поговорить с заколдованной картиной моей матери. Постарайся не обращать на него внимания, если сможешь.              — У твоей мамы есть заколдованная картина? — спросил Гарри.              — Да, и поверь мне, это было первое, от чего я избавился. Пришлось потрудиться. Я чуть не поджег весь первый этаж. Однако мне удалось от неё избавиться, — по дому разнесся тихий звук, и Сириус застонал. — К черту все это. Мне нужно вернуться к бумажной работе и прочим делам. Ты не против, если я пока отлучусь? Тебе лучше вернуться в свою комнату. Когда я закончу, давай перекусим и поговорим, — кивнув Гарри, Сириус унесся прочь, негромко ругаясь про себя.              Однако Гарри не покинул кухню. Оглядевшись по сторонам, он с удивлением обнаружил под рукой несколько чистящих средств. Их названия отличались от привычных ему марок, но выглядели они довольно похоже. Он нашел пару перчаток и принялся чистить всё, что мог, и обнаружил, что краны работают просто замечательно, после того как он немного повозился с ручками.              Он тихонько напевал, пока работал. Обычно его возмущала уборка, так как он ожидал или грубого слова или удара. Но, как ни странно, уборка здесь оказалась не такой уж плохой. Его не торопили, и он знал, что убирает для себя и Сириуса, а не для Дурслей.              — Кто ты?              Гарри подскочил от неожиданности. Он повернулся и посмотрел на очень странно выглядящего домового эльфа. Он был намного старше Добби и тех, кого он встречал в Хогвартсе. У этого домового эльфа была бледная кожа, сгорбленные плечи и затравленные глаза. Он носил потрепанную наволочку, обернутую вокруг его талии.              — Прости, — сказал Гарри, пытаясь успокоить бьющееся сердце. — Я не слышал, как ты вошел. Что ты хотел?              Домовой эльф уставился на Гарри.              — Кто ты? — прохрипел он. — Ты похож на мальчика. У тебя должна быть магия, иначе тебя бы здесь не было. Но ты убираешь как эльф.              — Я… я мальчик и волшебник. Меня зовут Гарри Поттер. Я приехал сюда жить со своим крестным отцом. Ты Кричер?              Кричер наклонил голову.              — Мальчик знает, как зовут Кричера. Любопытно. Он пришел жить к плохому хозяину. Позор Блэков.              Гарри нахмурился.              — Сириус не плохой. Почему ты так думаешь?              — Он снял картину госпожи. Опозорил свою бедную мать, хозяйку Кричера. Его выгнали, а он приполз обратно. Он плохой.              Гарри покачал головой              — Ну, не знаю, как насчет всего этого, но сейчас он заботится обо мне. И был очень добр, и не думаю, что он такой уж плохой.              Кричер фыркнул.              — Мальчик должен быть глупцом, чтобы так думать              Гарри почувствовал вспышку гнева, но она быстро угасла. Он присмотрелся к Кричеру. Он был совсем не похож на домовых эльфов Хогвартса. И на Добби он тоже. Потом он вспомнил слова Сириуса о том, что Кричер все это время был один.              Гарри знал, что такое одиночество.              — Что ж, надеюсь, мы с тобой сможем стать друзьями, — сказал Гарри, и вернулся к уборке.              — Почему?              — Мне нравится большинство домовых эльфов. Те, что в Хогвартсе, очень милые. К тому же мы будем жить здесь вместе, и я хотел бы с тобой поладить.              Кричер уставился на Гарри.              — Почему ты убираешь вот так?              Гарри пожал плечами, но продолжил скрести.              — Я не знаю, как убирать по-другому.              — С помощью твоей магии.              — Я не знаю никаких чистящих заклинаний. Мне приходилось убираться так, когда я рос.              Кричер рассмеялся хриплым квакающим звуком.              — Ты волшебник из знатной семьи. Ты убирался как домовой эльф?              Гарри кивнул.              — Почему?              — Потому что иначе я не смог бы поесть. Или меня бы наказали, — просто ответил Гарри.              Кричер уставился на Гарри.              — Наказали? Тебя наказывали как домового эльфа?!              Гарри задумался о том, как, по словам Добби, его наказывали.              — Это довольно близко.              — Но… ты же волшебник!              — Моим маггловским родственникам было всё равно, — мягко сказал Гарри. Он полагал, что Кричер поймет, в то время как другие не понимали.              Гарри продолжил уборку, на время выкинув странного домового эльфа из головы. Через некоторое время он заметил, что Кричер убирает вместе с ним, работая на противоположном конце кухни. Домовой эльф продолжал что-то бормотать себе под нос, но работал старательно, его бормотание было негромким и лишенным прежнего пыла.              Он также значительно ускорил работу, и вскоре все поверхности кухни были чистыми, а Гарри удовлетворенно улыбнулся.              — Спасибо, Кричер, уже много сделано.              Кричер уставился на Гарри с явным шоком.              — Ты… не за что, хозяин Поттер, — сказал Кричер.              Гарри вздрогнул.              — Пожалуйста, не называй меня так. Я не твой хозяин.              — Ты крестник плохого хозяина. Ты и есть хозяин.              — Что ж, повторюсь, я предпочел бы быть другом. И, пожалуйста, зови меня Гарри.              — Да… хозяин Гарри.              Это было небольшое улучшение. Гарри заглянул в кладовку.              — Сейчас здесь мало что есть. Есть ли поблизости продуктовый магазин?              — Кричер может сходить в магическую бакалею.              — А ты не против? Я знаю, Сириус сказал, что сегодня мы будем есть еду на вынос, но я хочу что-то приготовить на этой замечательной кухне.              — Ты… готовишь?              — Да, как домовой эльф, — сказал Гарри с усталой ухмылкой. — Мне это нравится.              — Ты уверен, что ты не домовой эльф?              — Иногда я задаюсь этим же вопросом, — вздохнул Гарри. — Дурсли определенно так думали. Может быть, поэтому мне так нравятся домовые эльфы.              Пристальный взгляд Кричер начал нервировать Гарри. Наконец Кричер заговорил.              — Кричер сходит за продуктами. Что нужно хозяину Гарри?              — Может быть, что-нибудь на завтрак. Яйца, тосты, масло, сосиски. Ты тоже это любишь?              Кричер кивнул, но был потрясен вопросом.              — Тебе нужны деньги? У меня ещё осталось немного волшебных денег в сумке в сундуке. Я сейчас вернусь, — Гарри оставил Кричера с открытым ртом, и отправился в свою комнату, достал сумку с деньгами и вернулся на кухню. Кричер не шелохнулся и не сделал никакого другого выражения лица. Он протянул Кричеру сумку.              Домовой эльф уставился на сумку и снова на Гарри. Затем, медленно, но, верно, Кричер слегка выпрямился. Его позвоночник распрямился, плечи больше не сгорбились. Со скрипучим полупоклоном домовой эльф исчез.              — Сириус не ошибся, — тихонько хихикнул Гарри. — Кричер немного странный, — он покачал головой и вернулся к уборке. — Впрочем, как и я.